— Где ты был? — Лекс недобро прищурился, — а вернее, с кем?

Сканд растерянно замер, а потом расплылся в довольной ухмылке. Он уселся на свое место за столом и принялся за завтрак.

— Ска! — Ламиль стукнул амбала по руке ложкой, а потом схватил руку Лекса и прижал к себе, — мой!

— Мой! — рыкнул Сканд.

— МОЙ! — прикрикнул Ламиль и вцепился в руку Лекса, — М О Й!

— Сканд, я тебя умоляю, не связывайся с ним, — Тиро оказался рядом и болезненно поморщился, — поверь на слово, он тебя переорет!

Сканд фыркнул, как ящер, а потом резко подхватил Лекса с ребенком и посадил к себе на колени. А после этого довольно ощерился.

— Лекс — мой, ты — мой, все мое! Понял?

Ламиль растерялся от подобного заявления, и попытался переползти на плечо к Лексу, но тот коварно засунул ему каши в приоткрытый рот и закивал головой. Ламиль пошамкал кашу беззубым ртом и решил, что все не так уж и плохо… тем более, что так можно было держать Лекса одной рукой, а второй стучать по Сканду ложкой. А Лекс тем временем, не скрываясь, обнюхал мужа. От того пахло ящерами, потом и дымом, как от костра. Сканд сделал вид, что не видит, как его старательно и ревниво обнюхивают, но рожа у него стала такая довольная, что Лексу захотелось по ней врезать, чтобы сильно не радовался.

— Я могу сесть рядом? — Козлик появился рядом с тарелкой в руках и сделал такую умильную мордочку, что Лекс невольно улыбнулся. Тот воспринял это за разрешение и уселся рядом, — я никогда раньше не ел кашу, — Козлик задрожал ресницами, — каша считалась слишком грубой пищей для меня… но она оказалась очень вкусной!

— Ты в доме воина, — Сканд отодвинул свою недоеденную порцию и позволил Лексу засунуть ему в рот каши, так, чтобы Ламиль это увидел и оценил, — здесь все просто, привыкай. — Сканд проглотил кашу и пощекотал ребенка, — в доме полно младших, все едят кашу, и ты будешь…

— Да! — Козлик стал водить ложкой в тарелке и показательно стесняться, — здесь все так необычно! Но мне все нравится! Столько всего интересного! Я так рад, что здесь оказался!

Лекс хмыкнул, ему уже доложили девушки в купальне, что Козлик выяснял отношения с детьми на втором этаже, отстаивая свое место у окна, и при этом отгородился ото всех своими сундуками. Он вчера всех достал своими причитаниями, что все вокруг безродные черви, недостойные дышать одним воздухом с ним. И вчера, кроме фруктов и воды, отказывался есть что-либо еще. Лекс решил не давить на него, перебесится… но тут он почувствовал, как кто-то, явно заигрывая, возит пальцами по его ноге. Лекс растерялся, а потом увидел, как Козлик жеманно повел плечиками и бросил на Сканда томный взгляд, следом показательно набрал в ложку каши и лизнул самый ее кончик. А потом приоткрыл хорошенький ротик и с томным вздохом засунул ложку в рот, закатив при этом глаза, будто в экстазе.

Лекс покосился на мужа, но того больше интересовали нубийки, которые появились у стола. У них все еще были желтые ошейники, и Сканд вопросительно посмотрел на Тиро.

— А что, им еще печати не сменили? Или ты решил оставить им старые ошейники, чтобы было виднее?

— Так праздники… — пожал плечами домоправитель, — магистратура стоит закрытая, вчера ученики Лекса ходили в гильдии, так их там вместо учебы напоили и накормили. Да и сами гильдии стоят пустые, все празднуют… вот закончатся празднования, и тогда уже…

Нога под столом нагло поерзала по колену Лекса, а сам Козлик при этом облизывал следующую ложку с таким видом, будто это был член Сканда. По всей видимости, он был уверен, что ерзает ногой по Сканду. При этом он сопел и постанывал, выражая крайнюю степень восторга. Эти звуки вызвали довольную улыбку у Сканда, и тот похлопал его по голове, как глупого додо.

— Я рад, что тебе так нравится каша, смотри, не ешь много за раз, а то, как бы с непривычки живот не разболелся! Тиро, может отведешь мальчишек на Марсово поле? Я там велел застолбить для всех скамейку возле патрициев. Пусть дети посмотрят! Это не Колизей, и им будет интересно.

— А я могу пойти? — вся томность слетела с Козюля, и он уставился на Сканда горящими глазами.

