Сканд вздохнул и потрепал по волосам мальчишку-фонарщика. Он был одним из старших мальчишек, живших в его доме в качестве воспитанников. Паренек удивленно посмотрел на всегда сурового Сканда, и едва не запнулся за собственные ноги, когда увидел его странное выражение лица, но потом взял себя в руки и вздернул фонарь вверх. Все должны видеть и уступать дорогу процессии! Город не спал. Город праздновал вместе с императорской семьей. На площадях горели костры, на них жарились туши мясных ящеров, свисали большие котлы с аппетитным варевом, и, кроме этого, они освещали праздничные столы, которые накрыли для граждан империи в этот радостный день. Уличные музыканты и актеры выступали на помостах, которые установили поверх больших бочек с вином и пивом. В городе слышались песни, смех и музыка.

Граждане империи ходили от одних столов к другим, не забывая при этом выпивать и закусывать. Градус веселья поднимался с каждой опустевшей бочкой, но за порядком на улицах присматривали центурионы, зорко подмечавшие излишне пьяных воинов и прекращавшие возможные драки, к тому же, за порядком на улицах присматривали и городские гильдии. Они тоже были заинтересованы, чтобы народные гуляния прошли мирно, без пожаров и массовых драк.

Лекс приободрился, когда услышал запах жареного мяса, он даже подумал попросить Сканда остановиться возле такого костра, чтобы заполучить сочный шматок, но все же, усталость победила и Лекс, зевнув, решил, что Тиро наверняка что-нибудь приберег для него. Он ведь знает, как Лекс любит поесть. И потом, в доме всегда полно еды для воинов, которые восстанавливаются после ранений, а значит, всегда найдется, чем подкрепиться. Лекс обрадовался, увидев ворота родного дома, и уже прикидывал, стоит ли пожевать на кухне, или утянуть пару кусков в спальню, чтобы быстрее заснуть…

Но стоило воротам открыться, как по ушам резанул пронзительный визг, прямо как у погибающего кита, на уровне ультразвука, когда от страха волоски на холке становятся дыбом. Сканд рыкнул и бросился в дом, выискивая, чем тяжелым ударить неприятеля, который посмел покуситься на жизни домочадцев. У Лекса всю дрему как рукой сняло и даже Ламиль проснулся и с перепугом таращил заспанные глазки. Лекс прижал малыша к себе и тихо заворковал, пытаясь успокоить и не допустить истерики, а сам соскочил с паланкина и бросился следом за Скандом. Было очень интересно увидеть, кто осмелился пробраться в дом главного военачальника, но очень страшно узнать, что кто-то из родных людей мог пострадать от руки супостата.

На кухне сидели перепуганные мальчишки, которые, на удивление, не спали в такое позднее время, а сидели, сбившись в кучку и нахохлившись, как мокрые воробьи. Рядом стояли мальчишки-воспитанники из старших детей и, похоже, пытались защитить младших. Лекс притормозил от такого зрелища и взглядом попытался пересчитать, все ли живы и здоровы. Мальчишки приободрились и хором заголосили. Тут же на кухне сидели и девки, они должны были в это время спать в казарме, но сейчас они сидели на скамьях и изображали, что заняты переборкой бобов, крупы и еще не пойми чего… весь их вид излучал недовольство и желание драться до последнего. Лекс моргнул пару раз, пытаясь сообразить, что могло спровоцировать такую реакцию к коллективной защите, но мальчишки голосили, перебивая друг друга, а Тиро нигде не было…

По словам мальчишек, получалось, что они не виноваты, что некто сам первый начал, а Тиро хороший, и Олива не виновата… В глубине дома раздался грохот, визг и рычание пары голосов. Похоже, Сканд вместе с Тиро где-то держали оборону. Убедившись, что все живы, Лекс бросился в глубину дома. По пути попадались перевернутые вазы с лужами воды и поломанными цветами, опрокинутые светильники, возле которых уже кружились рабы, пытаясь затушить огонь и не допустить пожара в доме. Пробегая мимо купальни, Лекс едва не упал, заскользив на разлитом мыле, хорошо, что успел схватиться за хитон одной из служанок, которая отмывала пену и заодно собирала черепки.

