Лекс подошел к ближайшей двери и открыл ее. Ветер бросился навстречу, как домашний питомец, но в темноте комнаты или кабинета было тихо и безлюдно. Вдалеке виделись колонны внутреннего периметра, которые подсвечивались светом звезд. Ветер, огладив Лекса по бокам, успокоился и принялся играть с огнем светильников. Монахи стояли рядом, ожидая дальнейших действий или команд, а Лексу было просто любопытно увидеть спокойствие ночного дворца. Острое зрение и слух ящера позволяли услышать и увидеть намного больше и ярче, чем раньше, но до носа доносилась только свежесть воздуха, как после дождя, и яростный аромат пробуждающейся зелени. Как ранней весной, когда природа пробуждается и торопится показать себя во всей красе.

Лекс тихо закрыл дверь и жестом показал молчаливым спутникам, что готов двигаться дальше. Дворец был большой, и Лекс вскоре бросил считать двери и повороты. В конце концов, они дошли до дверей, таких же больших, как и на входе во дворец, но только их распахнули перед ними. Лекс увидел, что офицеры стоят другие, и за ними не дворцовая площадь, а, похоже, городские термы. Лекс попросил одного из офицеров, чтобы тот послал посыльного к центральному входу, сообщить его охране, что он вышел из дворца. Офицер, коротко хлопнув себя кулаком по доспеху, отправил кого-то в темень ночи. А Лекс тем временем отправился вместе с монахами дальше.

Они далеко не ушли. Арсенал находился неподалеку. Там тоже стояли военные, неся ночной караул, они удивились, увидев монахов, аристократа в тоге, судя по косе, младшего мужа, и двух нубиек. Но один из дежурных опознал Лекса, и на его вопрос о Сканде подтвердил, что генерал и император находятся здесь, и, более того, взяв факел, отправился показать им, где именно. Военный завел всех внутрь, но после нескольких поворотов Лекс услышал лязганье стали, как будто где-то вдалеке шел бой. Лекс испуганно прибавил шаг, но военный остался спокоен, и рыжик постарался взять себя в руки и успокоиться. Вскоре звук прекратился и послышались глухие голоса.

Перед очередными дверьми военный передал факел монаху и сообщил, что Сканд запретил им заходить внутрь, но вот запрета для мужа и монахов не было, и поэтому он должен уйти. Монах принял факел и кивнул капюшоном. И только когда поскрипывание кожи на доспехах замерло в коридоре, монах толкнул дверь. За дверью показались подставки с факелами, которые освещали полки с оружием и небольшой пятачок свободного пространства, на котором стояли Шарп, Сканд и лексовы ученики с мечами. Все настороженно посмотрели в открытый проем двери и удивленно приоткрыли рты. Похоже, они совершенно не рассчитывали увидеть здесь Лекса.

Рыжик вежливо поздоровался с Шарпом, а потом посмотрел на явно злого мужа, который раздувал крылья носа и недовольно щурился. Лекс погасил в себе желание прижаться и поцеловать. Сканд был зол, и Лекс понимал его ярость. От него пахло дурманом оргии, который перебивал все остальные запахи тела. Рыжик вздернул голову. Оправдываться не хотелось, и лучшей защитой всегда было нападение, но со Скандом такие штучки не пройдут, он никогда не пасовал при чужом нападении. А начинать скандал самому, когда явно не прав, совсем не хотелось. Поэтому пришлось поступить так, как заслуживал.

— Прости меня, Сканд, я совершил ошибку, — Лекс сделал пару шагов вперёд и замер перед мужем.

— Простить за что? — Сканд показательно принюхался, пытаясь поймать на муже запах чужого самца, — конкретнее, за что именно ты просишь прощения?

— За ревность, — Лекс вздернул брови, — ты говорил, что идешь к отцу дать ему отчет о старом городе, но когда я узнал, что во дворце будет оргия, я приревновал и помчался следом.

— И что было дальше? — Сканд скрипнул зубами, сверкая глазами.

— Я не нашел тебя на оргии и пошел искать дальше, — Лекс постарался выразить лицом удивление, что в другом ответе можно сомневаться, — и вот я тебя нашел. Если бы ты мне пояснил все подробнее, а не перемигивался с Тиро, как заговорщик, то я бы остался дома и сейчас спал с Ламилем в ожидании твоего прихода. Но ты не был со мной честен до конца, и я приревновал, решив, что ты помчался на оргию, поэтому и не захотел взять меня с собой.

