Лекс растерянно посмотрел на себя. Синяя тога была в черных пятнах, а руки едва ли не по локоть в крови. Лекс только заторможенно удивился, и когда успел завозюкаться? А потом вспомнил парня на булыжной мостовой и толчками выходящую кровь. Запах крови, сладковато-железистый, осел где-то на корне языка. Лекс едва успел согнуться над тазом, когда его вырвало. Вода была красной от крови, что Сканд смыл со своих рук, и Лекса вырвало еще раз. Поскольку Лекс так и не пообедал, то желудок выдал немного едкого желудочного сока с желчью и судорожно затих.

— Он отравился? — в комнату проник Кирель и бросился к скрюченному рыжику, — его ранили?

— Нет. Он убил человека, а по первому разу все блюют дальше, чем видят, — Сканд погладил Лекса по спине и протянул стакан с водой.

Лекс только сейчас понял, что когда тыкнул мечом в жирдяя, то, скорее всего, нанес ему серьезную травму. Желудок забился пойманной птицей, но он отдал все, что имел, и сейчас мог только скручиваться в узелок от очередного спазма. Лекс прополоскал рот, выпил предложенной воды и, к собственному удивлению, понял, что смерть жирдяя его как раз не волнует и убийцей он себя не считает.

— Фу, Сканд! Что за манеры! — Кирель недовольно фыркнул и погладил Лекса по склоненной спине, — ты не в казарме, выражайся, как положено императорскому сыну!

Сканд дернулся и едва слышно рыкнул в ответ, но смог взять себя в руки и почти внятно произнес:

— Простите, папа, — замялся амбал, — нам бы свежую одежду. Лекса надо переодеть. Пошлите слуг к нам домой.

— Я дам свою, — Кирель отмахнулся, — а тебе подберут что-то отцовское. Ты на него все же очень похож, и манерами, — Кирель оценивающе скользнул взглядом по голому Сканду и ухмыльнулся, — и статью. Такое же большое и упрямое животное, никакой изысканности! Лекс, мальчик мой, как ты? Откуда на руках столько крови? Ты точно не ранен?

— Нет, со мной все в порядке, — Лекс смотрел, как в комнату примчались слуги с большим тазом и кувшинами с горячей водой. — Мы очень благодарны за помощь. Там погибло столько монахов, мне очень жаль.

— Все хорошо, не переживай, главное, что ты жив, — Кирель посмотрел на Сканда и добавил, — что вы оба живы… А монахи всего лишь исполняли свой долг перед богами. Они защищали их любимое дитя и, значит, они не даром прожили свои жизни. Теперь боги наградят их, позволив им переродиться для лучшей жизни, скорее всего, в богатых семьях, купцов или патрициев, возможно, даже старшими сыновьями. Но если они в следующей жизни поведут себя плохо, то окажутся в очередной или рабами, или вообще ящерами, и на них будут камни возить.

Кирель, пока отвлекал Лекса милой беседой, сам шустро раздевал расстроенного парня и, едва дождавшись, пока слуга расстегнет на его ногах ремешки сандалий, чуть ли не затолкнул его в таз с теплой водой.

— Вот так! — Кирель потянул Лекса за руку, заставляя сесть в воду, — сейчас ты успокоишься, мы смоем с тебя всю грязь, и ты опять будешь веселым и жизнерадостным. Не стоит переживать из-за смерти. Это обязательное условие жизни. Все умирают, этого никто не смог избежать, поэтому и волноваться из-за смерти не стоит. Переживать стоит только из-за самой жизни, как именно ты ее проживешь, сколько сделаешь хорошего или плохого. Боги взвесят все твои поступки и решат, достоин ли ты лучшей жизни, или тебе необходим урок послушания, чтобы ты осознал, как плохо ты поступал прежде. Но если ты будешь стараться, то следующее перерождение будет лучше. Монахи, которые погибли, спасая тебя, вас обоих, — опять поправил себя Кирель, — точно знают, что боги простят им все их предыдущие прегрешения и в следующей жизни они будут счастливы.

Кирель сам водил губкой по телу Лекса, не столько моя, сколько оглаживая красивое тело. В его глазах разгорался огонек возбуждения и речь наполнилась томной истомой.

— Ты, наверное, в прошлой жизни был прекрасным человеком, — мурлыкал Кирель, — раз боги позволили тебе так удачно переродиться, — Кирель уронил в таз губку и стал гладить красивого парня руками, — у тебя такое красивое тело, да и родиться в императорской семье — это дорогого стоит!

