Краснорясные сразу подскочили со скамейки и, кланяясь, стали путано объяснять, что огонь они добыть могут и дрова у них сухие имеются с запасом, но вот якорь раздобыть у Лейшана не получилось. Он сегодня отправился в старый город, в надежде, что там сможет купить якорь, если не новый, то у мореходов откупить с корабля…

— Это я сейчас не понял, а якорь зачем Лейшану понадобился? — Лекс захлопал глазами, пытаясь представить дорогу к старому городу во время таких жутких ливней и порывистых ветров, — он что, с ума сошел, в такую погоду отправиться в такой путь?

— Ну как же? — растерялись монахи и сложили руки на животах, — было же ясно сказано, что трубу надо накрыть миской, а сверху якорем…

— Да, — согласился Тиро, — я могу подтвердить, что ты именно так и сказал: «…а сверху привалить якорем, чтобы миска не улетела». Только вы забыли о кирпичах, — Тиро грозно помахал на растерянных монахов пальцем, — без кирпичей у вас ничего не получится! Дым должен выходить, а иначе угорите!

Монахи сразу стали фыркать, они жрецы Саламандры, и об огне знают побольше остальных, но Тиро дождался паузы и ласково спросил:

— Так значит, вам кирпичи не нужны? Прекрасно! А то в это время года удивлюсь, если их получится раздобыть! Я думаю, в гильдии гончаров весь запас уже раскупили… Было бы обидно, если после тяжелой дороги Лейшану пришлось бы отложить все из-за такого пустяка!

Монахи захлебнулись последней фразой и растерянно переглянулись друг с другом. Тиро убедился, что оказался прав, и монахи позабыли о кирпичах, а теперь, уже уверенные, что только Тиро сможет им помочь, будут вынуждены просить его о помощи. Франкенштейн, очень довольно насвистывая песенку, похромал к раненым поиграть в кеш-беш, чтобы скоротать время и заодно заручиться свидетелями, когда монахи придут умолять о помощи. Те проводили взглядом спину Тиро и с надеждой посмотрели на Избранного, но Лекс пожал плечами — откуда у него кирпичи? Это ведь не золотые браслеты? Нет, с кирпичами им только Тиро сможет помочь!

Бэл и Крин переглянулись после такого заявления и тихо фыркнули, но стоило краснорясным монахам внимательно на них прищуриться, как двое учеников стали показательно сморкаться и продувать нос. Лекс еще раз убедился, что между красными и белыми идет необъявленная война, и не собирался облегчать жизнь сородичам Качшени. Они были для него темными лошадками, и хотелось посмотреть, как они будут выпутываться из подобной ситуации. Пойдут просить сами, или сбросят все на Лейшана? Монахи вначале замялись, не зная как поступить. Тиро сидел в окружении большого количества воинов и подростков, подходить к нему, когда он в такой толпе, монахам явно не хотелось, и поэтому они вернулись к камину помолиться, настороженно посматривая на Тиро, в надежде застать его одного. Но Тиро устроился на детских матрасиках возле раненых с таким видом, будто собирался там отсиживаться до конца штормов.

Но тут проснулся Ламиль, и Лекс перестал присматривать за новенькими. Звезда проснулся не в духе и капризничал. Пришлось носить его на руках и гладить по влажной со сна спинке. Но ребенок только хныкал и цеплялся за шею Лекса, он не хотел ни спать, ни играть, только бы Лекс гладил его и напевал песенку. Вскоре к ублажению мелкого тирана подключились и мальчишки, и свободные от беготни с подносами девки, и комедианты, но Звезда только судорожно сжимал Лекса за шею и хныкал. Рыжик уже не знал, что придумать, а потом решил сделать вид, что его это совсем не волнует. Он подмигнул мальчишкам-комедиантам и попросил их научить его жонглировать яблоками.

Жонглировать одной рукой было неудобно, но Лекс не сдавался и раз за разом подкидывал и ловил два яблока. В прошлой жизни он прекрасно управлялся с пятью предметами, и даже мог показывать простейшие фокусы с картами и монетками. Это всегда нравилось девушкам, и порой могло разрядить атмосферу при ссорах или неудобных ситуациях. И само по себе жонглирование было очень полезным навыком, поскольку заставляло сосредоточиться на простой моторике и переключать мысли. Вскоре Ламилю надоело хныкать, особенно когда на это никто не обращал внимания, а вокруг происходило столько интересного. Лекс усадил малыша к себе на колени и взял третье яблоко. Получилось не сразу, но некоторые «механические» навыки, вроде жонглирования, езды на велосипеде или катания на льду, прекрасно сохранялись в мозгах. Если научился один раз, то тело само вспомнит очередность движений даже через много лет забвения.

