Последовавшую серию прыжков можно было охарактеризовать как «нудную». Ни кто не пытался перехватить, ни кто не выходил на связь — тихо, спокойно и очень скучно.

Едва корвет замер на плитах космодрома как я вызвал Александера.

— Привет. На месте. Как Бродяжка?

— Привет! Добрался? Успешно? Как всё прошло? — Засыпал он меня вопросами.

— Да всё норм прошло. Были ну, шероховатости, но уже всё. Не совсем, но более-менее. Что с Бродяжкой?

— Расскажешь. Интересно же! А с ней… Не здорово. Я уж и так и сяк… Ни в какую! Плотно сидит на своей легенде — что мол это всё вокруг — гипноз. Ну я ей говорю — мол, какой нахрен гипноз?! Мы уже вон сколько времени тут сидим!

— А она?

— А что она… — он шумно вздохнул. — Типа это гипноз и моё воображение. И даже в койке — тож самое. Хорошо, хороший гипноз и всё!

— Какие идеи?

— Нет идей. Да что я говорю, сейчас приедем — сам увидишь.

— Лады. Жду.

Они появились на моей платформе спустя час. Надо признать, что Бродяжка сильно изменилась — увы, только телесно. Посвежела, пропали круги под глазами… Но вот сами глаза всё так же и оставались какими-то пустыми, грустными. Как у голодной собаки, которую поманили вкусной косточкой, а когда она подошла — её, кость то есть, демонстративно сами сожрали.

— Привет, Бродяжка! — Бодрым, полным оптимизма голосом начал я.

— Здравствуй.

— Смотри, чего я урвал, красотища, а? — Я показал рукой на возвышающийся за моей спиной корвет. — Уверен! — всё так же бодро продолжал я. — Ты такого не видела.

— Не видела, — повторила она изображая безжизненное и безразличное эхо.

— Это Федеральный корвет! Новьё!

— Корвет? — В её голосе проскочила искорка слабого интереса и я поспешил раздуть её.

— Да! Корвет! Только с месяц как со стапелей. Ты же раньше не видела корвет?

— Не видела, — снова эхо, но уже более заинтересованное. — Вот! И представить его не могла!

Она задумчиво нахмурилась, встревожив меня своей гримаской.

— Ты чего?

— Пытаюсь представить его внутри.

— И как?

Бродяжка неопределённо передёрнула плечами.

— Не получается. — наконец призналась она.

— Вот! Не можешь! А что это значит? — Произнёс я тоном фокусника, готовящегося достать из цилиндра не кролика а нечто большее — крокодила например.

— Что? — она уставилась на меня.

— А то! Что! Это всё! Не! Гипноз! — Провозгласил я, стараясь скопировать спортивного рефери на ринге.

Её симпатичную мордашку снова обезобразила маска мучительного мыслительного процесса.

— Ну… — неуверенно начала она. — Наверное ты прав. Хотя, я же могу построить конструкцию, не имея данных по ней? Или не могу?

Она растерянно захлопала своими огромными ресницами — надо было ломать её установки и я безжалостно начал добивать её.

— А ты можешь представить себе живой организм, скажем на кремне метановой основе? Ну, быстро опиши? На планете с шестикратной гравитацией? Быстро-быстро!

— Ну… оно должно… — я не дал ей договорить и снова перебил.

— Не можешь! Мозг человека, даже такого как ты мощнее любого вычислителя. А ты не можешь! А скажи мне, что находится под креслом штурмана в этом корвете? А потом мы зайдём и проверим. Это же гипноз — всё выдумано тобой. Вот и скажи — что ты там выдумала? А? Под креслом?

— А там что — есть кресло штурмана?

— Снова промах! Ты не можешь придумать то, что ты не видела!

Бродяжка вдруг зажмурилась и выпалила.

— Там под креслом или ничего или пыль или… или…

— Не знаешь! — Я торжествующе ухмыльнулся.

— А ты знаешь? — Она открыла глаза и посмотрела на меня.

— Знаю! Но — не скажу.

— Ну скажиии… — она преображалась на глазах, появилось любопытство, прорезались просящие нотки.

— Нет! — Я сложил руки на груди.

— Ну пожалуйста… Ну скажи… Ну что же там?!

Нужно было что-то срочно придумать и я быстро перебирал возможные варианты. Сказать ничего? Проигрыш. Окурок? Она и так знает, что я курю. Коробка шоколадных конфет? Банально. Букет? А где я сейчас его достану? И тут не иначе чёрт дёрнул меня ляпнуть.

— Презерватив.

— Что?!

