Юные актеры оказались худенькими подростками в достаточно ветхих, но чистых туниках. Лекс перемигнулся с Оливой и та, тяжело вздыхая, вынесла четыре новые туники привычного коричневого цвета. Дети в доме ходили в туниках из неотбеленного полотна, а вот актерам, похоже, достались те туники, в которых ходил Лекс, когда занимался хозяйственными делами. Это были туники, которые носил Лекс до линьки, теперь он в них не смог бы влезть при всем желании. Хорошо, что Олива успела купить на рынке новой одежды для рыжика, а то ходить бы ему в одежде Сканда.

Новенькие без стеснения скинули старые одежки и влезли в новые. Но старые туники они аккуратно сложили и связали веревочкой. Похоже, здесь одежду носили, пока она по ниточке не разлезется… Олива дала новеньким перекусить, а потом стала расспрашивать, как кого зовут, сколько им лет и что они умеют. Лекс не вмешивался, ему самому было интересно, что из всего этого выйдет. Но новенькие были не стеснительные, и шустро все рассказывали, не забывая хихикать и объяснять все по ходу рассказа. А потом без перехода стали демонстрировать свои умения: ходить на руках, крутиться колесом и танцевать.

Лекс обратил внимание, как по-разному на новеньких реагировали люди. Дети были восхищены, взрослые смотрели больше с опаской, будто опасаясь, что их могут укусить. А вот Козюль смотрел на новеньких со ступеней лестницы на второй этаж, недовольно сверкая глазами, и ревниво поджимал губы. Заметив, что Лекс за ним наблюдает, он юркой змейкой спустился вниз и, пройдя вдоль стеночки, присел возле колен младшего хозяина.

— Зачем вы пригласили в свой дом скоморохов? — Козлик грациозно потянулся и осторожно положил теплую ладошку на колено Лекса, — я смог бы развлечь вас намного лучше…

— Возможно… — Лекс смотрел, как нежная ладошка скользнула по ноге, — но мне надо, чтобы дети были заняты и веселы. Тебя одного на всех бы не хватило.

— Они будут развлекать детей, а я тебя? — Козлик затрепетал ресницами, — ты такой красивый и страстный, ты будешь со мной нежен?

— Тебе так хочется быть бесправным наложником? — улыбнулся Лекс, — почему бы тебе не найти себе мужа и не отдать свою невинность ему?

— Кого здесь найдешь? — скривил носик Козлик, — воинов, у которых храбрости и отваги не хватило, чтобы остаться целыми? И потом, в этом доме из достойных воинов есть только Тургул, но его сторожит злобный ящер Бэл…

Бэл, который сидел возле Лекса и разбирал вместе с ним куски сухой глины, услышав, как его назвали, довольно фыркнул.

— Порой ранят даже самых смелых, и Тургул этому доказательство, — Лекс перехватил ладошку, которая нырнула под тунику и гладила бедро, — закончится сезон, и у нас в доме будет появляться много офицеров. К мужу порой приходят сослуживцы. Посмотришь, может тебе кто-то и понравится, а ты точно понравишься любому…

— Любому, но не тебе? — Козюль сделал несчастное лицо, — но чем же я так плох, что ты мной брезгуешь?

— У меня есть муж, и мне его страсти хватает и для тела и для души. И кроме этого, мне есть чем заняться и совсем не хочется тратить время впустую… найди себе занятие и жизнь станет намного интереснее…

— Но как же любовь? — Козлик прижался к ноге и томно вздохнул, — разве может быть хоть что-то важнее любви?

— Любовь — это прекрасно, когда сыт и одет, — Лекс отогнал надоеду и встал, — найди себе занятие. Когда много свободного времени, то в голову приходят глупые мысли, гони их! Лучше принеси, — Лекс пощелкал пальцами, вспоминая слово, — ну, эту штуку, на которой играешь, и покажи, на что способен, а новенькие потанцуют. Давай, вставай, нечего здесь хлопать ресничками, и так сквозняк по всему дому, а губы у нас теперь Ламиль дует, так что с ним не соревнуйся, у него это все равно лучше получается. Козлик, пойми, ты был любимым ребенком в доме родителей, а теперь ты один из многих. Бери пример с других младших. Ты видел, как красиво Лир рисует? И другие дети учатся этому, они молодцы. Ты тоже можешь попробовать рисовать, или помогай по хозяйству Оливе, тебя ведь учили, как вести дом? Вот и покажи, какой из тебя хозяин получится. А там и муж найдется, ведь все хотят хозяйственного младшего, а не бестолковую игрушку… а ну, покажи нам, какой ты молодец, а мы будем тобой гордиться…

Лекс кивнул Бэлу и Пину, которые удаляли куски земли с белой глины, и подошел к Тиро. Тот торопил девок с готовкой последнего ящера. Помимо ветра теперь начался дождь, и он стучал по свинцовым листам на крыше и заливал дымоход.