К этому моменту Лекс уже понял, кто виновник переполоха в родном доме, и горел желанием наказать мелкого скандалиста. Эпицентр скандала нашелся в атриуме. Лекс перехватил Ламиля под мышку и толкнул дверь. Он собирался выглядеть грозно, но едва не рассмеялся, когда увидел застывшую группу. Посередине стоял злющий Сканд, он был в одной тунике, и на его ноге, как обезьянка на пальме, сидел совершенно голый рыжий наложник, который обвивал ногу мужа руками и ногами… хотя, судя по напряженному взгляду мужа, одна рука наложника, скрытая под туникой Сканда, явно держалась не за то, что нужно. Рядом в напряженных позах стояли Тиро и растрепанная Олива, судя по внешнему виду, им уже досталось от нового рыжего младшего, и они с надеждой смотрели на подскочившего Лекса.

— Что здесь происходит? — Лекс переложил ребенка с одной руки на другую и постучал сандалием по полу, выражая свое нетерпение.

— Дорогой, ты только не нервничай! — Сканд вытянул вперед руки, — все не так, как, возможно, тебе показалось!

— Хм… — отозвался Лекс и выразительно посмотрел на мужа, чью ногу обнимал наложник.

Сканд попытался оторвать от себя прилипшую бяку, но липучка только сильнее стиснул конечности и с неприязнью посмотрел на Лекса. Тиро коротко вздохнул и попытался подхватить наложника под мышки, но тот взвизгнул и крепче ухватился за Сканда, по всей видимости, заодно сжав его яйца, поскольку любимый муж болезненно скривился и виновато покосился на Лекса. Тиро, дернув пару раз прилипалу, опять тяжело вздохнул и отступил. На лице наложника проступила довольная улыбка, и он с потерся лицом о тунику Сканда, пытаясь заглянуть тому в лицо.

Лекс понял, что без решительного вмешательства тут не обойтись, поэтому подошел к мужу и передал ему ребенка. Ламиль недовольно покосился на сидящего на ноге наложника и сердито угукнул. Лекс тем временем запустил в распущенные волосы руку, одновременно второй надавливая на болевую точку на шее нахала. Наложник ожидаемо дернулся и попытался схватиться за руку Лекса, но тот резко рванул наложника за волосы, отрывая его от мужа, как рыбу-прилипалу от черепахи. Наложник опять взвизгнул, но Лекс тряхнул его за шевелюру и пнул коленом по ребрам. Визг перешел в жалкий скулеж, когда наложник задохнулся от неожиданной боли, и Лекс оттащил ослабленного нахала подальше от мужа.

— Итак, — Лекс обвел замершую троицу с ожиданием, — так все же, мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит? Почему дети напуганы, а в доме бардак? Тиро, начинай первым…

— Нам привезли наложника из дворца. Сказали, что это подарок Сканду, и тот велел переодеть его в одежду империи… — Тиро выглядел виноватым, — но у меня ничего не получилось… — Тиро потер крепкую шею и виновато скосился на Сканда, — я подвел тебя, Сканд, прости.

— Я видел напуганных детей, перевернутые светильники и вазы, а еще разбитое мыло и бардак в купальне. И как один человек смог управиться за столь короткое время?

— Он не один, — Олива показала куда-то за спину Лекса, — их трое… с ним еще две личные рабыни…

Лекс резко развернулся, не понимая, как он смог не заметить других людей в атриуме. Но это невнимание стало понятно, когда он увидел в неосвещенном углу, у стены, двух темных нубиек. Чернокожих, как кузнец Нарья, и таких же крупных. Они сидели как два гопника, свесив вперед длинные руки. Заметив, что на них обратили внимание, они неторопливо встали и выжидающе посмотрели на наложника, который до сих пор скулил и извивался, пытаясь вырваться из захвата Лекса. Лекс в ответ встряхнул скулящий подарочек и заметил, как опасно блеснули белки глаз у чернокожих амазонок. Похоже, они не только расчесывали наложника, но и являлись его телохранительницами.

Лекс с интересом посмотрел на амазонок и невольно залюбовался. Они явно были воинами, это было ясно по развитой мускулатуре, скорее мужской, чем женской. Никаких плавных форм и округлостей, у них даже грудь выглядела, как у культуристов — налитой мышцей. Лекс склонил голову на бок и задумался… а вот если сейчас наложник скомандует им ФАС, они на него набросятся? А Сканд и Тиро бросятся в ответ… хм…