— Фамилия, имя, отчество.

— Колчина Жанна Амангельдыевна, — прошелестела задержанная.

— Место рождения?

— Караганда…

Олжасик был из Петропавловска, и Кирилл смутно догадывался, что это несколько севернее Караганды, так что вряд ли они пересекались с Жанной раньше, но его очень интересовало, что она ему успела сказать там, в подъезде. Задав еще несколько стандартных вопросов, Кирилл перешел к главному:

— Там, в доме… Это был ваш любовник?

— Не понимаю, о чем вы, — холодно ответила Колчина. Кирилл поморщился.

— Перестаньте. Тот мужчина шел к вам, с цветочками. А потом сбежал, убив нашего сотрудника, земляка вашего, между прочим. Это его вы подрядили убить Панарина?

— Я никого… — Жанна поперхнулась, закашлялась, а затем продолжила хрипло: — …никого не подряжала. И никого не убивала. Никакого любовника у меня нет… Можно мне попить?

И мотнула головой в сторону недопитого лимонада. Кирилл с сожалением поглядел на бутылку и неохотно налил ей в чашку. Колчина залпом выпила лимонад, закашлялась и вытерла губы тыльной стороной ладони.

— Как у вас все замечательно выходит, — ядовито сказал Кирилл и отложил ручку. — И не подряжали вы никого, и любовника у вас нет. И вся вы такая насквозь не виноватая. Вот только люди вокруг вас мрут, как мухи. Панарин вас трахал — брык! И в могиле. Мы сегодня пришли с вопросами — еще труп. И все за очень и очень короткое время.

— Я к этому никакого отношения не имею, — воскликнула Жанна и добавила уже другим тоном: — и вообще, я без адвоката с вами разговаривать не буду.

— Дура, — холодно сказал Миронов. — Ты что, американского кино насмотрелась? Кто тут с тобой политесы будет разводить? Какие, на хрен, адвокаты? Ты полицейского убила, друга моего, между прочим. Богу молись… какой там у тебя Бог? Аллах? Вот, молись Аллаху, чтобы выйти отсюда живой и здоровой. Тебя сейчас в камеру закроют и забудут на пару недель, что ты вообще есть. А потом строй из себя политзаключенную, если хочешь. А в камерах всякое бывает. Так что сдай своего подельника по хорошему, а я тебе чистосердечное оформлю в лучшем виде.

У Колчиной набухли губы, а глаза заволокло слезами.

— Что вы мне угрожаете?! — вскричала она. — У меня ребенок… Я никого не убивала! И коллегу вашего тоже! Я не знаю — слышите — не знаю мужчину, который был на лестнице! Он не ко мне шел!

— Что ты делала в квартире Панарина? — рявкнул Кирилл. — От кого пряталась?

Жанна всхлипнула.

— Да от вас! От кого еще? И квартира эта — моя, точнее, Элина.

— Чья? — не понял Кирилл.

— Эльмиры, — пояснила Жанна. — Дочери моей. Точнее, нашей с Олегом. Незадолго до смерти он переписал квартиру на Элечку.

— Чего вдруг? — ехидно спросил Кирилл, а Колчина вдруг вытаращила глаза, и охнула, словно поняла, что проболталась. Вильнув взглядом, она вытерла слезы, шмыгнула носом и уклончиво произнесла:

— Ну… Она все-таки его дочь. Я настояла, чтобы он оставил ей наследство.

Кирилл оскалился.

— А после этого ты его заказала? А что? Квартирка чудная. Я даже затрудняюсь предположить, сколько стоит такая. Элитный район, консьерж, виды из окна замечательные, переулок тихий… Сколько там квадратов? Четыреста? Пятьсот?

— Да нет же! — вскричала Жанна и даже попыталась вскочить, но под грозным взглядом Кирилла уселась на место. — Олег просто… просто… Он позаботился о дочери. Не хотел, чтобы в случае чего все досталось его белесой выдре!

— В случае чего, интересно? — нажал Кирилл. Покрасневшая от злости Жанна уселась на место.

— Ничего больше не скажу, — решительно произнесла она. — Зовите адвоката.

— Угу, — буркнул Кирилл. — Будет тебе адвокат, ванна, кофа и какава с чаем.

Дверь широко распахнулась, и в кабинет влетел Протасов. Бросив на Жанну холодный взгляд, он торопливо сунул руку Кириллу. Обменявшись рукопожатиями, Протасов сбросил куртку и презрительно спросил:

— Ну, что? Как успехи?

— Молчит, — пожал плечами Кирилл. — Невинная овечка.

— Все они невинные до поры до времени, — скривился Протасов. — А мы людей теряем из-за таких вот… — Он матюгнулся. — Кстати, машину нашли. И недалеко нашли. Лобовуха пробита, сидения в дырках, но крови нет. Даже странно, что тачку бросили, она вполне на ходу.

— А номера пробили? — встрепенулся Кирилл, краем глаза заметив, как подобралась Колчина.

— Обижаешь, — оскалился Протасов и сунул Кириллу бумажку. — И так все интересно получается. Машинка у нас зарегистрирована на Алексея Чебыкина, 1967 года рождения, проживающего — где бы ты думал? В Михайловке! А знаешь, кто такой Алексей Николаевич Чебыкин шесят седьмого года рождения? Это Леша Сизый, законник известный, пахан михайловских.

— О как, — удивился Кирилл и поглядел на съежившуюся Колчину.

— Что? — с вызовом спросила она. — Я впервые слышу о каком-то Сизом. И требую адвоката!

— Вызови ей адвоката, — приказал Протасов. — Я ее сам допрошу. Минимум, сопротивление припаяю, а там как карта ляжет. Соучастие в убийстве как пить дать. А там поглядим, будет ли Сизый свою кралю выручать.