Маленькие комедианты с восторгом смотрели, как Избранный ловко жонглирует яблоками и стали напротив, показывая, как у них это ловко получается. Лекс хмыкнул и откусил у одного яблока бочок, при этом жонглируя двумя яблоками, а потом запустил откушенное яблоко в круг, и следом опять откусил бочок у следующего яблока. Как ни странно, но такое действие казалось простым только со стороны. Переключаться с трех предметов на два в одной руке, и при этом делать «несимметричные» движения руками — это говорило об определенном навыке и внимательности. Это как детям предложить в воздухе одной рукой показать круг, а второй треугольник, а когда получится, показать вместо круга квадрат. Если «крутить круг» механически получалось вместе с треугольником, то большее количество углов в фигуре для второй руки всегда сбивало. Это мало у кого получалось с первого раза и требовало вначале предельной концентрации.

Маленькие комедианты попытались, как и Лекс, откусить у яблока бочок, но в итоге яблоки попадали на землю, стоило ослабить внимание. Они удивились, но, подхватив с пола яблоки, принялись заново, яблоки упали опять, стоило отвлечься, и теперь уже все мальчишки и взрослые наблюдали, как Лекс жонглирует тремя огрызками, а у комедиантов не получается так же ловко, как у Избранного. Юные артисты почувствовали себя едва ли не опозоренными, когда над ними все стали открыто хихикать. Лекс догрыз наконец пару яблок и, бросив Аши последний огрызок, поспешил утешить смущенных до слез артистов. Он предложил им упражнение на концентрацию моторики с рисованием в воздухе различных фигур. Когда руки работают симметрично или навстречу друг другу, то это просто, но стоит ввести дисгармонию, когда правая рука чертит в воздухе круг, а вторая квадрат, а потом наоборот, мозги начинают давать сбой и человек запутывался в собственных руках. А чтобы другие зря не злословили, предложил и остальным показать, насколько они мастера. Вскоре на кухне слышалось только сосредоточенное сопение и недовольное фырканье.

Внимание и концентрация движений были хорошо отработаны у воинов, и не удивительно, что первыми стали справляться белые монахи вместе с учениками Лекса. Лекс, увлеченный детьми, и не заметил, как у камина началась ссора. Белые задирали красных и высокомерные взгляды с самих монахов переросли на выяснения, чьи боги сильнее. Ссора грозила перерасти в потасовку, но никто не собирался успокаивать забияк, наоборот, зрители стали подзуживать монахов, провоцируя их, как боевых петухов на драку. Лекс стремительно вскочил, поставил Ламиля на ноги, выхватил у Тиро полотенце и бросился в гущу скандала.

— Никто не смеет в моем доме оскорблять богов! — Лекс влетел между спорщиками, которым до драки оставалось мгновенье, и стал лупить полотенцем и тех и других. — Я не позволю, чтобы одних богов возвеличивали, а других унижали! Даже маленькие домашние боги Лары и Пенаты — хранители семей, достойны большого уважения и почитания! На колени! И молите богов о прощении!

Четверо монахов, как подкошенные, упали перед камином и склонились лбами в землю, вознося молитвы каждый своим богам. Именно в этот момент, как подтверждение гнева избранного, земля под ногами дернулась в землетрясении примерно баллов на пять. Одновременно ветер рванул в дымоход, выдувая сполохи огня над склоненными спинами. От землетрясения подпрыгнуло ведро, и вода вылилась на пол под ноги испуганным монахам. Все на кухне рухнули, как подкошенные, кроме Лекса. Тот, как кот, мягко подпрыгнул в воздух и приземлился перед оглушенными и растерянными людьми.

— Поймите, нет богов больших и малых, нет стихий, которые не смогли бы отомстить недостойным людям за высокомерие. Спорить людям, чей бог сильнее и могущественнее, так же смешно, как насекомым, прыгающим по шкурам ящеров и вдруг решившимся подраться с другими насекомыми, чтобы доказать, что их ящер сильнее. Молите богов о милостях, приносите им жертвы и песнопения, но не ваше дело выяснять, кто из богов сильнее. Люди живут так мало, что не стоит тратить время на войны и ненависть друг к другу. Любовь и забота о слабых — вот дела, достойные людей. Добейтесь в своей жизни красоты и гармонии, чтобы боги любовались на ваши дела. Но подраться — это ведь проще, чем сделать что-то красивое своими руками и порадовать красотой остальных? Зло вообще намного проще доброты. Вазу легче разбить, чем сделать, но разве легкий путь — это то, чему учат нас боги? Стыдитесь своей злобы и ненависти, постарайтесь стать лучше, если не ради себя, то ради богов, которые за вами приглядывают.