— 2775!

— Здесь!

— 2776!

— Здесь!

— 2777!

— Я! — Я по привычке снова нарушил устоявшийся порядок переклички каторжников нашего лагеря. Не специально, просто задумался и на автомате, вместо общепринятого «Здесь» выпалил более гражданское «я».

— Я?! — Капо нашего отряда также привычно-обречённо изобразил гнев и голосом, обозначавшим неизбежность наказания продолжил. — Головка от… самонаводящийся ракеты, твою мать, три семёрки! Опять мечтаешь?

Процедура была рутинной и привычной и я продолжил игру по устоявшимся правилам:

— Виноват, господин капо. Здесь!

— Здесь он… — недовольно пробурчал капо, — вот лишу пайки, а работы подкину. И я так сделаю, черти меня раздери, болван головоногий! — Но браслет на моём левом запястье уже провибрировал, сообщая мне, что Система меня опознала, подтвердила моё присутствие в лагере и гарантировала мне утренний паёк вкупе с заданием на дневные работы. Я покаянно опустил голову и снова погрузился в воспоминания.

— 2778!

— Здесь!

— 2779!

Я перестал прислушиваться к дальнейшей перекличке. Зачем? Своё я прокукарекал, теперь ещё минуты три-четыре до её окончания, потом капо скажет дежурное напутствие и мы пойдём завтракать. Перекусим — и по работам.

Брат Тодд, да гореть ему в аду вечно, сдержал своё слово. Когда я очнулся — после той кхм, беседы, я обнаружил себя на нарах в трюме транспортника, среди ещё нескольких сотен подобных мне «счастливчиков». Всё моё имущество, что было на мне в момент встречи с Тодом, пропало. Но и сказать, что взамен наша добрая мать-церковь ничего не дала я не мог — на мне был стандартный комбез яркого, химически-пронзительного зелёного цвета и широкий браслет на левом запястье. Едва я занял более-менее вертикальное положение, как он ожил — завибрировал, привлекая моё внимание. Одна из его широких секций засветилась оранжевым и я машинально ткнул в неё пальцем. Из моментально проявившегося голо-экрана я узнал, что отныне я — осуждённый № 5447032777. Осуждён высшим советом Судий Святого престола и срок моего наказания — 21 год каторги. Последние слова сообщения — про год и каторгу выделялись на общем фоне и я ткнул пальцем в эти слова. Как и ожидалось — это была гиперссылка, активировав которую я вызвал следующее окно. Прочитав текст и посмотрев на сопровождающую его картинку я крепко задумался. Да, наши наисвятейшие умеют держать своё слово. Текст описывал место, где мне предстояло провести следующие пару десятилетий — четвёртая планета системы Oxlahatta. В этой системе не было даже Станции — всего пара орбитальных платформ составляли всё её население. А вот четвёртая планетка попадала под закон о терроформировании. Почему её до сих пор не освоили — было решительно непонятно. Второй непоняткой было то, что система находилась в Федеральном пространстве. И как я, гражданин Империи, мог попасть на Федеральную зоны — мне это было непонятно. Хотя… я же одновременно был и Адмиралом Федерального флота и Тодд, что б он сдох раз десять подряд, говорил что-то о сотрудничестве с Федералами. Вот, походу — под этот договор меня и оформили. И, похоже что мне и тут свезло — одного того памятного угона новейшего Федерального корвета было бы более чем достаточно, что бы поставить меня к стенке. А тут — всего-то 21 год каторги. Я даже повеселел — легко отделался, сразу не шлёпнули. Но радость моя была недолгой, радовался ровно до того момента, пока не ткнул пальцем в весело крутящийся шарик планетки, которая должна была стать моим домом на следующие десятилетия.

В ответ на моё прикосновение шарик развернулся в плоскую карту с более-менее подробным описанием особенностей поверхности. По мере чтения настроение моё резко падало, а, когда я дочитал текст до конца, то мне захотелось сделать несколько вещей сразу — повеситься и горько пожалеть, что штурмовики не пристрелили меня ещё в ангаре. Планета, да — была запланирована под терроформирование, точнее не под терроформирование — под заселение. Землеподобная планета. Редкость, можно сказать — жемчужина на просторах Галактики. Атмосфера — вполне пригодная для дыхания. Небольшой избыток кислорода, отсутствие особо злобных вирусов, неглубокие и тёплые моря, отсутствие агрессивной и голодной флоры и фауны — всё это делало планету более похожей на Рай. К этому можно добавить обилие съедобных фруктов на суше и похожие на гигантских мокриц морские обитатели с чрезвычайно вкусным мясом. Рай, да и только. Так же думали и первые колонисты, они даже свой первый городок назвали — Небеса, столь рады они были такому гостеприимному окружению.

