Лекс, когда освободился от малыша, разогнул спину и понял, что действительно сильно устал, а еще от него пахнет ужасно и голова грязная… Пожалуй, помыться с дороги — это будет то, что надо! Он убедился, что слуги занесли в дом все покупки, и, наконец, зашел под крышу кухни. Без привычных светильников на треногах казалось темно. Маленькие масляные светильники, стоящие на столах, не давали достаточно света, хотя зрение после линьки стало намного острее, но мозги по привычке цеплялись за старое.

Лекс дожевал мясо и лепешку и отправился в хозяйскую купальню. Там уже стояла медная ванна, и под ней плясал небольшой костерок. Мальчики наполнили ванну до половины и продолжали таскать воду с улицы. Лекс разделся и сел на маленькую скамеечку, чтобы было удобнее мыться. Он думал, что помоется сам, но девки бросили кухонные дела и прибежали мыть красивого рыжика. Наконец-то у них появилась возможность потискать и погладить парня, которого они привыкли считать едва ли не младшим братиком. Статный Лекс уже не выглядел нежным мальчиком, и теперь девки отпускали в его адрес весьма фривольные шуточки. Лекса мыли и тискали одновременно десять рук. Он даже не успевал отслеживать, где именно его намыливают и что нежно массажируют и гладят под видом купания. Но так, за шуточками, ему вымыли отросшие волосы и его всего помыли с мылом, где два раза, а в некоторых местах и того больше…

Они бы зубоскалили и дальше, но пришла недовольная Олива и опять погнала их печь лепешки. Мясо с улицы надо было забирать и подвешивать в кухне на специальных крюках, для хранения. И теперь оставшихся ящеров надо было забить и готовить уже в котлах на домашнем очаге, а значит, лепешки надо было допечь как можно быстрее! А они тут развлекаются с молодым хозяином!

Лекс с блаженным вздохом забрался в ванну и приготовился поймать кайф, но в купальню вошел Бэл. Песчаная команда вернулась с полными мешками песка, они разгрузили их в кладовой, там же, где ранее разгрузили белую глину и камни из имения. Лекс тяжело вздохнул, хотелось так много успеть, но сезон штормов не позволит работать с горнами. В доме и очаг потушат самое позднее завтра вечером. Порывистый ветер не даст гореть огню в очаге, а дождь будет тушить угли, и это уже станет опасно, можно угореть…

Бэл прислушался к чему-то в доме, и Лекс отпустил помощника, чтобы он смог вместе со всеми помыться и поесть с дороги. Стоило только опуститься в ванну с головой, как над краем появился Сканд.

— Не утонул? — поинтересовался муж и стал стремительно раздеваться.

— Даже не надейся, — Лекс подвинулся, позволяя мужу забраться в горячую ванну. Подождав, пока Сканд смоет грязь с тела и расслабится, он подобрался ближе и уперся ему руками в грудь, — так ты говоришь, что хочешь гарем из нубиек? — Лекс провел когтями по груди Сканда и хищно улыбнулся, — получается, что одного мужа тебе уже мало и тебя на свежее мясо потянуло? Ты так уверен в своих силах? Ты считаешь, что можешь хвостом крутить перед посторонними и тебе за это ничего не будет?

— Сахарочек… — Сканд подобрался, и перехватил руки рыжика, — ты неправильно понял! Мне, кроме тебя, никто не нужен!

— Докажи! — Лекс отстранился и сверкнул глазами.

Сканд дернулся, а потом стал судорожно оглядываться по сторонам, — а где ребенок? Не хочу, чтобы ты в самом интересном моменте стал отбиваться. Сколько у меня есть времени?

— До утра! — Лекс выглядел, как будто выиграл в лотерею, — он с Ма, и ты не сможешь отвертеться от расплаты! Так ты считаешь, что в силах удовлетворить, помимо меня, еще кого-то?

— Солнышко мое! — Сканд схватил свою любовь в охапку, — ты единственный на небосводе и больше никого не надо!

От резкого движения вода выплеснулась за бортик и потушила единственный светильник в купальне, но супруги этого даже не заметили… все стало неважно, только руки, скользящие по коже, только губы, клеймящие короткими прикосновениями, только гибкое, податливое тело, которое как волна прикасается и отстраняется, только для того, чтобы соприкоснуться опять… как в первый раз, обжигая и завораживая…

Сезон штормов

Ветер стучался в ставни, как пьяный надоеда. Лекс открыл глаза и зевнул. Поспать ночью так и не получилось, и ветер в этом был совершенно не виноват… Сканд был неукротим и неудержим, как тот ветер… Лекс извернулся в его руках и посмотрел на спящего здоровяка. Во сне у него было неожиданно умиротворенное выражение лица. Как у ребенка, нашедшего под елкой долгожданную игрушку, которую и не чаял выпросить у родителей, и теперь сидящего на попе в полном блаженстве.

