Погасить!

Ослепить!

Есть!

Пара крупных глаз по центру разлетелись блестящими осколками.

Чуть сместить струю.

Мимо!

Паук неожиданно мотнул головой и моя очередь прошла выше, бессильно рикошетируя от покатой спины.

Неожиданно к треску моего автомата добавился грохот пулемёта. Ага! Дик очнулся. Долго же он!

Ещё очередь — мимо.

Дёргаю стволом, стараясь погасить оставшиеся глаза, их много, с десяток наверное. Мимо. Паук крутит головой и я мажу, мажу, мажу.

Вдруг он замирает и удачная очередь гасит сразу три глаза.

Есть!

Ещё один или два. Ах, как неудачно — они на противоположных краях головы!

Дёргаю стволом влево и автомат замолкает.

Патроны?

Трясущимися пальцами отщёлкиваю пустой магазин и трясу автомат одной рукой, шаря в подсумке. Ну падай же, вываливайся, я уже держу новый наготове.

Не падает!

Бью по нему заряженным, выбивая его из горловины приёмного отсека. Есть! Магазин начинает медленно, как на планете с небольшой гравитацией падать вниз — мне некогда за ним следить, я уже засовываю на его место полный.

Удар ладонью вгоняет его на место.

Затвор.

Огонь!

Длинная очередь шарит по морде паука, ища последний глаз.

Мимо! Мимо! Мимо!

И тут он на меня прыгает.

Уже в полёте везучая пуля находит его последний глаз, но это не оказывает на него никакого действия — крупное, шириной в пару коней, тело сбивает меня с ног, опрокидывая на траву.

Автомат отлетает в сторону. Я дёргаюсь, инстинктивно пытаясь выбраться из под туши, но проворные многосуставчатые лапы прижимают меня. Надо мной склоняется ужасная голова и я ору в ужасе.

Всё. Конец.

Его жвала подрагивают в предвкушении моей плоти.

Вырваться, выскользнуть любой ценой.

Голова наклоняется ниже и я вижу целую россыпь маленьких глаз на его нижней части. Жвала раскрываются для смертельного удара и я зажмуриваюсь в страхе.

Ничего.

Резко пропадает навалившаяся на меня тяжесть.

Открываю глаза — паук стоит ко мне спиной, принимая классическую позу бегства — лапы напряжены, спина-брюшко, та огромная часть его тела, на которой у садовых пауков нарисован крест, выровнена параллельно земле, на меня смотри дырка его задницы. Пардон, дамы.

Ещё миг и он срывается с места, скрываясь в кустах.

Тишина.

Я бессильно опускаю голову.

Жив.

— Ты живой? — Слух, да и прочие чувства медленно возвращаются ко мне. Вроде это голос Чипа.

— Не уверен, — отвечаю ему, пытаясь встать.

Встаю. С трудом — на колени и только потом, помогая себе руками, кое как встаю.

На краю полянки лежит труп паука. Поза смерти — лапки согнуты и прижаты к брюшку. Готов!

Сейчас исчезнет.

— Это ты его? — Спрашиваю Чипа, но тот отрицательно машет головой, отчего его каска смешно трясётся.

— Не. Дик его завалил. Я по поляне бегал. — Он отстёгивает подбородочный ремень и вытирает пот сняв каску.

— А он где?

Чип молчит и я оглядываю поляну.

Дик лежит на том самом месте, где мы и вышли из леса. Лежит, бессильно уронив голову на землю, рядом с прикладом пулемёта. Одна его рука всё ещё сжимает рукоять, другая где-то под телом.

— Дик, старина, — я бросаюсь на колени рядом с ним и медленно переворачиваю его. Его тело. Оболочку. Дика больше нет.

Длинный разрез разрубил-разрезал его грудь от шеи и дальше вниз, оканчиваясь немного выше колена.

— Дииик! — Ну как же ты так, дружище.

— Отомстим! — Напротив меня так же — на колени, опускается Чип.

— Убьём гадов!

— Да!

— Маячок есть? — спрашиваю Чипа, но он отрицательно качает головой.

— Пошли, — он встаёт и протягивает мне мой автомат.

— Нет, — не соглашаюсь с ним. — Дика похоронить надо.

— На обратном пути. Пошли. Пока следы этих, — он скрежещет зубами и я вздрагиваю от этого звука. — Пока не пропали.

— Ну хоть ветками давай забросаем!

— Потом. Сейчас — месть! Месть! Смерть! — Рычит он и во мне медленно начинает нарастать знакомый мне уже багровый гнев. Дик! Друг ты наш! Мы вернёмся! Мы принесём тебя на базу!

