— Какая свадьба, когда эти… — Пин махнул рукой на стену, которую перепрыгнули нубийки, — сбежали?!

— Догнать и вернуть? — цыкнул зубом Мэл, пытаясь в очередной раз отряхнуть руки от прилипшего песка, — а по мне, так пусть и не возвращаются! Не очень-то и хотелось! Все, я не могу больше! Я ушел мыться, это невыносимо! И не пытайтесь меня останавливать!

Мэл резко развернулся в сторону общей купальни, а воины, которые оказались вдруг на его пути, шарахнулись в разные стороны, как будто у милашки Мэла рога выросли. Тот только хмыкнул, увидев такую реакцию, и наконец ушел приводить себя в порядок. В дверь постучали, охранники, вспомнив свои обязанности, бросились к воротам. За воротами стоял монах, он вел под уздцы ящера, на спине которого были привязаны две бочки, ведра на четыре каждая. Следом за ним шла молчаливая шеренга ободранных подростков.

— Забирайте этих никчёмных, — фыркнул монах и махнул рукой на подростков, — они даже на жертву богам не пригодились. Совершенно бесполезные существа. Первосвященник милостью своей велел заменить эти ничтожества на сочных и мясистых ящеров. Это их преподнесут богам в жертву, потому что эти мешки с костями их не порадуют, а ящеров потом изжарят и передадут на праздничный пир. А этих порождений тухлого яйца можете использовать, как пожелаете…

— Где моя обещанная селитра? — Лекс вышел вперед и зло посмотрел на монаха, — уже все сроки прошли, а ее так и нет!

— Не гневайтесь, Избранный, я именно ее и привез! А во второй бочке тот моющий порошок, который добывают в монастыре, эти никчемы все никак не могли набрать нужное количество, поэтому такая задержка случилась! Можете наказать их, как пожелаете! Это все они виноваты, никчемы! Скормите их своим ящерам, все равно они ни на что другое не способны!

— Покомандуй мне здесь! — рявкнул Лекс, — сгружай бочки и беги отсюда, пока я тебя не наказал!

Монах засуетился, отвязывая груз, зашипел на подростков, и те помогли придержать бочки, чтобы они не свалились на землю. После этого белорясный запрыгнул в седло своего ящера и помчался со двора. Охрана опять открыла и закрыла калитку, Лекс только успел заметить по ту сторону ворот толпу молчаливо стоящих женщин.

— А что за праздник такой, что нужны жертвоприношения? — рыжик развернулся к мужу.

— Совсем забыл! — Сканд виновато улыбнулся, — сегодня будет праздничная служба перед строительством новых кварталов! И, конечно, будут жертвоприношения для богов, чтобы они помогли в этом деянии! Нам надо обязательно быть там. Завалы после штормов расчистили и завтра начнется разметка улиц. Правда, в клоаках уже роют новые коридоры, начали еще во время сезона штормов, но завтра, после разметки улиц, начнут рыть колодцы, которые соединят улицу и клоаку, и приступят к обкладке их камнем.

— Праздник, праздник! — захлопал в ладоши Ламиль, — меня надо красиво одеть и причесать!

Лекс посмотрел на бочки, новых детей, и тяжело вздохнул. Какой праздник, когда дел столько, что не продохнуть! Но Ламиль улыбался в предвкушении праздника и новых украшений, которые стрясет с родственников, и Сканд честно помаргивал, совсем, как Аши в ожидании новой забавы. В ворота опять застучали, но в этот раз это оказался Лейшан.

— У вас что, нубийки сбежали? — рыжий воин был нарядно одет, — или это не ваши голышом пробежали через весь город, перепугав почтенную публику?

— Наши… — скривился Сканд, — тут такое уже случилось…

Ламиль закрутился на его руках и попросился на землю. Сканд поставил Звезду на ножки и тот решительно отправился к Лейшану. Рыжий верзила внимательно смотрел на решительного малыша, который приближался к нему, сжав кулачки. А потом Ламиль, размахнувшись, стукнул со всех сил Лейшана по ноге, тот только удивленно поднял брови.

— Если я младший, это значит, что я сильный! И неважно, что ты больше и сильнее меня, ты все равно будешь меня слушаться! — Ламиль схватил амбала за шаровары и подёргал, — правда, будешь? Ну, это… слушаться?

Запал у малыша закончился, и он стоял, рассматривая Лейшана, запрокинув голову. Тот похмыкал, поводил бровями и наконец присел перед юным командиром.

— Конечно, буду, — Лейшан довольно улыбнулся, — что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Хочу на праздник! — заявил Ламиль, — возьми меня на ручки и пошли на праздник, там будут танцы и музыка! А еще колечки!

