— Я был рабом. Пушан надругался над моей невинностью, — Лекс провел рукой по животу, там, где младшие носили ритуальные колечки с подвесками, а у него был шрамик, — на меня надели ошейник и таскали голого по улицам на потеху толпе. Его муж ревновал меня и избил плетью у столба, он хотел услышать мои мольбы о пощаде и насладиться моей слабостью, но ему не удалось сломать мой дух, я помнил кто я, и не уронил своей чести. Слабый человек не выдержал бы всего, и я стал сильным, я теперь другой человек. И это только твоя вина! Ты не защитил мою нежность и невинность, а теперь ты пытаешься отказаться от меня? Своего брата?

Лекс смотрел, как бледный Чаречаши кусает губы, но при этом упорно отводит глаза. Лекс хмыкнул и толкнул его в грудь пальцами, просто чтобы обозначить движение, что он сам отталкивает его. Лекс развернулся и разогнал воду перед собой, отправляясь к Сканду, который тянул к нему руки и виновато кусал губы. Ну, что ж, так будет даже лучше. Теперь можно будет игнорировать всю эту свистопляску и не заморачиваться с проявлением родственных чувств. Но в глубине души было обидно, вот ведь козел безрогий, вначале бросил малыша, а теперь предъявы кидает, что, мол, не соответствует его нормам… Сволочь! А он хотел ему булат подарить! А вот выкуси теперь!

Лекс уже прикоснулся пальцами к протянутым ладоням мужа, когда шершавая рука провела по его спине. Рыжик рефлекторно дернулся, и Сканд схватил его в объятия. Лекс стремительно вывернулся, прижимаясь спиной к Сканду, так было спокойнее. Первое, что бросилось в глаза — это полная муки фигура Чаречаши с протянутой рукой. По всей видимости, тот не удержался и дотронулся до его искалеченной кожи на спине. Ну да, все старшие потрясенно замолкали, стоило им увидеть это украшение от Гаури.

— Прости меня, Качшени Чаш Чики Шао, ты всегда будешь моим солнцем. Твое совершенство никто не сможет затмить! Прости меня, маленький братик, я не смог уберечь тебя…

— Хм, — Лекс пожал плечами, — если ты рассчитываешь, что сейчас я брошусь тебе на грудь с воплем: «милый братик, давай забудем былые обиды», то говно ящера тебе на лопате, а не мое прощение. Я долго страдал, а ты, если хочешь заслужить мое прощение, еще попрыгаешь… — Лекс сделал злобную моську и прошипел, — братик Чача… вот ты кто…

— Узнаю Качеши… — оскалился щербатой пастью Лейшан, — я уше перешивал, што никогда не ушлышу этот дивный шошашшок…

— А ты вообще пасть закрой, чудовище, — Лекс ткнул пальцем в сторону Лейшана, — ты что, думаешь, привез мне корзину фруктов, когда я был рабом, и я брошусь со слезами благодарности тебе на шею? Те фрукты ящерам скормили, а меня тогда кормили подгорелой кашей! Так что не смей даже смотреть в мою сторону! Понял? Тоже защитничек выискался… не смогли меня выкрасть из плена…

— Мы пыталишь… — ляпнул Лейшан, но его ткнул локтем Чаречаши, он стремительно заткнулся и сделал вид, что ничего не говорил.

— Значит плохо пытались… — вздернул подбородок Лекс, но в ответ услышал довольное сопение Сканда.

— Вообще-то, они хорошо пытались, — Сканд поднял бровь и насмешливо смотрел на Чаречаши и Лейшана, — просто я добавил своих людей на твою охрану, чтобы быть точно уверенным, что у них ничего не получится. Я гонял армию, чтобы раздобыть тебя, и так просто потерять не входило в мои планы.

— Ну, ты и сволочь! — Лекс ткнул Сканда локтем и, вывернувшись из объятий, отправился к лесенке, чтобы выбраться из бассейна.

— Я твой муж! — насупился амбал, — если б тебя украли, мне опять пришлось бы маршировать не пойми куда и выискивать, куда именно тебя спрятал брат. Я просто решил сэкономить себе время и силы. Сахарочек, ты куда?

Лекс только стукнул кулаками по воде и проигнорировал вопрос. У края бассейна уже стояли несколько рабов с покрывалами, которые дожидались, когда гости наконец вылезут из воды. Лекс, выбравшись, позволил промокнуть с себя воду и завернуть в покрывало. За спиной послышался плеск и недовольное сопение. Стоило только перекинуть край покрывала через плечо, как в него вцепился Сканд.

