Лейтенант часто закивал, давая понять, что ему знакомо значение этого слова.

— Я рад. — соизволил заметить подпол.

— Так вот, мы — элита! Элитарная наёмная часть. И, душевно прошу вас, мой друг, — он доверительно положил руку на плечо нашего ротного:

— Не забывайте про это сами и пусть ваши бойцы это осознают и прочувствуют. Мы — лучшие!

С этими словами он окинул нас взглядом — мы тут же выпятили грудь как только смогли, и величественно удалился. Некоторое время наш лейтенант смотрел ему вслед, а затем, сняв кепи вытер вспотевший лоб и повернулся к нам.

— Ну, что? Элита… Наш доблестный подполковник безусловно прав. Мы — элита, а вы, — он обвёл нас недобрым взглядом и выпалил:

— Свиньи вы элитарные! Элитные креветки с кривыми элитными клешнями! И сейчас мы будем из вас, элитных коньком, млять, морских, делать лучших на этом корабле! Отделение! Слушай команду!

Мы привычно застыли в стойке смирно.

— В расположение! За бронёй! Бегом! Надеть броню на свои элитные задницы и на полосу! Время пошло! Марш!

Спустя десять минут мы, полностью облачённые в броню были в трюме. Там находился отсек, переоборудованный из топливного бака в полосу препятствий, благо длина бывшего топливного бака позволяла.

Сама полоса была смесью различных полос — сначала бойцу предстояло вскарабкаться по скоб трапу на трёхметровую полосу и пробежать пять метров по узкой, не шире ступни, балке.

С неё — спуститься вниз по канату и поднять, за перекинутый через блок трос, груз — старую покрышку.

Закрепить верёвку и проскочить в узкую горловину люка. Люк был настоящий — техники приварили к полу кусок старой корабельной переборки с люком.

Задраить люк и пробежать по пятиметровой доске, подвешенной на четырёх тросах — прямо как качели.

Спрыгнув с качелей подхватить ящик, имитирующий цинк с патронами и пробежать с ним между расставленных на расстоянии в пару метров друг от друга столбиков — натуральный слалом. Сбросить ящик и просто пробежать двадцать метров до толстой колонны, выкрашенной я ярко жёлтый цвет и обозначавшей половину маршрута.

Обогнуть её и пробежать назад — к тому самому ящику.

Подхватить его и протащить сквозь коробчатый коридор с постоянно меняющейся высотой потолка — забегали в него почти в полный рост, а для выхода приходилось сгибаться чуть ли не вдвое.

Сбросить ящик.

Пробежать ещё около двадцати метров, перепрыгивая невысокие заборчики и добежав до проклятой покрышки — отвязать её и опустить на землю.

После этого вам оставалось всего-то перевалиться через очередной, полутораметровый заборчик, осилить ещё десяток метров — и полоса считалось пройденной.

Вроде как не сложно, да?

Выглядело всё действительно просто — балка была оборудована поручнем, а качели имели магнитный тормоз, останавливающий раскачивание, едва боец покидал её поверхность.

Но в броне, на скорость — задача сразу становилась сложной.

— Итак, крыски вы мои, заморские и элитные. — начал лейтенант, когда мы выстроились вдоль линии, отмечающей начало и конец полосы.

— Сейчас мы будем проводить с вами, уважаемые нубы, работу. — он заложил руки за спину и прошёлся вдоль строя, изображая подполковника.

— И цель нашей работы — сделать вас, эххх… — он окинул строй взглядом:

— Лучшими. Вот полоса. Вот вы, сборище дикобразов. Пардон, — он поднял палец и покачал им, точь-в-точь как большой босс.

— Сборище Элитных дикобразов. Вы пройдёте эту полосу. С утяжелением. Ну скажем… — он посмотрел на потолок и задумчиво пожевал губами.

— Скажем с утяжелением в два же.

Строй печально, протестующее, выдохнул.

— Не нравится? А если завтра на такую планету высадка? Хорошо. Не два. Один точка пять. И только — из уважения к вашей, хм, причастности к элитному подразделению. Проваливает норматив один — повторяем. И так — до полного удовлетворения. Моего. От вашего вида.

Он взял в руки пульт от полосы и немного над ним поколдовал.

— Ну, что встали — вперёд, в порядке живой очереди!

Первый проход оказался почти успешным. Подвёл боец 3-4-2. Упал с качелей.

— Повторяем!

Делаю шаг за линию и на тело тут же наваливается полуторная тяжесть.

Скоб трап. Карабкаюсь. Есть.

Балка — главное не смотреть вниз. Там, внизу, мехи нарисовали уходящую в бесконечность бездну. Я как то глянул — тут же упал и повис на поручне. Пробежал — почти с закрытыми глазами.