— Ну… Так получилось, понимаешь…

Теперь передо мной стояла не любознательная, сгорающая от любопытства девушка. О, нет! Это была богиня ярости и негодования, фурия и глубоко оскорблённая женщина.

— Меня… Там! Пытали! Мучили! Издевались надо мной, а он?! — Она растопырила пальцы и наверное бы вцепилась в меня, если б не Александер, успевший обхватить её сзади и сдержавший её рывок ко мне.

— Пусти! — Она яростно выдиралась из его объятий. — Я там… А он… Гад! Да пусти ты уже меня! Он там с девками крашенными!

На всякий случай я отошёл на несколько шагов назад, морально готовясь рвануть вверх по трапу — если она всё же вырвется.

— Бродяжка, ну, ты успокойся, — я примирительно поднял руки вверх. — Я пошутил. Шутка.

— Шутка?! — он рванулась и почти было вырвалась из рук напарника. — Шутка?! Да я тебе сама всё оторву, кобель проклятый! Мы значит — страдаем, а он! На наш корабль баб водит?!

— Не было ни кого! Честно! Пошутил я! — Я продолжил пятиться и уже стоял на нижней ступеньке трапа.

— Честно?

— Честно! Ну, правда, никого! По вам скучал… И страдал. Да мы оба страдали! На пару!

— Ты страдал? — Она повернула голову обращаясь к Александеру и тот энергично закивал, впрочем не спеша выпускать её из своих объятий.

— Страдальцы! Тоже мне! — Она фыркнула, но уже куда менее агрессивно. — Отпусти. Не буду бить… вас. Хотя стоило!

— А ты точно не будешь? — Спросил Александер, выпуская её из кольца своих рук.

— Не буду, не буду. Вот только сначала корабль проверю. Кобели!

Спустя час мы пили чай в небольшой и тесноватой кают компании корвета. Бродяжка досконально проверила все закоулки корабля и, не найдя ничего компрометирующего, успокоилась. Так что наше чаепитие с попутным примирением и составлением планов по вызволению Аришы проходило мирно, спокойно и конструктивно.

— Скажи, — я отхлебнул из чашки и поставил её на блюдечко. — Бродяжка, ты же придуривалась? Я про твой типа гипноз. Играла? И давно?

— Ну… — протянула она, внимательно вылавливая ложечкой чаинки. — Ну… Когда охранника у решётки увидела.

— И молчала?

— Я не молчала. — Теперь она пристально разглядывала выловленную чаинку. — Я же разговаривала. С вами.

— Ага! Дурила нас. — Подключился к обсуждению столь интересной темы Александер.

— А мы… Я. Так старался тебя из гипноза вывести. И деликатесы, и цветы! Даже ванну шампанского организовал. Со свечами!

— Это было так мило… — она наконец перестала изучать несчастную чаинку и мечтательно уставилась на потолок кают компании. — За мной же никто ещё не ухаживал, это было…

— Не ври! — Наверное излишне грубо прервал её я. — Я пыль с тебя протирал! Когда ты тем цилиндром была. Оранжевым.

— Фи! — Она недовольно наморщила носик. — Грубиян. Эх… как ты, — она потянулась к Александеру и чмокнула его в щёку. — Красиво ухаживал. И даже ночью…

При этих словах мой напарник начал быстро краснеть и надолго приник к своей кружке с чаем.

— Мне и сейчас кажется, что это всё вокруг, какое-то наваждение, гипноз какой-то.

— Во! — Я протянул в её сторону кулак. — И даже не думай!

— Всё же грубый ты. — Она вздохнула, впрочем без обиды, глотнула чая и сменила тему. — Вы уже придумали, как Аришу вытаскивать будем?

Мы с Александером переглянулись и я ответил.

— Кое какие мысли у нас есть, в общих чертах, так сказать.

— А давайте я угадаю? — Она поёрзала на диванчика, устраиваясь по удобнее. — Вы планировали на этом корвете ворваться в тихую обитель стреляя направо и налево, разогнать старушек монахинь и вынести Аришу на руках из горящих обломков монастыря? Да?

Мы с напарником переглянулись.

— Ну… — Неуверенно протянули мы хором.

— Всё с вами ясно. Мужланы. — Подвела итог нашего планирования она. — Никакого изящества и полное отсутствие фантазии.

— А что? — Набычившись произнёс Александер. — Неплохой же план. Был. Вон и корвет боевой достали.

— Там же бабушки. Старушки. — прервала его Бродяжка.

— Старушки. — Передразнил её я. — Ты бы видела как эти старушки лихо стволами крутят.

— Вот поэтому ваш план никуда и не годится. Неужто не поняли?

— Не-а. — снова, практически хором, ответили мы.