Лекс хлопнул наследника по плечу и ненавязчиво напряг бицепс и грудные мышцы, туника слабо треснула, не рассчитанная на такие объемы, а вот Пушан неожиданно побледнел и пару раз хлопнул глазами, пытаясь удержать лицо. Он быстро обвел взглядом толпящихся рядом, пытаясь вычленить любопытные взгляды, но все, казалось, занимались собственными делами и ничего не слышали.

— Мы еще обсудим твое предложение, — Пушан сделал шаг в сторону, ненавязчиво сбрасывая руку Лекса со своего плеча, — в любом случае, я рад, что ты стал членом семьи, это открывает для всех большие возможности…

— Спасибо за приветствие, брат, — Сканд недовольно раздувал ноздри, а потом схватил Лекса за талию и собственнически прижал к себе, — но мы сюда пришли за Ламилем. Не подскажешь, где нам найти ребенка?

— Он уже начал пировать вместе с Шарпом, — хихикнул Пушан, — такой энергичный ребенок! Совсем не похожий на младшего! Кирель говорит, что я в его возрасте был более тихим и покладистым. Но Ламиль — настоящий огонек, бесстрашный и неудержимый!

Аристократы приободрились и начали возносить оды младшему отпрыску императорской фамилии. Сканд удовлетворенно хмыкнул и, ослабив хватку, отправился к родителям, так и не выпустив мужа из объятий. Лекс в отместку просунул руку в складки тоги и ненавязчиво пожамкал ближайшее попупопие. Сканд хмыкнул, но вылавливать беглянку, скрытую складками одежды, не торопился.

Ламиль обнаружился на возвышении, где сидела императорская чета. Вокруг кресла Шарпа стояли женщины с подносами с едой, а Ламиль возвышался на руках Шарпа, как на троне, спиной ко всем любопытным, и с азартом рассказывал что-то очень важное, не забывая запихивать кусочки еды в рот Шарпа, который выглядел уже несколько осоловелым.

— …а еще я ел такие маленькие ягодки, они такие синенькие и сладенькие, — Ламиль засунул отцу в рот кусок сыра, — а после них язык такой синий становится! — Ламиль высунул язык, демонстрируя, что именно было синим от ягодок, — а еще…

— Ламиль, Звезда моя! — Лекс отвлек ребенка, — я по тебе соскучился!

— Мой! — обрадовался Ламиль и ломанулся к Лексу. Шарп его едва не выпустил из рук, — Лекс, я тоже соскучился!

Лекс перехватил на руки ребенка и, прежде чем прижать к себе, позволил женщине вытереть ребенку перепачканные руки. Ламиль ухватил Лекса за шею и положил голову на плечо.

— Не хочу больше, как взрослый, — доверительно сообщил ребенок, — я так плакал, так плакал, хочу на ручках и с тобой!

— Хорошо, — Лекс поцеловал теплую щечку и с удовольствием потискал малыша, — ты сам кушал или только отца кормил?

— Он был такой голодный! — хорошенькие глазки округлились от восторга, — а ты проголодался? Хочешь, я и тебя покормлю?

— Нет, спасибо, я не хочу, — Лекс поцеловал заботливого Ламиля, — я потом поем, когда захочу.

Лекс сейчас был не в состоянии проглотить и кусочка. В животе все еще сжималось от перенесенного ужаса, и только присутствие посторонних удерживало его, чтобы не забраться на руки к Сканду. Кирель сидел на втором кресле, за его спиной маячил Гаури, который недовольно поблескивал глазами. Кирель сидел с таким невозмутимым видом, как будто он не купал Лекса и не показывал красивую статую. Казалось, он здесь уже давно и туники на супругах видит так же впервые, как и патриции.

— Если все в сборе, — Кирель встал с кресла и улыбнулся Гаури, — то тогда можно отправляться в зал и начать празднование.

Сбоку открылись высокие двери и все гости устремились туда. Лекс пропустил вперед Шарпа и Киреля с Гаури, и пошел следом. Ламиль на всякий случай ухватил Лекса за косу и сладко зевнул. Сканд вскоре догнал мужа и пошел рядом, в толпе мелькнула рыжая шевелюра Лейшана.

— Передашь этому рыжему негодяю, что я на него не сержусь, — Лекс кивнул на здоровяка, который старался не попадаться на глаза, — я понимаю, что воины к детям не приспособлены. Любой ребенок из воина веревочку сплетет, а Ламиль и подавно — веревочек накрутит, косичек наплетет и бантиком завяжет. И чтобы больше никто не смел мне сказать, что я плохо с ребенком управляюсь! Я его хотя бы ни разу не терял и из змеиных садков не вытаскивал!

