На кухне все были заметно напряжены, все слышали, как ветер играл с деревьями и хлопал незакрытыми ставнями. Олива хотела узнать у Тиро по поводу подготовки дома, но тот велел готовить все по своему разумению и начинать с внутренних покоев. Выливать воду из ваз и выкидывать цветы, убирать в кладовку все украшения и тушить светильники. Сегодня в дом должны были пригнать мясных ящеров. Тиро уже договорился. Поэтому он оставил Оливе мешочек с монетами и указание, сколько должны привезти голов и сколько за это надо заплатить.

Лекс увидел, как Бэл вынес на плечах Тургула и помог ему вскарабкаться в седло. Центурион, когда уселся и сжал бока ящера красными культяпками, довольно улыбнулся. Было видно, что он счастлив выехать на прогулку. Бэл и ученики седлали самочек, вместе с ними ехали Май и еще один мальчик, в котором Лекс узнал художника Лира. Девки принесли им мешки с едой и воду в бурдюках.

— Мы поедим в пути! — Тургул махнул Сканду и, убедившись, что все сидят в седлах, дал команду открыть ворота. Вскоре караван из девяти ящеров и семи наездников растворился в городской сутолоке.

— Я схожу за двумя ездовыми ящерами, — Тиро накинул палантин, — в стойле остался один Шу.

— Хорошо, тогда еще надо предупредить монахов, что мы уезжаем, — Лекс подошел к воротам, и когда перед ним появился монах, пояснил, куда и зачем они едут. Монах кивнул головой и, подобрав подол рясы, побежал в сторону дворца.

Лекс перехватил Звезду и отправился на кухню. Дети за столами выглядели взволнованными, все старшие разъезжаются кто куда, и они волновались. Лекс даже засомневался, может, остаться с детьми, но потом подумал и решил, что неизвестно, что выкинет Лейшан в отсутствие брата, и два монаха в красных рясах неизвестно что отчебучат, а у него ничего для фараоновых змей не осталось. Надо быть готовым к любым событиям. Да и поэкспериментировать над новым стоит, пока все будут закрыты по домам и посторонних не будет. Когда еще такой случай представится?

Лекс подошел к Рарху и попросил присмотреть за младшими детьми, пока они не вернутся. Друг кивнул головой и сообщил, что сегодня все будут заняты, и помощь даже самых маленьких будет к месту. Лекс напомнил, чтобы с крыши осторожно сняли его припрятанное ведро со свинцовой крышкой и занесли на кухню в укромный уголок. Рарх кивнул головой и сказал, что позаботится об этом сам.

— Возьмите нас с собой в качестве охраны, — возле Лекса появилась одна из чернокожих амазонок, — перед бурями на дорогах будет опасно.

— Нет, — Сканд недовольно рыкнул, — я вас не знаю, чтобы позволить прикрывать нам спину в бою.

— За такого красавчика мы будем биться голыми руками даже с песчаными варанами! — мурлыкнула амазонка и призывно улыбнулась Лексу.

Лекс подавился кашей от такого зрелища. Эта улыбка — это было нечто! Все бы ничего, если бы зубы у нее не были заточены, как у акулы. От этого улыбка выглядела зловеще. Сканд недовольно рыкнул и начал вставать со своего места, эбонитовая красотка подняла руки в примиряющем жесте и сразу отступила назад.

— Ты это чего? — Лекс толкнул под столом ногу мужа.

— У них ценят силу и воинскую доблесть, но что касается мужчин, то они ценят красоту и изысканность младших. Поскольку они граничат с эмиратом Чаречаши, то порой появлялись в его городе и покупали красивых мальчиков. При этом тщательно выбирали, чтобы он был красив и умел петь и танцевать. А когда находили, то платили любые деньги. Я слышал, что даже из благородных семей продавали своих младших. И это не считалось зазорным. Их содержат в тиши и довольствии и главное их занятие — радовать глаз и тело усталых воинов. Красивые мальчики там в цене, как изысканные додо. Только сильный воин может завести себе питомца. Ими хвастаются, из-за них устраивают дуэли, их дарят на праздники или проигрывают в кости, как ездовых ящеров. А еще, они прячут свои лица, и только хозяйка может снять покрывало с лица. А если младшего увидят с открытым лицом, то хозяйка должна или убить того, кто увидел, или убить своего питомца.

— Хозяйка? — Лекс насторожил ушки, — то есть, они женщины?

