Тут он, как и все мы, ходил в патрули, а в свободное время подрабатывал апгрейдом и тюнингом оружия. За что уже несколько раз был бит другими ЗК. Классно иметь ствол, который мощнее стандартного раза в три, но гораздо менее классно иметь мощный ствол, который может задуматься в самый неподходящий момент или вообще отказаться стрелять из-за вспышки местного светила. В общем все его улучшения имели и негативный бонус.

— Да как обычно, — ответил ему третий член нашей секции, субтильный тип по прозвищу Дик. Его история была проста до абсурда. Как-то раз он, житель отсталой агропланеты, решил загулять по взрослому — как в фильмах показывают. Решено — сделано. И он, поднакопив приличную с его т.з. сумму, направился на орбитальное казино. Следует ли говорить, что его там ободрали как липку? Другой бы вздохнул и вернулся к своим посевам, но Дик, в силу своей абсолютной провинциальности закатил скандал, намекая не нечистоплотность крупье. Был бит и выкинут из Казино.

Обиделся — и решил отомстить.

Казино располагалось на Станции.

Станция потребляла массу еды с поверхности.

Дик выращивал самую популярную еду в системе — Универсальное Зерно.

Он раздобыл контракт на поставку зерна на станцию и… выполнил контракт, правда, предварительно напитав каждое зёрнышко слабительным.

Представляете? Он вручную, шприцом, закачал в каждое зерно партии пару грамм слабительного. После чего сел смотреть новости.

На второй день после отгрузки каналы новостей взорвались сенсацией — обосралось всё казино. Выращиваемые на планете ГМО зёрна употреблялись везде — в еде, косметике, напитках, шли на производство красителей и абсорбентов. Последнее качество и позволило залить в них препарат. С экранов не слезали героические журналисты, облачённые в противогазы и костюмы хим. защиты — фановая система Станции не выдержала одновременного гидравлического удара нескольких тысяч задниц и лопнула. Все, ну почти все, трубы разошлись по швам и всё их содержимое заполнило коридоры и залы сначала Казино, а потом, так как вентиляция не справлялась да и не была рассчитана на подобное, характерное амбре заполнило всю Станцию — приковывая к белым сиденьям всё новые и новые жертвы, вызывая всё новые и новые разрывы в гибнущей фановой системе.

Станцию просто закрыли. Ни одна клининговая компания не решилась взять контракт на очистку так качественно засранной Станции. Хотя деньги предлагали хорошие.

Ну а Дик… он влетел по своей провинциальной наивности, разболтав по пьяни соседу причину всеобщего ээээ… ну вы понимаете — причину чего. Тот рассказал другу, тот — своему и спустя неделю после «Фекальной Вспышки» — так окрестили произошедшее журналисты, Дика арестовали. Спасло его то, что никто не погиб. Материальный урон тоже был, но молодой и прыткий адвокат сумел доказать, что ущерб Станции носит исключительно косметический характер, а все тех службы — исправны. А трубы лопнули из-за ошибки в проекте. А мой подзащитный тут не при чём. И вообще — прямых доказательств его вины нет, это он в пьяном кураже болтал. Ну и в таком духе. Да и Станцию не Дик же лично загадил, да? Вот с тех кто гадил и спрашивайте.

Судья, почесав лысину под париком, приговорил Дика сначала к 10.000 дням трудовой повинности — очистке Станции, но затем заменил приговор на пятнашку Каторги.

— Вот там ты сам обделаешься по полной! — Такие были финальные слова судьи, после чего троекратный удар судейским молотком подвёл черту над прошлым бывшего фермера.

— Да как обычно, — повторил Дик. — Пару кусков сахара, пайку масла, ломоть хлеба и чай. Чего зря языком молоть — и так ясно.

— Да это я так, разговора поддержания для, — пробормотал Чип и повернувшись ко мне добавил. — А ты, Поп, чего бы ты хотел на завтрак схарчить?

Меня в отряде прозвали попом. Якшался с длиннорясыми и пострадал от них? Так тебе и надо — нефиг с мать её нашей церковью связываться. Ну а раз с ними работал, значит и молитвы всякие бормотал и поклоны бил и в церемониях разных участвовал. Так? Ну и быть тебе здесь попом. Может какой и толк будет — хоть молитву пробормотать-то сможешь? На могилкой? Примерно так со мной общался Палёный, назначенный моим наставником на первые два выхода. Сами первые два выхода оказались полнейшей рутиной — трёхчасовая прогулка в сотне метров от забора Каторги. Нападения чужих тут были редкостью, чем и пользовались наши начальнички, приучая новеньких к среде обитания. Палёный честно отработал оба выхода, попутно растолковав мне некоторые аспекты жизни на Каторге.