— Тиро, надо просто закрыть дымоход и оставить пространство, чтобы дым выходил, а дождь не попадал. Вон у тебя большое блюдо есть, оно подойдет… — Лекс взял большую оловянную миску, в которой Тиро обычно перебирал фасоль. — Смотри, у дымохода ставишь по углам по кирпичу, на них ставишь миску, вот так, вверх ногами, а чтобы ее не сдуло, можно привалить ее остатком якоря, что валяется в кузне. Таким образом, дым будет выходить из трубы, а в нее дождь не попадет и можно не тушить огонь.

— Хм… — Тиро потер челюсть и задумался.

Лекс его не торопил. Люди здесь вообще жили неторопливо и больше по привычке, так, как их научили родители, и так же учили своих детей. И порой не задумывались, как все улучшить, просто жили, как их в свое время научили… Хотя, и в старом мире объективные вещи доходили до людей не сразу. Например, команда «Лежать» при артиллерийском огне возникла только в конце 19 века, хотя артиллерия появилась где-то в 12 веке. Помнится, в фильме «Турецкий гамбит» на это было страшно смотреть… по пехоте стреляют картечью, они молятся и идут, держа строй, хотя, что проще, скомандовать «Лежать» и переждать нападение?

Тиро покрутил в руках миску, посмотрел на Лекса, и решил попробовать. Он отправил парней из охраны Лекса, которые сидели на кухне и строили глазки очень занятым девкам, в кузню за остатком якоря и на крышу. Четыре кирпича им выдал Пин. Ученики ревниво не допускали никого в свою мастерскую, и Лекс только одобрительно качал головой, глядя на такое поведение. Правильно, нечего чужим лазить по святому… Вскоре на крыше послышался топот, и дым из камина пыхнул в кухню. Тиро только набрал воздуха в грудь, чтобы начать орать, но тяга возобновилась, и домоправитель подошел к камину, чтобы послушать, как свистит ветер в трубе. Шаги на крыше раздались опять, и вскоре мужчины вернулись под крышу кухни сушиться. Они уверили, что миска стоит надежно и ветер ее не унесет.

Тиро воспрял духом и погнал взрослых мальчишек за дровами. Если огонь в камине будет до конца сезона, то следовало запастись сухим топливом. Мальчишки восприняли все, как игру. Им было весело бегать по двору, когда ветер пытается сбить их и закручивает одежду вокруг ног. Все на кухне повеселели. Было привычно, что огонь в доме гаснет и становится холодно и сыро, а теперь, если огонь будет все так же пылать в камине, то можно будет и согреться, и горячая еда будет… Олива тоже подошла к камину и прислушалась. Ветер все так же завывал в трубе, но запах прелого угля пропал. Это значило, что капли не пролетают больше сквозь дымоход и в доме будет тепло и сухо.

— Сын Саламандры знает, как сделать, чтобы огонь не уходил из дома, — Олива мягко улыбнулась, глядя на Лекса, — это значит, мы могли и не забивать всех ящеров. Надо было оставить половину, жаль, что мы не знали об этом раньше.

Лекс пожал плечами, его не спрашивали, а он не лез с советами. Он сходил в комнату и взял самый маленький палантин, свернул его в клубочек и подвязал концы. Получился небольшой мячик. Лекс зашел на кухню и стал играть с детьми, вскоре кухня наполнилась смехом, как будто солнце и не заходило в этом доме. Аши бегал под ногами, а потом подпрыгнул и, схватив мячик, попытался удрать. За ним бросилась толпа разгоряченных детей и чуть не опрокинула столы. Тиро опять пришлось демонстрировать командный голос. Но, несмотря на это, в кухне все улыбались, уж больно комично все выглядело со стороны. Аши принес мячик Лексу, как добычу, и обтирался ему об ноги, выпрашивая ласку.

— Пушан с Лейшаном пришли, — Олива вошла и посмотрела на Лекса, — что делать?

— Это к Тиро, — Лекс пожал плечами и кинул мячик обратно детям, схватив Аши за хвост и удержав его возле себя.