— Да, — Сканд закончил есть и отодвинул тарелку, — они как Зи и Зу. Видишь, они сточили свои зубы, как у ящеров? Это значит, что они свободны от семейных уз, но достаточно сильны, чтобы завести питомца. Не удивлюсь, если у них уже были свои питомцы до плена. Каждая воительница должна оставить хотя бы по одному яйцу в год, а чтобы яйца не были пустыми, то им, естественно, нужны мужчины. Вот они и заводят себе питомцев. Чем сильнее воин, тем больше у нее питомцев, но их мало того, что надо отбить у других, но еще и содержать и заботиться, чтобы не сдох. А значит, возить для него шатер, слугу, чтобы готовил ему еду, опять таки кормить и поить… столько хлопот…

— А мужья у них есть? — Лекс даже забыл о Ламиле, которого кормил, и тот сразу запустил в тарелку с кашей руки. Пришлось оттирать кашу с ладошек и уговаривать есть ложкой.

— Мужья у них редкость, — Сканд ухмыльнулся, — если ты не наложник-питомец, то должен доказать, что твоя доблесть больше, чем у предполагаемой невесты. А поскольку слабость у них порок, то биться за жену надо не на шутку. И если воительница примет твои ухаживания, то вызовет тебя на бой. Если бой выиграешь, то она выбьет себе зубы, а когда новые вырастут, то она войдет в шатер мужа, как жена. А пока растут новые зубы, устраивают праздники прощания с вольной жизнью, раздают питомцев подругам или вырезают перед гостями, в знак того, что сильно любили, и чтобы никому не достались.

— И что, она в доме, то есть шатре мужа будет жить, как жена? — Лекс сделал вид, что не видит, как Ламиль кормит из своей ложки Аши.

— Нет, — Сканд ухмыльнулся, — это значит, что все ее дети будут только от мужа. Они будут вместе воевать, как и раньше, и собирать трофеи, но жить будут в одном шатре без всяких наложников. И, кстати сказать, мужчина может иметь столько жен, сколько сможет завоевать. — Сканд ухмыльнулся и выгнул бровь, — я бы там гарем себе завел из воительниц. Были бы у меня на поле боя не побратимы, а жены.

— Ну, судя по тому, как Зу на меня смотрела, то это скорее у меня бы был гарем! — Лекс позволил Ламилю отдать Аши кусок лепешки, но вот мясо отобрал и вернул на тарелку. — А вот если проиграешь такой во время дуэли?

— Тогда она заберет у тебя все, что захочет, — пожал плечами Сканд. — А вот и Тиро вернулся, отправляемся!

Лекс заскочил в спальню и сменил тонкий ремешок на широкий ремень с кинжалом. Один палантин заправил за пояс, как свободный человек, а второй палантин опять связал, как переноску для ребенка, только в этот раз привязал его к себе накрест, так, чтобы Ламиль сидел, а не лежал. Ребенок терпеливо снес, пока его отмыли от каши и переодели в свежую тунику-распашонку. Он с удовольствием вцепился в одежду Лекса, пока тот приматывал его к себе, и только высокомерно смотрел на детеныша. Аши крутился под ногами, в надежде, что ему еще перепадет что-нибудь, кроме той миски с едой, что он смолотил за минуту. Приходилось смотреть под ноги, чтобы не наступить детенышу на хвост.

Сканд оседлал Шу и ждал, когда Лекс заберется на ящера, и только после этого запрыгнул в седло сам. За воротами их дожидались четверо монахов. Аши выскочил на улицу перед самочкой Лекса и, испугавшись большого количества людей и посторонних ящеров, стал жалобно свистеть и жаться к ногам самочки, вводя ее в замешательство.

— Зи, Зу, — крикнул Лекс и увидел двух нубиек, выросших как из-под земли, — поймайте Аши, присмотрите и посадите в пустой загон для ящеров, пока мы не вернемся!

Две эбеновые кошки слаженно отловили юркого зверька и, несмотря на его когти и злобно щелкающую пасть, утащили во внутренний двор. Сканд кивнул головой и дал команду к движению. Ламиль подергал Лекса за одежду и, недовольно скривив ротик, поинтересовался.

— Аши будет плакать? Мы не взяли его с собой, почему?

— Он маленький, — Лекс поправил переноску, чтобы она сильно не давила, — ты тоже маленький, одного маленького я смогу вынести, а вот двух нет.

— Но он будет плакать! — Ламиль не сдавался.

— Мне надо было взять Аши, а тебя оставить дома? — поинтересовался Лекс.