Последнюю серию прыжков я провёл пребывая в каком-то заторможенном состоянии, отстранённо фиксируя и лениво оценивая свои действия, параллельно беседуя сам с собой.

Вышли… — А куда б ты делся?

Отстань. Ручку джоя на себя…о — нос пошёл вверх. Поворот ручки по часовой. Встали бортом к звезде? — Хм…надо же — действительно встали.

Пошла заправка. — Ни и пусть…

Перегрев? Мысленно поживаю плечами, шевелиться желания нет, пофиг.

Заправились. Ну и ладно. Ручку вправо…ещё…ещё…теперь вверх.

Цель по курсу? — Угу.

Что там с перегревом? — Да спадает, куда ж ему деваться. Прыгай уже. Можно.

Можно? — Нужно!

А зачем. Может вздремнём? — Жми, тормоз!

Не ори.

Жму кнопку. Прыжок.

И в таком духе.

Всё же дальние перелёты не для меня. Если бы мне надо было бы пролететь на пару сотен световых лет больше — уверен, в точку назначения прибыл бы пускающий слюни дебил, только и умеющий вести корабль по курсу. Живой автопилот, ага. Мечта любого зоопарка.

— А вот в этом вольере у нас редкий экземпляр. Живой автопилот! Видите — он держит в верхних конечностях подобие пилотского джойстика? Нет, не настоящий. Резиновый. Почему? Ну…экземпляр неадекватен и может себя поранить.

Мда.

Из подобного состояния меня вывел звонкий сигнал автопилота, сообщающий об окончании маршрута.

Рефлекторно пополнив бак я направил Петровича в пустоту соображая — а дальше то что?

Чип говорил — повиси, я сам мол тебя найду.

Ладно.

Сбрасываю скорость и перехожу в обычный режим полёта.

Лечу.

Медленно тянутся минуты, как это не банально звучит — складываясь в часы.

К концу второго часа я успеваю затолкать в себя очередной пищевой батончик, запить его тёплой и мутной жижей, почему-то именуемой водой и даже удержать всё это внутри себя.

Тишина.

Спит он что ли?

Начинаю подрёмывать в кресле.

Ещё час безделья.

И ещё час.

Начинают появляться первые, робкие пока, мысли пораженческого характера.

— Может я систему перепутал? Да нет, вроде. Или перепутал?

— А если он так от меня отделаться решил? Дал левое название, а сам — на другой окраине пузыря сидит себе спокойно и надо мной посмеивается?

Вполне возможно, вполне. Кто я ему? Вот. А то, что вместе на Рае были и что без меня бы он с Каторги б никогда не выбрался бы…так оказанная услуга ничего не стоит. Сколько я на Пуффа и его друганов работал? А на Тодда? И что имею? Ободранную шкуру и побитого ржой Петровича?

Ещё с пол часа я переваривал подобные мысли всё более и более убеждаясь в том, что Чип меня банально кинул, направив в эту пустую систему на самом краю обитаемого пузыря. Даже начал было прикидывать — где достать качественное порно, что бы умаслить народ из «Братьев Адо» и получить от них рекомендации для вступления в приличный клан нелегальных…эээ…экспроприаторов, как ожившие динамики заставили меня подпрыгнуть в кресле.

— Пууупссс……Пууууппззззз…

— Эээээ… — я склонился над пультом — я же точно, абсолютно точно, выключал связь. Помню!

— Пуопзо… Пооупуузоо…

— Какой, нафиг Пупс?! Какое пузо? Кто это?! Назовись! — одновременно с этим выкриком проверяю радар — пусто. Информация по Системе — пусто! Может это глюки? Слуховые? С ума схожу?

Мягко тренькает сигнал входящей почты и я перевожу взгляд с кнопки активации связи на верхнюю левую панель — там моргает иконка входящего сообщения.

Открываю.

Внутри только одно слово. Даже не слово — три символа и вопросительный знак:

— #@&?

Что ещё за хрень? Сбилась кодировка? Отправитель не указан, но опция ответить есть — плашка-иконка горит стандартным зелёным цветом, отправитель в сети.

Ничего не понимаю?! И что мне ответить? Первым в голову приходит всем известная комбинация тоже состоящая из 3-х символов.

— %@#! — и пусть сами разбираются, шутники, блин. Но всё же — если подумать. Предположим это та система, которую мне указал Чип и это письмо-шифр от него. Тогда что он этим хотел мне сказать? Просто послать подальше? Тогда проще просто проигнорировать моё прибытие сюда.

— Пооопсс. Пооп-с. — снова раздаётся из динамиков.

— Ну я, Поп, — на автомате отвечаю и только произнеся это до меня доходит — Рыжик! Рыжик это, Мать его мудрую! Он с такими фефектами речи говорит-скрипит.