— Нет! — Лекс засунул в рот Сканда очередную порцию каши, и улыбнулся, — пока ты считаешься наложником, ты должен сидеть дома. Только воспитанники и ученики могут выходить! Жди, может семья решит тебя выкупить. А до этого времени сиди дома, как послушный наложник.

Козлик, похоже, рассердился. Раздул крылья тонкого носа и бросил на Лекса взгляд, полный неприязни и неприкрытой ненависти.

— Вон из-за стола! — рявкнул Сканд, — еще раз попробуешь так посмотреть на Лекса, глаза вырву! Может, новые глаза будут умнее! Вон отсюда!

Сканд сбросил тарелку Козюля на пол и еще раз рыкнул. Козлика как ветром сдуло. Он отбежал от стола и, поджав кулачки к груди, всхлипнул носом, а потом, развернувшись, побежал наверх, громко рыдая. Нубийки проводили его нечитаемым взором и поджали губы. Мальчишки за столами загомонили в предвкушении развлечения, но Тиро на всех прикрикнул, и сразу стал раздавать распоряжения, кто еще пойдет и как все должно быть, чтобы никого не потерять по дороге. Мэл, Пин и Крин сразу включились в подготовку к общему выходу из дома, и только Бэл смотрел на всю эту суету с мягкой улыбкой.

— Я останусь с Тургулом, — пояснил он Лексу, — мальчишек не будет, вынесу его на солнце, пусть позагорает. Руки уже сформировались, осталось только размер отрастить, и ноги уже начали расти. Пусть новая кожа потемнеет, а то он пятнистый, как болотный ящер, смешно смотреть! Вчера приходили из его центурии, спрашивали, как скоро ждать командира в строй. Представляешь, они флягу с пивом протащили под одеждой, пока я ходил за угощением для гостей, те уже успели напоить Тургула, как новобранца после первого боя, просто до изумления.

— Пойду проведаю, у него, наверное, похмелье с утра! — Сканд рассмеялся и ссадил Лекса с колен, — а потом помоюсь и будем выходить!

Лекс стал запихивать кашу в Ламиля и в себя. Олива побежала вглубь дома, на ходу отдавая распоряжения по поводу множества дел. В доме сразу начался водоворот и сутолока, все куда-то торопились. Тиро собирался с детьми, как в военный поход. Все должны были причесаться, обуться и обязательно посетить перед выходом уборную! Старшие отвечали за младших, младшие должны были слушаться и ни в коем случае не потеряться. А если потерялся, то оставаться на месте и ни в коем случае не пытаться отыскаться самостоятельно!

— Если понял, что потерялся, то замри на месте! — Тиро размахивал руками над головами мальчишек, — мы сами тебя найдем! А то, пока ты ходишь, мы будем ходить следом, пока точно все не потеряемся или не украдут! А если украли, то кричите, что вы воспитанники Сканда и Тиро, как найдут, яйца всем пообрывают и сожрать заставят! И главное, не паникуйте! Я действительно найду потеряшку, но вот потом стегать буду розгой по заднице, пока рука не устанет! Поняли?

Мальчишки, довольные, засмеялись и закивали головами, их не бросят и не дадут в обиду чужим людям! У них теперь есть семья, которая будет о них заботиться! Сканд появился во дворе уже завернутый в тогу, и сразу стал всех торопить. Носильщики схватились за ручки паланкина, Тиро стал строить в колонну мальчишек. Лекса запеленали в тогу вместе с Ламилем, который продолжал капризничать. Он не хотел, чтобы его одевали, отказался выпустить шею любимого взрослого и при этом грозно размахивал ложкой. Лекс так и забрался в паланкин с голым Ламилем, который держал ложку, как скипетр. Олива отправила Ма переодеть хитон, на котором увидела пятно. Сканд скомандовал на выход, а Лекс только сейчас вспомнил, что обещал показать Кирелю расписанную тарелку. Он велел Крину, чтобы тот задержался и, прихватив тарелку, расписанную Лиром, сопроводил Ма в императорскую ложу.

Марсово поле в этом мире имело долгое шипящее название, которое переводилось как «Большой стадион непобедимого, неукротимого и великого Семизуба», но Лекс по привычке давал всему свои названия. Так, мудрёное название города Теланири стало городом древоточцев, город, в котором он находился сейчас, именовал Столицей, а эмират брата так и остался городом рыжих. Когда их процессия приблизилась к стадиону, Лекс испытал некое дежавю: все те же говорящие афишки, те же толпы народу, и даже вход на стадион был, как в Колизее. А в императорской ложе сидели все те же люди и на тех же местах. Если бы не свежая одежда, то Лекс бы подумал, что вся компания просто перебралась из одной ложи в другую.