— Сахарочек, — Сканд прижался мокрым телом и засопел Лексу в ухо, — ты что, обиделся? Ты же не думаешь, что я смог бы так просто потерять тебя? Я не смог бы спать, пока не вернул бы тебя обратно… к себе. Ну, не злись, скажи, что мне сделать, чтобы ты не сердился?

Лекс не злился, его вся эта ситуация вообще-то забавляла, но Гаури на его месте еще потрепал бы нервы мужу, поэтому следовало немного подуться, как настоящему младшему…

— Ну, не знаю… — Лекс позволил, чтобы его развернули и прижали. Сканд смотрел на него с щенячьим обожанием в глазах. Лекс прикусил губу, чтобы не рассмеяться, — покорми для начала.

— Мой хороший! — Сканд обрадовался и подхватил рыжика на руки, — конечно! Сейчас, моя радость! Подождешь, пока я домоюсь?

Лекс посмотрел за спину Сканда, там выбрались Чаречаши и Лейшан, при этом имея недовольный вид, как два мокрых кота. Они брезгливо трясли руками и ногами, пока рабы стаскивали с них мокрую одежду и сапоги. При этом они костерили «эту большую поилку для ящеров», в которую ни один нормальный человек не полез бы в здравом уме. Они отмахнулись от рабов, которые пытались закутать их в покрывала, и пошли совершенно голыми, только у Чаречаши на шее осталось тяжелое золотое ожерелье. Лекс даже заинтересовался, как же они в таком случае моются? Но ответ выяснился в скором времени.

Мокрые и недовольные гости отправились следом за Скандом, они прошли через несколько помещений и оказались в жаркой комнате. Сканд посадил Лекса на горячую скамью, а сам щелкнул пальцами парню, который ожидал его с баночками и скребками. По всей видимости, это было разновидностью местной сауны, и Сканд занимался этим, прежде чем бросился на помощь Лексу. Чаречаши и Лейшан сразу легли на горячие каменные скамьи и подозвали к себе рабов, которые несли за ними покрывала. Поняв, что гости собираются принять услуги банщиков, одни рабы умчались сушить одежду гостей, а другие, вооружившись маслом и скребками, набросились на них.

Сканд стоял, раскинув руки, позволяя, чтобы его вначале намазали маслом, а потом стали собирать его скребками обратно в банки. В это время Чаречаши и Лейшана растирали и массировали на скамьях, и только когда оба гостя стали постанывать от удовольствия, массажисты взялись за скребки. Лексу было жарко, и он скинул покрывало. Когда один из массажистов подошел к нему с банкой масла, собранного со Сканда, Лекс отмахнулся от подобного. Как-то идея пользоваться маслом, которое уже побывало ранее в употреблении, его не привлекала. И потом, он мылся утром в ванне, и подобная «масляная помывка» его совершенно не прельщала. Но зато он позволил расплести себе косу и расчесывать волосы (проверив перед этим чистоту расчески).

— Кто бы мне сказал, что младший, который внешним видом напоминает старшего, может так возбуждающе выглядеть, — Чаречаши привстал на локтях со скамьи и жадно рассматривал Лекса, — ты и раньше был миленький, но теперь от тебя глаза невозможно оторвать.

— Не переживай, — Лекс показательно приподнял ноги и поводил ими в воздухе, скрещивая и разводя, а потом, погладив себя по голым бедрам, гибко встал и запахнулся в покрывало, — сам не сможешь оторвать, Сканд тебе их вырвет и в тряпочку завернет в качестве подарка, чтобы не заглядывался на чужого мужа.

Лекс вышел из парилки, вздернув нос, а за спиной раздавалось радостное ржанье. Рыжик передернул плечами и отправился дальше. В соседней комнате стояло несколько молодых парней, у которых из одежды были только набедренные повязки. Они были согласны исполнить любое его желание, начиная от массажа, еды и заканчивая «нежными услугами». Лекс моргнул, пытаясь сообразить, что именно ему предложили, но ему при этом так призывно улыбнулись, что рыжик понял, что разговор идет о сексе. Оставалось только выбрать паренька, которого ему бы захотелось нагнуть. Лекс подумал, что было бы неплохо вспомнить, как это бывает в активной роли, но, присмотревшись к банщикам, вдруг понял, что они все младшие, и в возрасте примерно, как Зюзя. От одной мысли о младших, которые согласны на все, стало тошно на душе и Лекс, отмахнувшись от банщиков, отправился дальше.