— Если бы я шел на оргию, то я, наоборот, взял бы тебя с собой, чтобы похвастаться, какой ты страстный и красивый, — Сканд хмыкнул, а потом радостно оскалился, когда увидел, как покраснел рыжик, — но я пожалел твою стеснительность.

Лекс только сейчас понял, что уже привык к спокойному и довольному Сканду. Он уже и позабыл, каким тот бывает в гневе. Взъерошенный, насупленный, с напряженными желваками, он был таким, когда вез его в клетке, он тогда точно так же зло сверкал глазами и раздувал крылья носа. Тогда казалось, что только клетка защищает его от кулаков и прочих издевательств. Вот и сейчас Сканд всем своим видом выражал злость и желание укусить. И попытка свалить на него вину только раззадорила его. Сканд одним плавным движением оказался рядом и схватил Лекса за основание косы.

— К Т О?

— Лекс… — начал монах.

— МОЛЧАТЬ!! — рявкнул генерал, — я разговариваю с мужем! — Сканд тряхнул рукой с зажатой в кулаке косой, — КТО?!

— Ты не найдешь на мне постороннего запаха, — Лекс постарался сдержаться, — оргией пахнет только от моей одежды, я чист перед тобой. Можешь проверить.

— И проверю! Ни один младший не может сопротивляться призыву старшего на оргии! А я ни за что не поверю, что ты тихо проскользнул под стенкой и тебя никто не увидел! Поэтому еще раз спрашиваю — кто?

Лекс поджал губы и вернул мужу полный ярости взгляд. Тоже мне, герои-любовники! Устроили феромоновый коктейль из афродизиаков, а потом такие охрененные (то есть охреневшие) самцы, что им ни один не откажет! Сволочи! Сканд тем временем жадно обнюхивал мужа. Скулы, шею, ключицы. Натолкнувшись на ткань, отбросил с плеча Лекса складки тоги и, отпустив, наконец, косу, рванул ворот туники, разрывая ее одним движением до пояса…

Лекс опустил руки, позволяя тоге с тихим шелестом упасть на пол. От всего этого разнюхивания стало почему-то щекотно и легко. Наверное, наркотики еще не отгуляли свое в крови, и такое внимание было даже немного приятно. Если бы еще не было зрителей, то все закончилось бы бурным примирением, но сейчас, под насмешливым взглядом Шарпа, надо было казаться грозным и непоколебимым (непокобелимым, ага)… Лекс тихо хихикнул.

— Ты мне не веришь? Ну, значит, мы квиты…

Сканд, решив, что над ним издеваются, разорвал поясок и тунику до самого низа и уставился на полувозбужденный член с капелькой предэякулянта. Сканд принюхался, семенем не пахло, ни Лексовым, ни чужим, но он на всякий случай провел руками по бедрам и, не удержавшись, запустил палец между ягодиц. Дырочка недовольно сжалась и Сканд, наконец, успокоился, у Лекса в ближайшее время секса точно не было.

— Ты мне настолько не веришь? — Лекс попытался изобразить оскорбленную невинность, в разорванной одежде это получилось особенно зрелищно, — разве я давал тебе повод усомниться во мне?

— Э-э… — Сканда явно попустило, и теперь он подумал, как это все выглядело со стороны, — Лекс! Ну, так это… — у Сканда появилось виноватое выражение на лице, — так оргия же…

— И что? — возмутился рыжик и попытался запахнуть на груди разорванную тунику, — ты думаешь, мне интересны чужие мужчины, когда у меня муж есть? Любимый муж! Заметь, между прочим! Ко мне пальцем никто не прикоснулся! Я бы этого не допустил!

— А кто пытался? — проницательно спросил Сканд и перехватил руку Лекса, когда тот опять попытался ее растереть, — какая красота! И об кого ты так «нечаянно зацепился»? И что в этот момент делали эти дуры, которых ты, как видно, по ошибке, посчитал охраной?

Нубийки зашипели, как две кошки, а Лекс, тяжело вздохнув, начал рассказывать: о старшем Трамме, который пытался защитить, и придурке Люции, как Зу ему врезала, но, как видно, мало, пришлось добавить самому, о печальном Пушане и его приятеле, и о том, что все очень возбудились, когда увидели монахов, настолько, что бросились следом…

— И, кстати сказать, этот самый Люций просил у тебя и меня прощения, стоя на коленях, — добавил Лекс и, подняв тогу, запахнулся в нее, как в простынь в бане. Так хотя бы не видно, что туника разорвана спереди. Шарп насторожился.