— Лекс! Ска! Я проснулся! — в дверях появился Ламиль и бросился штурмовать кровать. Лекс подхватил малыша с пола и махнул рукой Ма, что та может идти по своим делам. — Я соскучился!

— Хорошо. Тихо, Звезда моя, Сканд еще спит, не будем ему мешать… — Лекс перевернулся и уложил ребенка между собой и мужем. Сканд улыбнулся уголками губ и зажмурил глаза, Лекс погладил ребенка, а потом Сканда, — не шуми, пусть он поспит еще.

— Он хороший? — уточнил Ламиль.

— Хороший, — уверил рыжик, — он добрый и он нас любит, мы семья…

Лекс сказал то, что пришло в голову, а потом задумался. Ну, да, они семья… немного странная, из двух мужчин и ребенка, но, тем не менее, они семья… Сканд уже не воспринимался чужеродно, он даже не воспринимался, как мужчина в постели, хотя он все еще был только активом, но он уже стал продолжением самого Лекса. Странное чувство родства… так, наверное, себя чувствуют близнецы, вроде он сам по себе, но в то же время он, как часть тебя… даже странно…

— Спасибо… — Сканд перехватил руку Лекса и поцеловал открытую ладонь, — я люблю тебя…

…любовь… такое странное слово…

У Лекса перехватило горло спазмом, он даже не смог вздохнуть… люблю… он раньше мог легко сказать: моя любимая рубашка, моя любимая машина, моя любимая работа… но когда подружки пытались выдавить из него признание в любви, он отбрехивался и изворачивался. Мол, слова ничего не значат, про любовь надо не говорить, а доказывать делом и заботой, и сразу переходил в наступление — я разве плохо о тебе забочусь? Чего тебе не хватает, у тебя все есть… а романтичные сопли оставь болтунам… подруги вначале отставали, но потом все равно уходили…

Но на самом деле тут срабатывали установки, заложенные еще отцом. Бывало, он начинал учить жизни, как правило, после застолья, на трезвую голову он мог только подзатыльник дать, чтобы не лез с глупостями, но стоило выпить, как он начинал философствовать: — …любовь для мужчины — это, прежде всего, ответственность за свою семью. Вот я тебя люблю, сын, смотри — ты сыт, обут, одет, и все у тебя есть! Я ради тебя все сделаю! Наизнанку вывернусь, но у тебя все будет, и все потому, что ты мой! И я тебя люблю! А бабы только треплются про любовь, им лишь бы захомутать, а потом на шею сесть и капризы капризничать, а чуть что, так сразу истерика и развод! А потом отдай свое, и еще алименты плати! И черт ее знает, где эту сучку носит, а каждый месяц свое кровное возьми и отдай! И ты думаешь, она хотя бы спасибо скажет? Нет! Только обосрет перед всем миром, потому что мудак и ей все мало! Запомни, сынок, бабы — как мышеловка. Такие нежные и вкусные, а только схватишь, так бабах по башке и кишки по полу! Как мина — наступил и все! И как чека на гранате у них слово «любовь»! Это как автомат с предохранителя снять! Как услышал это слово — ОПА! Будь наготове, мышеловка заряжена, чека выдернута, только скажешь «люблю» — и все! Кишки по полу!

Сканд тем временем приподнялся и, перегнувшись через ребенка, поцеловал Лекса в губы. Кротко и нежно, как ребенка, совершенно без всякого намека на секс, как будто недавно не терзал их, собирая стоны и всхлипы. Так целуют знамя полка, принося присягу или давая клятву на верность… Лекс замер испуганной мышью, ну, чего проще сказать: и я тебя? Сканд не потянет в загс, они и так женаты!!! Ну, СКАЖИ!! ОН ЖЕ ЖДЕТ!! Но Лекс даже вздохнуть не мог, только смотреть…

— И я тебя люблю! Я тоже хороший! — Ламиль схватил Сканда за шею и поставил фирменный «паф» куда-то в шею, — и тебя люблю!

Лексу тоже досталось «паф», куда-то в плечо, но эта детская выходка сняла напряжение момента, позволив перевести все в шутку. Сканд подхватил довольного Ламиля и поцеловал в голое пузико. Ребенок засмеялся, Лекс скатился с кровати и подхватил с кресла первую попавшуюся тунику. Она оказалась Сканда и была большеватой. Тот уже надевал ее раньше, и она пахла мужем. В сундуке у кровати нашлась маленькая туника-распашонка на Ламиля, и Лекс занялся одеванием ребенка. Сканд сделал вид, что ничего не произошло и, одевшись, вышел из комнаты первым. Из-под кровати вылез Аши и довольно пискнул. Лекс даже представить не мог, когда именно детёныш попал в комнату. Но теперь оставалось только придержать дверь, чтобы маленький ящер выскочил в коридор.