Скольжу вниз по тросу — короткий но отдых.

Покрышка. Перебираю руками трос до звонкого щелчка сверху. Есть. Теперь обмотать крепёжные загогулины восьмёркой, так, последнюю петлю перевернуть и дёрнуть трос — что б заклинило.

Есть!

Люк. Это просто — рукоять вверх, откинуть, приставным шагом, боком просочиться надругую сторону. Закрыть крышку — рукоять вниз.

Есть!

Качели. Тут главное не суетиться. И не тормозить — с каждым мгновеньем доска начинает набирать амплитуду. Широкий шаг её увеличит, мелкий — долго. Важно выбрать золотую середину. В четыре нешироких шажка преодолеваю качели, но на последок доска дёргается и я едва не падаю на пол.

Уффф… Это было близко — не упал.

Ящик и слалом.

— Хэккк! — хватаю его и прижимаю к груди.

Бегом-бегом-бегом. Направо, повернуть корпус, шажок. Налево и шаг вперёд. Прошёл — бросаю ящик на пол с тайной надеждой — а вдруг развалится? Не развалился. Сволочи механики — крепким сделали.

Рывок к жёлтому столбу, прижать, обхватить его левой рукой — пусть центробежная сила поработает.

Бежать к проклятому ящику.

Взять…Господи…тяжело-то как!

Коридор.

Заранее сгибаюсь и прижимая ящик к животу пробегаю, не зацепив потолка.

Бросить сволочь!

Воздуха не хватает, жарко, хотя кондей брони работает на полную.

Заборчики — только бы не зацепиться, не зацепиться. Барьерчики выкрашены в сочный зелёный цвет и вся финишная прямая покрыта искусственным газончиком — если не присматриваться, можно и пропустить очередное препятствие.

Перемахиваю через все без потерь времени.

Покрышка — опустить.

Чёрт!

Какая сволочь так затянула петлю! Дёргаю верёвку — но без толку. Клинит! Спустя пару секунд понимаю, что дёргаю не в ту сторону и сам затягиваю петлю.

Спокойно…спокойно, времени полно. Я всё делаю отлично, не иначе рекорд сейчас установлю.

Освобождаю трос и роняю покрышку на пол, слегка притормаживая её падение тросиком.

Ну!

Последний рывок!

Запрыгиваю на самый высокий заборчик и падаю с другой стороны — тут падать можно. Вскакиваю для последнего броска и пересекаю линию старт-финиш!

Всё!

Прошёл. За линией гравитация нормальная…Блаженство.

Падаю на колени, потом опускаю корпус ниже, упираясь руками в пол.

Жадно хватаю воздух руками.

— Ну-с…неплохо, боец. — слышу голос лейтенанта. Рекорд? Точно — рекорд. Может освободят нас теперь это этого кошмара?

— В норматив уложился с небольшим запасом, — меж тем продолжает лейтенант. Уложился? С Запасом? Не рекорд взвода? Не верю свои ушам.

— Неплохо, весьма неплохо для нуба. Если ни кто не нако…

Буумммссс!

Резкий звон заставляет его замолчать. Мы все хорошо знаем этот звук — кто-то впилился лбом в потолок коридора.

— Накосячил. — вздыхает ротный.

— Ну что ж, козявки вы головоногие и элитарные. Ещё круг. И, исключительно из уважения к вашей элитарности — два Же!

Падаю на пол. Полежу. С двукратной я не пройду полосу.

— Встать! — орёт ротный.

— Строй! Гоотовсь! Первый…пошёл!

Глухой удар спустя пол минуты показывает, что мы застряли тут надолго.

Отсек с полосой мы покинули только перед ужином. Правда покинули — это слишком громко сказано. Последние прохождения можно было описать одним термином — проползания. В прямом смысле.

А на следующее утро было новое построение. Честно признаюсь — мы, нубы, приползли на него со стонами и в скрюченном состоянии. Болело всё, болели даже те места, которые, казалось бы не были непосредственно заняты в том истязании.

— Ну что, бойцы, — бодро начал свою речь лейтенант, но окинув взглядом наш скрюченный участок строя вздохнул:

— И инвалиды… Нубьё. После построения — марш в мед часть! Там вас, — он изобразил руками жест, наверное обозначающий его следующие слова:

— Раскрючат. А для остальных хочу сообщить следующее.

— Первое. Мы покидаем эту неблагодарную, но платёжеспособную планету. История с Энском, где нас, как вы помните — не было, начала развиваться по неблагоприятному сценарию. Но! У нашего Примарха есть связи там, — он ткнул пальцем в потолок ангара.