— Что происходит? — Лейшан без возражений взял на руки юное очарование и с тревогой посмотрел на Сканда.

— Это все дурной пример! — Сканд обличающие посмотрел на Бэла, а потом на Лекса, — отсутствие дисциплины и вседозволенность! Ребенок насмотрелся, на что не следовало, и теперь бьет старшего! Лекс, так не годится!

— Ламиль, прежде чем идти на праздник, надо поесть, переодеться и причесаться, — Лекс хмыкнул, — а потом поедем на паланкине к папам — Шарпу и Кирелю! Им надо рассказать, что ты уже взрослый и спишь сам в комнате!

— Да!! — обрадовался малыш и бросился на руки к Оливе. Лейшан едва успел перехватить его и передать на руки женщине, — Олива, только ты можешь меня красиво одеть и причесать!

Лейшан и Сканд проводили взглядом уплывающего на руках женщин Ламиля и опять вернулись к разговору.

— Так что происходит? — Лейшан нахмурился, — что за дурной пример и при чем здесь голые нубийки?

— Вот так, в двух словах, и не расскажешь… — почесал голый живот Сканд. Он все еще был в набедренной повязке, которую надевал на тренировку, — тут столько всего с утра произошло… ты уже завтракал? Пошли, перекусим, я переоденусь, и мы поговорим заодно. Лекс? Ты идешь?

— Вы идите, мне здесь надо разобраться кое с чем, — махнул рукой рыжик и с тревогой посмотрел на новеньких.

Подростки безучастно стояли посреди двора, там, где их оставили. Они были худые до выпирающих ребер, расцарапанные и с синяками по всему телу. Лекс подошел ближе и увидел на руках и ногах сочащиеся язвочки. Лекс нахмурился и присел, рассматривая ноги ближайшего подростка.

— Они чем-то больны?

— Нет, — Пин подошел и показал зарубцевавшиеся пятна на руках, — они с горного монастыря, там вонючие озера. Озера то наполняются, то пересыхают. На камнях появляется белый налет. Его собирают послушники, соскабливая с камней. Перед сезоном штормов воду вычерпывают и выпаривают, и тогда в котлах на дне тоже будет белый порошок. Это тяжелая работа, от воды разъедает кожу и получаются вот такие язвочки, но они со временем проходят, а после третьей линьки, как у Мэла, совсем исчезают. Но это при условии, что тебя заберут с озер. А иначе ранки будут все больше и больше, и эта постоянная боль сводит с ума.

— А почему они такие… тихие… — Лекс заглянул в глаза паренька, они были мутные, как у снулой рыбы.

— М-м, — Бэл похлопал в ладоши и показал жестом, чтобы все разошлись по своим делам. Раненые поковыляли к себе в казарму надеть туники вместо набедренных повязок. А иначе Тиро не пустит на кухню. Крин и Пин подхватили своих мальчишек и отправили кого умываться, а кого завтракать. Дети с тревогой оглядывались на новеньких, но все послушно бежали, куда сказали. Только когда во дворе кроме Бэла остались Лекс и дети, Бэл решил все пояснить.

— Дети раньше приходили к нам только из столичного монастыря. Здесь малыши вылупляются и подрастают. Кто-то оказывается слабым и погибает в первый год, остальных отсортировывают и распределяют по двум горным монастырям. В одном добывают белый порошок для стирки, — Лекс прикинул, скорее всего, это были щелочные озера, — в другом добывают голубой порошок. Его добывают в пещерах, а потом очищают и перерабатывают, и получается голубая волшебная мазь, которую продают монастыри, — Лекс прикинул процесс производства бора в дремучих условиях и ужаснулся.

И там и там, в монастырях работают вот такие послушники. Там достаточно тяжелая жизнь. Кормят впроголодь, только чтобы не умер, и, кроме этого, тренировки и молитвенные песнопения. Есть те, кто старается на тренировках и держится изо всех сил. Тогда их отбирают для учения дальше. Тренировки усиливаются и тебя забирают с озер или пещер. Легче не становится, но если у тебя все получится, то ты из послушника станешь адептом, а потом монахом. Это долгий путь, и пройти его могут не все. Некоторые ломаются, и тогда становятся вот такими, безмолвными тенями. Как правило, они долго не живут в монастырях, их забирают на жертву богам или чистку выгребных коллекторов. Там они тихо гибнут и о них все забывают. Кирель в этот раз прислал нам не детей, как обычно, а сломленные тени. Если их оставить в покое, они так и будут стоять, как забытые вазы. Если им не напомнишь, то они и есть не будут… они и правда ни на что не годные…