— Не думаю… — Лекс задумался настолько глубоко, что не замечал жадных рук на своем теле, — я в прошлой жизни плохо поступал с женщинами, заманивал их сладкими улыбками, но так и не создал семьи, и детей после меня точно не осталось, — Лекс вздохнул, — вот я и переродился в этой жизни практически женщиной, хотя нет, даже еще хуже — не женщиной, но и не мужчиной, так себе, серединка наполовинку. — Лекс вскинул взгляд, увидел тревогу в глазах Сканда и сразу поправился, — зато в этой жизни у меня есть семья и детей полный дом!

— Ну, вот видишь! — Кирель увидел переглядывание супругов и, усмехнувшись, встал, — видишь? Боги дают тебе возможность стать в этой жизни лучше, чем ты был в прошлой. Не упусти такой шанс!

Лекс, проверив, как отмылась кровь с рук, наконец, встал в тазу и, забрав полотенце, стал решительно обтираться. Слуги как раз принесли одежду. Белые туники, как у Киреля, и цветные тоги.

— Я говорил, что мне привезли новую статую? — Кирель взглядом обласкал Лекса, — она стоит у меня в спальне. Не могу с ней пока расстаться. В мастерской делают парную статую, тебя и Ламиля. Поставлю ее в парадной зале, пускай послы любуются, какая красота есть в империи. Можете прийти в квартал камнетесов, вам ее покажут, она скоро будет закончена.

— М-м. Кирель, вы уверены с выбором одежды? — Сканд недоверчиво огладил вышитые листья лавра на вороте, — может, нам следует надеть что-либо попроще?

Лекс, пожалуй, впервые внимательно посмотрел на туники, Киреля и ту, что сейчас неуверенно поправлял Сканд. У Киреля на вороте были вышиты точно такие же лавровые листья. Лекс напрягся, стараясь вспомнить, что обычно украшало верх туники. Как правило, на его туниках были вышиты цветы, на вороте у Тиро и Сканда был обычно какой-то геометрический узор. У слуг просто шовчик, а у рабов горловина одежды была простой прорезью с лохматым краем. Оказывается, лавровые листья и в этом мире значили что-то особое. Имперское, возможно даже принадлежность к императорской семье. Наверное, все было именно так, потому что Кирель подошел к Сканду и провел рукой по его одежде.

— Нет, — Кирель усмехнулся, — надо напомнить всем, что ты тоже императорского рода. И покушение на тебя — это покушение на семью императора. Я выясню, кто был заказчиком этого дерзкого нападения, и виновный ответит по всей строгости!

Лекс натянул на себя белую тунику, она была явно меньшего размера, чем у Сканда, и натянулась в плечах, как майка, обрисовав не такую уж и хрупкую фигуру. Он застегнул поясок на своих все еще узких бедрах и услышал восхищенный вздох.

— Хочу себе новую статую, — Кирель причмокнул и пошел по кругу вокруг Лекса, жадно оглядывая, — тебя после третьей линьки. Ты стал совершенно неотразимым! Кто бы подумал, что младший может быть таким сексуальным с телом, почти как у старшего? Просто дыхание перехватывает от желания! Может, все же согласишься быть моим любовником? Я тебя уверяю, ты не пожалеешь!

— Кирель, вы мне льстите, — Лекс осторожно улыбнулся, — но только, где мне взять на все время? Вы же знаете, гильдии… столько работы… зеркала на продажу уже готовы, скоро покажу новую посуду из белой глины. Я уверяю, она вам понравится! Кузнецы получили первый рецепт стали, надо проконтролировать, как у них все получается.

— Почему только первый? — Кирель нахмурил идеальные брови, — а как же остальные? Их же должно быть четыре!

— Не все сразу, — Лекс кивнул слугам, чтобы они начали наматывать тогу и расправлять складки, — я должен удостовериться, что они разобрались с одним, прежде чем получат остальное. Их еще так многому надо научить! И на все надо время! А еще колдуны эти! Я так и не увидел, что вы там забрали… Я настаиваю, чтобы все, что было забрано у них, передали мне. Вам это не нужно, да и возможно, там есть опасные вещи. Я хотел бы знать, что все в безопасности!

— Хорошо, — Кирель недовольно поджал губы, — тебе уже завтра все принесут. Но я тоже хочу знать, что именно там было.

— Пришлете своего человека, я при нем все проверю и поясню, — Лекс улыбнулся, — а вы нам не покажете ту статую, в вашей комнате?