— Прежде всего, — поучал он меня, — забудь кем ты был до прибытия сюда. Тут мы все равны. Все под Богом ходим. — Он быстро отмахнул рукой Символ Веры и покосился на меня, явно ожидая какой либо религиозной реакции.

— Custodi et serva, — пробормотал я, что бы не разочаровывать своего наставника. Он удовлетворённо кивнул и продолжил:

— Далее. Помни — не рутина губит а рвение. Не рвись в ударники — целее будешь. Вот ты вызвался в свой льготный период патрулировать, а оно тебе надо?

— А что не так. Тихо же всё, да и зачёт идёт 1 к 5?!

— Ты серьёзно думаешь, что ты вот так тихо-мирно все два своих льготных отгуляешь? — Хмыкнул Палёный. — Готов с тобой поспорить, наш капо уже на этой неделе тебя в полноценный патруль поставит.

— Но он же обещал? Только вокруг забора…

Мой собеседник только усмехнулся.

— Сам убедишься завтра.

Некоторое время мы шли молча, но потом я не выдержал и спросил:

— А ты знаешь, кто это — Чужие? Чего им надо-то?

— Да тут у каждого своя гипотеза есть, — он неопределённо пожал плечами. — Хочешь — свою изложу? — И, не дожидаясь моего ответа тут же продолжил. — Это не наша планета. Это их, паучья земля. Вот они и защищают её от нас.

— Паучья?

— Паучья. У чужих восемь ног. Или лап. Пофиг как называть. Это насекомые. Может даже когда-то они и были разумными, а может и нет. Умники наши, — он презрительно скривился, — пытались контакт организовать.

— И что?

— Что-что. Съели их.

— Они что — нас едят? — Искренне удивился я.

— Ну не съели. Понадкусали. Убили короче. Умники! — Он снова скривился и сплюнул на траву. — Ты не задумывался, — продолжил он после того как мы прошли в тишине с десяток шагов, — почему мы тройками ходим?

— Нет.

— Смотри. Три человека. Шесть ног. Не восемь. А у них, — он махнул рукой в сторону темневшего неподалёку леса, — восемь. Понимаешь? Шесть и восемь. Они не считают шесть ног признаком опасности. А если идут четверо — то это восемь. Опасность. На четверых нападение гарантировано.

— А на троих что, не нападают?

— Нападают, — признался он. — Но не сразу. На четверых нападение моментально — едва от Каторги на пару километров отойдёшь. А троим можно и с десяток отмахать никого не увидев.

— Но тогда что — одиночка тут вообще в безопасности?

— Увы. — Палёный вздохнул. — На одиночку гарантировано нападут. На пару тоже, причём, — продолжил он с воодушевлением, почуяв во мне внимательного ученика, — на пару нападут четверо чужих, но из них два будут не боевыми особями.

— А какими?

— Рабочими. Обычно носильщики. Понимаешь? — Он остановился и повернулся ко мне. — Они считают, что двуногое — это опасность. Четырёхногое — это либо свой раненый, либо что-то аномальное. Шесть ног — нейтральное или слабо враждебное. Восемь — противник.

— Но тогда почему они на восемь ног посылают не одного а четырёх?

Палёный пожал плечами:

— Кто его знает. Может они био-сигнатуры считывают. Никто не знает.

— Ну хорошо, — я решил поспорить с ним. — А как же тогда Каторга? Тут же ног всяко больше восьми?

— Да говорю тебе — не знаю, — раздражённо отвернулся он от меня и продолжил прерванный патруль. — Может они нашу Каторгу чем-то вроде гнезда считают. Кто их знает то. Пауки короче.

Задумавшись я упустил момент когда мы подошли к столовой. В реальность я вернулся только влетев по инерции в спину шедшего впереди Дика. Но он не обратил на это никакого внимания, уставившись во все глаза на привычное и виденное сотню раз, здание.

— Чего это? — Он слегка посторонился, давая мне обзор и я смог увидеть то, что привело его в такое удивление.

За прошедшее с ужина время здание столовой претерпело разительные изменения. Ещё вчера это был просто большой барак с пристроенной рядом кухней. Стандартное, дешёвое решение для колонистов. Три стены, крыша, ряды столов и стойка раздачи еды. Сейчас же нашим взорам предстал тот же барак, но вдоль всего периметра стен были уложены рельсы, центр занимала овальная конструкция с множеством окошек, на данный момент они были закрыты шторками, а на месте отсутствующей стены нас встречал поезд, состоявший из открытых вагончиков-кабинок. Три сиденья и столик по центру. Больше всего всё это напоминало какой-то детский аттракцион. Сходство дополняло то, что вагончики были округлой формы и просто светились новенькой жёлтой краской.