Неприятности начались немного позднее — когда колонисты организовали второй город — Мон Плезир и начали закладывать третий. Название третьему придумать не успели — ОНО пробудилось. Второй город, едва-едва заселённый, был разрушен в ноль. Полностью. Его жители только и успели что пискнуть в эфир невнятное — «нас атакуют…». Посланная группа спасателей не вернулась, успев сообщить только что видят руины Мон Плезира. После чего связь прервалась. Но ведь это же Рай! Что тут может быть такого? — Удивилось руководство колонии и послало ещё пару групп — одну за другой. Шедшая последней успела доложить, что идущую впереди колонну что-то атаковало, что бронированные колониальные вездеходы лопаются и… и смолкла навсегда. Тут руководство поняло, что что-то пошло не так и… и что делает руководство в таких случаях? Эвакуирует. Себя, любимого. Так и произошло и на этот раз — вся информация была закрыта а топ менеджмент тихо погрузился в свои шатлы, яхты и свалил на орбиту. Ибо они это соль земли а внизу там… Ну вы и сами понимаете. Ну, а с орбиты, как вы опять же понимаете, очень удобно «руководить» обороной. Вот они и «руководили». До упора, т. е. до последнего колониста…

А когда колонисты кончились — послали СОС. Справедливости радо стоит отметить, что руководство колонии не только наблюдало, но и записывало происходящее на планете. Долгое время эти данные и были единственным свидетельством о произошедшем. Почему долгое? С начала руководство Федерации не могло поверить, что на Райской — так журналисты окрестили планету, что-то могло произойти. Потом — осознав масштаб произошедшего, шутка ли — почти две сотни тысяч человек погибло, начали замалчивать. Ещё позднее, сквозь зубы признали произошедшее, но списали всё на экологов, сделав их крайними — мол те плохо исследовали планету, дали неверное заключение. У кого-то отобрали награды и премии, какого-то стрелочника осудили и посадили — всё как обычно. Планету закрыли на карантин и стали готовить военную экспедицию. Всё это я смутно помнил — в детстве рекламу колонизации Рая крутили из каждого утюга. Это я хорошо помнил. С плакатов атлетически сложенные юноши и девушки протягивали невиданные плоды, убелённые сединами пенсионеры аппетитно жрали какие-то блюда местной кухни — и молодели на глазах. Куча компаний была готова скупить вашу недвижимость в обмен на аналогичное — так они обещали, на планете. И многое-многое другое. А потом как отрезало. Помню я долго изводил родителей вопросами — когда мы поедем в Рай? И почему мы туда не едем, если там всё так хорошо?! Помню как отец мне сказал — «свой рай заслужить надо», прекратив этой фразой моё нытьё. Нытьё-то он прекратил, но в своих детских мечтах я бродил по густым лесам Рая, срывал и ел чудо плоды и купался в кристально чистых озёрах. Поначалу один, а потом, по мере взросления — с подружкой, как две капли воды похожей на девицу с рекламного плаката.

А потом всё кончилось. Краткие сообщения об экологической катастрофе, гибели колонистов. О прекращении программы колонизации до окончания расследования и тишина.

Не было такой планеты. И рекламы — не было. Интерес общественности быстро переключили на что-то другое, потом ещё на другое и о Рае все забыли. Все — кроме военных. Из информационной справки следовало, что два штурмовых корпуса, каждый по пять тысяч бойцов, были десантированы на поверхность планеты в районе руин г. Небеса. Они успели развернуть полноценный средний форт до того, как их атаковали. Как следовало из отчётов выживших — атаковали неизвестные механоформы. В живых, после первой и единственной атаки, осталось менее тысячи бойцов, которые и смоги доложить о произошедшем. Из их докладов следовало, что силы атакующих были сравнимы с количеством бойцов на поверхности. Без особых усилий разметав оборонительные сооружения, механоформы ворвались внутрь форта и устроили там форменную резню, но едва в живых осталось меньше тысячи бойцов, их натиск ослаб, а затем и вовсе сошёл на нет. Агрессоры прекратили атаку и отступили. Причём, это отметили все выжившие, атакующие нападали исходя из схемы один-на-один. На одного бойца нападало одно «существо». Если к бойцу приходил кто-то из своих на помощь, то и к «существу» приходил на помощь свой, выравнивая количество участников. Так же все выжившие отметили, что по мере гибели защитников форта, машины так же выходили из боя, как бы ожидая выравнивая количество бойцов с обеих сторон. Ну а когда живых людей осталось меньше тысячи — дерущиеся механоформы замерли, прекращая атаки, и исчезли. Все скопом, одновременно, оставив после себя руины форта усеянные телами погибших бойцов. Только людей, хотя было достоверно установлено, что и атакующие понесли потери, анализ видео боя, записанного нашлемными камерами показал, что люди проигрывали со счётом 1:2, платя двумя своими жизнями за одно существо — именно существо, т. к. на многих видео было видно как под расколовшейся и явно металлической бронёй, скрывалось вполне уязвимое для простых ножей, да что ножей — уязвимое даже для простых кулаков в бронеперчатках, тело. Но увы — трофеев победителям, а именно победой люди посчитали данный бой, трофеев людям не досталось. Так, какие-то невнятные куски-обломки брони, антенки — не более того. Ни одного трупа. Ни даже половинки трупа чужого.