— Рыжик? Ты?

— Поп!

— Рыжик! А Чип где?

Тишина.

— Ээээ…Рыжиииик?

— Поп. Поста.

— Чего?

— Пос-ста.

— Не понимаю!

Тишина. Что за По ста? Выпить что ли? По сто грамм?

Блин!

Произношение! ПоЧта.

Проверяю входящие — ничего. Только одно сообщение — с теми символами.

Хм…

И что же Чип этим хотел сказать?!

Думай…думай дубина. Решит, что это не я или что я под наблюдением и привет.

Так — три символа. Цифры? Номер во взводе Легиона? Не, вряд ли. Он только рекомендацию на принятие в ряды дал — вряд ли следил дальше. Да и мой номер был 3-3-2. И вопросительный знак. Чего он спрашивает то?

Думай… Думай…

С Чипом я познакомился на Каторге.

Так.

— Пооп-с? Поос-ста? Ос-свессь…

— Да блин! Чего ответить то?

Тишина.

Так…так…спокойно… Каторга. Он там инженерил. Плазмомёт мне доделал. Дику броню… Так…

О! Нас же трое было! И что из этого? Он там что — типа «три?» спрашивает. Тогда уж — «трое» или «сколько». Не, не то.

Что ещё там было… Так…Патрулирование втроём. Нет, тупик.

Чёртова каторга!

Чёртов Рай!

Стоп. Рай. Три буквы. Думаем… Рай? Ну рай, да. И что дальше?! Таак…как то раз Чип что-то сказал в курилке — типа мы в Раю, а я ему ответил, грубо ещё так, он потом два дня на меня дулся. Что же я ему сказал тогда… Что-то вроде — уж лучше я в Аду буду. Чем тут.

Хм… Рай? Ад!

— Попс-с? Осве-ссь. Вз-зремзя.

— Сейчас! Секунду!

Тыкаю в плашку ответить с цитатой и набираю ответ:

— #@&?

— Ад!

Жму кнопку отправить и жду, откинувшись в кресле.

— Поп? Это ты? — через минуту спрашивает меня динамик голосом Чипа.

— Нет, блин! Муж матери, мля!

— Какой матери?

— Мудрой, мля! Что ты за ребусы устроил? Делать нехрен?

— Ну, Поп, ты пойми. Мало ли что с тобой могло…

— Могло? МОГЛО? Да меня чуть не убили нахрен и окончательно в твоём долбанном Легионе!

— Да лан, ты же живой.

— Куда рулить скажи лучше, — напряжение потихоньку спадает, делая меня более конструктивным собеседником.

— Расслабься. Я тебя сам доведу.

— Ээээ…как это — сам?

— Отдыхай. Дальше моя забота.

Петрович вздрагивает и начинает разгоняться, направляясь известным только ему и Чипу курсом.

Я — эксперимента ради, несколько раз дёргаю джойстиком и перевожу туда-сюда ручку газа.

Эффект — нулевой.

— Не дёргайся, — снова звучит голос Чипа.

— Сказал же — расслабься и получай удовольствие. Пульт я обесточу. Скоро увидимся. Конец связи!

Деваться некуда — я откидываю спинку кресла и закидываю ноги на пульт — видеть его без привычных голографических проекций радара, температуры систем, скорости и прочих, привычных и таких — практически родных указателей, дико и тревожно.

Меж тем Петрович переходит на сверхскорость и куда-то прыгает.

Тусклое, тёмно сиреневое светило.

Поворот.

Разгон.

Прыжок. Затем ещё серия подобных переходов и наконец, совершив ещё один прыжок мы не прыгаем дальше — Петрович устремляется вглубь системы, оставляя невзрачную оранжевую звезду за кормой.

Вместе с пультом Чип отключил и всё проекцию — на лобовом стекле кабины больше не видны ни орбиты планет, ни маркеры других кораблей. Передо мной только чернота космоса, щедро разбавленная точками звёзд и мазками далёких туманностей. Никакой информации. Никакого понятия где мы, летит ли Петрович или мы просто висим в пустоте.

Так продолжалось несколько минут, а затем, внезапно — прямо перед кабиной, появилась поверхность планетоида.

Серая, с редкими кратерами плоскость опрокинулась и начала падать на меня — корабль вошёл в отвесное пике, стремясь максимально быстро приблизиться к поверхности и я поёжился — при таком заходе избежать столкновения сложно даже опытному пилоту.

Снова появилась предательски-трусливая мыслишка — ща как шарахнет он меня об поверхность и всё, поминай как звали, но над самой поверхностью Петрович выпрямился издав жалобный скрип и, взметая облака потревоженной выхлопами маневровых пыли, полетел над самой поверхностью. Несколько секунд полёта и он резко наклонился, провалился на левый борт, соскальзывая в неприметную трещину.