Я делаю шаг назад от тела, но моё внимание привлекают какие-то янтарные шарики, рассыпанные около тела. Я наклонился и подобрал одну — к моему удивлению все шарики оказались как бы нанизанными на одну нить, как бусы.

— Пошли, — в очередной раз поторопил меня Чип. — Чего застрял?

Я поднял руку, демонстрируя ему свою находку.

— А, это же колёса Дика, — сразу опознал их инженер. — Помянем товарища. — Он протянул руку и оторвал сразу несколько бусин.

— Помянем, — я последовал его примеру, отправляя в рот свой кусок с не менее чем четырьмя шариками. Едва я их положил на язык, как шарики начали немедленно распадаться, наполняя рот сладкой, слегка покалывающей нёбо пеной и я, немного по наслаждавшись новым вкусом, сглотнул.

— Идём! — Коротко качнул головой Чип и мы двинулись по следам — один из пауков был подранен и его след из белёсой слизи был хорошо заметен, резко контрастируя на красноватой траве.

Едва мы отдалились от места гибели Дика, как кровавая пелена в моей голове начала резко опадать, оставляя после себя резко контрастирующее с ней состояние спокойствия. Пройдя ещё десяток метров я остановился, что бы не врезаться во внезапно замершего Чипа.

Он медленно повернулся ко мне и меня поразила бледность его лица.

— Он был прав, — тихо проговорил мой последний товарищ.

— Ты о чём, — начал было я, но тут и на меня нахлынуло понимание.

— Нас приговорили.

— Да, — подтвердил его мысли я.

— Накормили химией, наверно новые стимуляторы опробовали. А мы-то и рады. Вперёд в бой. Тьфу! — он сплюнул на траву. — А Дик-то — он знал это с самого начала.

Я молча кивнул. Таблетки покойного кроме снятия стресса, судя по всему имели и побочный эффект — они нейтрализовали всю постороннюю химию. И сейчас те лошадиные дозы, что мы заглотили — сработали. Без химического стимула мы ясно видели всю картину. И необъяснимо высокие потери и то, что нам было смешно от этих потерь и чувство победы и превосходства. И, конечно, стало понятно — зачем нас послали на это задание, выдав откровенный хлам. Всё одно сдохнут. Зачем тратиться? Могли бы и вообще с голыми руками послать. С палками. Чуть поменяв дозы в Столовой.

Я медленно поднял голову и посмотрел на Чипа:

— Что делать будем?

— Мстить! — он резко выдохнул. — Нет, не этим, — кивок в сторону матового следа подранка. — Лагерным с-сукам! А Док-то, ну тварь, ну…

Договорить ему не удалось — из-за деревьев, весело посверкивая корпусами, на нас шли пауки.

Много. Шесть или восемь.

— Аххх… твари! — Заорал Чип, падая на одно колено и открывая огонь.

— По глазам бей! — Крикнул я ему. — Броню эта хрень не берёт!

Пауки шли неспешно, выстроившись полукругом. Наши пули бессильно бились об их броню, отскакивая и дополняя картину боя красивыми жёлтенькими вспышками.

Пауки разошлись ещё шире, окружая нас с трёх сторон и между ними засверкали их гораздо меньшие собратья.

— Фуражиры! — Вдруг заорал во всё горло Чип, и я похолодел. Это было самое поганое.

Небольшие, не бронированные — с телёнка размером шестиногие жуки были в принципе лёгкой добычей. Их главная опасность заключалась в горбатом наросте, содержащем приличный запас быстро твердеющей на воздухе массы. Фуражиры выплёвывали сгустки этой массы в цель и, при попадании, жертва оказывалась приклеенной. К чему? Да к чему угодно — к стволу дерева, к земле или склеивая руки-ноги жертвы, если особенно не везло. Обездвиженные жертвы куда-то уволакивали простые жуки-носильщики и думать об их дальнейшей судьбе как-то не хотелось — хотелось только молится, что бы их смерть была лёгкой.

— Уходим, — крикнул я ему в ответ и открыл огонь, прикрывая его кувырок назад, туда, где ещё оставался проход.

— Ты, — выкрикнул Чип и я привстал, готовясь откатиться назад. В ствол над моей головой с мягким чавком угодил клеевой заряд, слегка обрызгав меня мелкими белыми брызгами.

— Это не страшно, — пробормотал или подумал я, откатываясь назад.

Чавк! Чавк!

Надо мной пролетели сразу два заряда, попав в пару близко расположенных деревьев. При практически одновременном попадании брызги белёсой массы встретились и склеили стволы между собой, сформировав нечто вроде сети. Пути нет! Кувырок в сторону, обошёл! Рывок, нырок вперёд и перекат через голову.