ЗАТЯНУВШЕЕСЯ УХАЖИВАНИЕ Девица одна у решётки окна        Стояла с собачкой у ног. За улицей тихо следила она,        Там люд прохожий тёк. «К дверям какой-то подошёл        И трётся о косяк. Совет мне дай, мой попингай,        Впустить его, иль как?» Зачёлкал мудрый попингай [69],        Кружа под потолком: «Впусти, раз так — пришёл, никак,        К тебе он женихом». Вошёл в гостиную чудак,        Смиренно, как во храм. «Признали? Я — тот, кто из году в год        В любви был верен вам». «Но как же мне было про то прознать?        Давно б сказали вы! Да, как было, сударь, про то мне знать?        Не знала я, увы!» Сказал он: «Ах!» — и уже на щеках        Солёных слёз ручьи. «В неделю по разу, по нескольку раз        Признанья летели мои. Колечки вспомни, госпожа,        На пальцы посмотри. На сердце руку положа —        Послал семь дюжин и три». «Тут спору нет, — девица в ответ. —        Моей собачке свит Из них поводок, златой ручеёк —        Глядите, как блестит». «А как же пряди, пряди где,        Концы моих чёрных волос? Я слал их по суше, я слал по воде,        И к вам почтальон их нёс». «И тут спору нет, — девица в ответ. —        Побольше б таких кудрей. Я их в тюфячок, а тот — под бочок        Собачичке моей». «Но где же, где же письмецо        С тесьмою вкривь и вкровь? В нём дышит каждое словцо        Признаньем про любовь». «Приносит раз с тесьмой — от вас? —        Конвертик почтальон. Да вот беда-то, что без оплаты,        И брать был не резон». «О, горькая весть! Письма не донесть!        А в нём всё как есть про любовь! Так суть письмеца я вам до конца        Нынче поведаю вновь». Зачёлкал мудрый попингай,        Взметая перья прядь: «Ходатай, складно отвечай        Да на колени падь!» Склонил колени он пред ней,        То в жар его, то в хлад. «О Дева, скорбных повестей        Услышишь ты доклад! Пять лет сперва, пять лет потом        Твой каждый, Дева, шаг Встречал я вздохом и кивком —        Во всех романах так. И десять лет — унылых лет! —        Влюблённый взор бросал; Я слал цветы тебе чуть свет        И валентинки слал. Пять долгих лет и снова пять        Я жил в чужой стране, Тая мечты, что чувством ты        Проникнешься ко мне. Уж тридцать минуло годков,        И покинул я чуждый край. Вот, пришёл тебе сказать про любовь,        Так руку, Дева, мне дай!» А что же Дева? Ни в хлад, ни в жар;        Ему подаёт платок. «Мне, право, немного вас даже жаль        И странно слышать про то». Со смехом клёкчет попингай,        Презрительно когтит: «Как ты, ухаживать, я чай,        Не каждый захотит!» Собачка прыгает кульком        (Зубов поберегись!), Колечет звонким поводком,        Натявкивая ввысь. «Собачка, тише, ну же, шу!        И ты, мой попингай! Я кое-что ему скажу;        Молчи и не встревай!» Собачка лает и рычит,        Девица топ ногой; Пришлец — и тот сквозь шум кричит,        Привлечь вниманье той. Клекочет гнусный попингай        Сердитей и звончей, Но всё ж собачкин громкий лай        Несносней для очей. На кухне слуги и служан-        Ки сбились у плиты: Хоть слышат шум, да нейдёт на ум        Причина суеты. Воскликнул поварёнок        (Мальчонка не худой): «Так кто из нас пойдёт сейчас        Восстановить покой?» И тот час слуги жребий        Бросают круговой [70], Чтоб точно знать, кого послать        Восстановить покой. На поварёнка жребий пал,        И слуги говорят: «Иди и дей, ищи идей,        Краса всех поварят!» Схватил он тут погибче прут        Собачку выдворять, Но видит: доля не её        Команды выполнять. Схватил он кость — собачки злость        Пропала наконец; Повёл на кухню за собой        Собачку удалец. Девица ручкой машет ей:        «Шалунья, нету слов! Она мне, право же, милей        Десятка женихов. Пустое слёзы, вздохи вслед,        Власы не стоит жать; Вы, значит, ждали тридцать лет,        Так что вам подождать?» Печально он пошёл к дверям        И ручку повернул; Нашёл печально выход сам,        Прощально не взглянул. «Хотя б такой же попингай        Со мной летал как сват! Его советы выполняй,        Глядишь — и ты женат. Другую мне б где’вицу взять, —        Шептал он, плача вновь. — Да чтобы тридцать лет опять        Не тратить на любовь! Спрошу я прямо (да иль нет)        Девицу поскорей. Не позже, чем ’рез двадцать лет        Приду я с этим к ней!» [71] вернуться

69

Эта птица, вполне вероятно, являлась у наших прародителей предметом домашнего обихода (см. «Песни [шотландской] границы»); она по собственному почину предлагала свои советы и нравственные соображения по любому возможному поводу — совершенно в стиле хора из греческой комедии. — Прим. автора.

вернуться

70

Способ выбрать образ действий, который, возможно, был в большом почёте в среде тех, кто не мог позволить себе держать попингая. — Прим. автора.

вернуться

71

Стихотворение пародирует балладу «Граф Ричард» из знаменитой антологии Вальтера Скотта «Песни шотландской границы» (том II), на которую Кэрролл и сам ссылается в подстрочном примечании к слову «попингай». В переводе это слово передано приблизительной транслитерацией, в среднеанглийском оно обозначало попугая либо зелёного дрозда, позднее же — бестолкового и болтливого человека. Нигде в антологии помимо баллады «Граф Ричард» это слово не встречается, однако в ней «попингай» выступает в такой же самой ситуации (правда, лишённой шутливости) и в той же роли, что и в настоящем стихотворении.