— Ой, и не напоминай! — вздохнул Сканд, и посмотрел на ребенка, который пристраивался заснуть, — и почему он у тебя такой тихий и на все согласный?

Лекс довольно улыбнулся и переложил ребенка на другое плечо, заодно прикрыв краем своей тоги, как покрывалом. Пока дошли до установленных лож, малыш уже заснул, крепко сжимая в кулаке косу Лекса. У Киреля и Шарпа опять были отдельные ложа, а вот Гаури пришлось отправиться к Пушану. Им отвели место со стороны Шарпа, а Сканд с Лексом расположились рядом с Кирелем. Лекс погладил по спинке заснувшего ребенка и попросил разрешения уйти.

— Я не хотел бы испугать сонного Ламиля, — Лекс приподнял край тоги и продемонстрировал сонное очарование, — сейчас опять раздадутся фанфары, и Ламиль проснется и испугается громких звуков. Будет плакать, а потом начнет бояться засыпать. Нам лучше уйти домой, пока малыш спокоен. У него и так был тяжелый день.

— Глупости, — Кирель отмахнулся, — я передам Шарпу, чтобы в этот раз обошелся без фанфар! А вам стоит показать себя на праздничном пиру. Пусть все видят, что вас любят и ценят. Это будет полезно… и потом, не следует забывать, что вашу новую одежду еще не все успели рассмотреть, не лишайте людей возможности всласть посплетничать!

Кирель сказал несколько слов своему мужу, и на удивленный взгляд императора Лекс опять приподнял край тоги с плеча и показал заснувшего непоседу. Шарп был очень удивлен, ведь буквально минуту назад ребенок очень энергично крутился и общался, но стоило Лексу взять его на руки, как тот успокоился и опять стал милашкой младшим. Это очередное чудо богов, не иначе! Лекс с улыбкой покивал головой, соглашаясь, а сам подумал, что Ламиль еще никогда не был так долго вне дома, среди чужих людей, и сейчас его просто вырубило от переизбытка впечатлений, стоило опять оказаться в привычных объятиях, сулящих безопасность.

Шарп тем временем взял золотое блюдо и постучал в него перстнем, привлекая внимание гостей. Стоило стихнуть шушуканью, как император толкнул очередную пламенную речь в духе — все было хорошо, а теперь будет еще лучше. Раньше был один Избранный, а теперь боги явно проявили свое одобрение и поддержку младшему ребенку. Боги благоволят к Империи и теперь начнется для всех золотое время изобилия и процветания! Так давайте порадуем богов щедрым пиром и богатыми подношениями в храм!

Гости зашумели и стали выкрикивать здравицы императорской семье. Тем временем император улегся на свое ложе и дал знак к началу пира. Сразу заиграла музыка и служанки с подносами и кувшинами стали обходить гостей. Сканд вначале улегся с краю, давая место Лексу, но тот отказался. Не хотелось беспокоить только что заснувшего ребенка, да и коса, зажатая в его кулаке, не давала простора в движении. Поэтому Лекс так и остался сидеть, а Сканд подпер его коленями, давая возможность опереться спиной.

Есть не хотелось, пить на голодный желудок было опасно. Лекс рассматривал гостей и прикидывал, кому именно пришла идея устранить их с мужем так дерзко. Прямо на дворцовой площади. Перед носом дворцовой стражи. Наглость такого поступка просто зашкаливала! Эти наемные убийцы были явно профессионалами своего дела. Судить хотя бы по тому, сколько соперников они положили. А тут еще Сканд со своей ревностью просто вмастил, выйдя из дома безоружным. Предугадать подобное было невозможно, но дерзость самой идеи просто завораживала. Ведь на них могли напасть сразу, как только они вышли из дома, но кто-то хотел, чтобы их трупы были именно на дворцовой лестнице, а это уже не просто убийство, но определенное послание. Только вот кому…

Сканд накидал в тарелку все подряд, и теперь ковырялся в блюде совершенно без аппетита, недовольно поджимая губы. Кирель на соседнем ложе щипал тонкими пальцами гроздь винограда, и хотя безмятежно улыбался, но мыслями был далеко. Шарп пил вино, время от времени тяжело срыгивая воздухом. Похоже, Ламиль успел «нафаршировать» его, как Пипи, и теперь в императора еда при всем желании не лезет. Пушан и Гаури вроде и лежали на одном ложе, но смотрели в разные стороны и выглядели как случайные попутчики, которые едва терпят присутствие друг друга. Похоже, несмотря на все заверения, что все хорошо и семейство собирается сделать очередную кладку, на самом деле мира в той семье так и нет. Каждый супруг преследовал только свои интересы и развлекался на стороне, как хотел.