— Что?

Тод только махнул рукой и начал просматривать бумагу. Дочитав её он бережно положил её на стол, к остальным и медленно приподнялся. Сел обратно. Медленно, не глядя на меня собрал бумаги и направился к своему столу.

— А можно мне посмотреть? — Подала голос Бродяжка и потянулась к предмету, завёрнутому в бумагу.

— Погоди, — прервал её Тод, — ты, — он ткнул пальцем в меня, — ты это приволок, тебе и разбираться. Возьми.

Я протянул руку, взял предмет и начал разворачивать бумагу. Завёрнуто было на совесть и, когда я размотал все слои, на столе лежала вторая половинка ореха — точная копия той, что была в коробочке.

— Этого я и боялся, — Тод снова заглотил капсулу.

— Брат Тод, — встрепенулась Ариша. — Нельзя столько стимов глотать, ты на себя посмотри, глаза красные как у кролика, руки дрожат.

Но он только отмахнулся.

— Сложи их, — приказал он мне. Я пожал плечами, взял половинку из коробочки и поднёс её к той, что была в цисте.

Хлоп!

Половинки выскочили из моих рук и с звонким, негромким щелчком соединились, образовав неправильной формы округлый предмет. По его поверхности пробежали волны, стирая тонкую линию стыка. Орех повисел в воздухе секунды три и медленно опустился на пол. Мы все, включая Тода, как по команде или как получившие разрешение выдохнули.

Орешек спокойно лежал на поверхности стола и я ткнул его пальцем, отчего он качнулся и вдруг покатился по замысловатой траектории. Вот он описал круг и приблизился ко мне. Тод откинулся на спинку стула, максимально отдаляясь от стола и даже поднял руки в жесте отказа — растопырив пальцы и как бы отталкивая неведомое предложение. Шарик вздрогнул, качнулся и возобновил движение. Мы молча следили за его движением и только краем глаза я заметил, как начал привставать Тод — он увидел куда катится артефакт.

— Нет! — вдруг заорал он. — Не смей! Не трогай!

Но было поздно — шарик подкатился и закачался как в раздумьях напротив Бродяжки и она вытянула палец, желая прижать его к поверхности стола и остановить его колебания.

— Нет! Не касайся!

Но она уже положила свой тонкий палец на его поверхность.

Пару секунд как будто ничего не происходило, но потом весь орешек зарябил и начал подниматься вверх — вместе с Бродяжкиным пальцем.

Я поднял глаза и увидел, что она сама встаёт, встаёт в очень неудобной, невозможной для человека позе — как сидела, наклонившись над столом — так и встаёт. При этом её лицо стало каким-то мёртвым, отрешённым что ли. Вот она выпрямилась, отняла палец от шарика и развернула ладонь поверхностью вверх. Орешек тут же совершил круговой облёт ладони и завис над ней, продолжая рядиться небольшими волнами.

— Информация. Накопление. Сбор. Передача. — Безжизненным голосом начала говорить Бродяжка. На её лице шевелились только губы, лицо так и сохраняло отрешённость.

— Накопление. Передача. — Шарик над её ладонью начал светиться. Он уже мог поспорить с обычной лампочкой, когда резко потух и начал становиться прозрачным. Сначала как мутный студень, потом как царапанное оргстекло, и наконец он практически пропал — над Бродяжкиной ладонью дрожало марево, как бывает в сильную жару над дорогой, угадывались только очертания чего-то небольшого и округлого.

— Информация. Нако… — она вздрогнула всем телом, когда марево начало погружаться в её ладонь и пошатнулась, заваливаясь в падении.

Лязгнул падающий стул — это Александер, сбросив оцепенение метнулся к падающей девушке и подхватил её под руки, не давая свалиться окончательно.

— Стой! — Вдруг рявкнул Тод. — Отпусти её! — Я повернулся. В его руке был древний пистолет с круглым барабаном магазина.

— Положи и отойди, — скомандовал он Александеру, удерживая в прицеле безжизненное тело Бродяжки.

— Тод! Сдурел? Брось ствол! — Александер аккуратно усадил её на стул. Бродяжка тут же распласталась по столу в позе крепко спящего человека.

— Отойди! Это вторжение! — Стул Тода взвизгнул, царапая каменное покрытие пола ножками.

— Брат Тод, — попыталась разрядить обстановку Ариша. — Успокойся, это всё твои стимуляторы. Мы сейчас приведём её в сознание и она нам всё расска…

Багх! — Грохнул выстрел и я автоматически втянул голову в плечи.

Комнату заполнила сизая дымка от выстрела. Эвон оно как… пронеслась в голове дурацкая мысль.

Сквозь дымку я видел, как Ариша метнулась к Тоду и начала выкручивать пистолет из его пальцев.

Багх! Багх! — Громыхнуло ещё два раза, но ствол был уже направлен в потолок — сверху посыпались обломки плит подвесного потолка.

— Арг… Аришшш… ппустиии… Ересь! — Шипел Тод борясь с ней за пистолет. — Измена, — вдруг заорал он, выпустив ствол и отшатнувшись, сунул руку себе за спину. Миг — и в его руке блеснуло тонкое лезвие кортика.

— Тод, успокойся, — Ариша попробовала его урезонить, но он только взмахнул клинком, принимая боевую стойку.

— Измена… Ересь в рядах! — Его глаза пробежали по нам и я удивился их красноте.

— Измена! — Он сделал колющий удар сверху вниз, целя Ариша в горло, но она отскочила и навела пистолет на него.

— Тод! Очнись!

— Вы все под её воздействием! Все заражены! Все! — Он отступил на полшага и что-то нажал на столе.

— Вы все арестованы! — Он перехватил кортик и, держа его горизонтально, сделал новый выпад в Аришу.

— Тревога! Вторжение! Тревога! Это не учение! Вторжение! — Разнеслись слова из динамиков, расположенных по углам комнатки. Вдогон к этим словам взревела сирена.

— Вы арестованы! Лечь на пол! — Его лицо посинело и клинок дрожал, лезвие описывало приличные по размеру дуги и восьмёрки.

Багх! — Пистолет рявкнул в руках Ариши и в помещении стало совсем уж дымно — вентиляция явно не справлялась с подобным. Тод отшатнулся — пуля прошла совсем в притир с его головой и Ариша, пользуясь его замешательством, швырнула оружие в него. Он машинально поднял кортик клинком вверх, ставя блок и она прыгнула на него, сбивая на пол.

— Всем стоять! Не двигаться! — Во всей этой кутерьме я и не заметил, как дверь просто пропала и комната наполнилась людьми. Впереди, держа всех нас на прицеле укороченных карабинов стояло несколько штурмовиков.

— Врача, срочно врача! — Раздался с пола голос Ариши. Я дёрнулся было привстать — посмотреть, но пара стволов, немедленно развернувшихся в мою сторону, заставили меня сесть обратно.

Сквозь штурмовиков просочились, протекли две фигуры — одна в белом комбинезоне медика, вторая — в таком же чёрном, как и у штурмовиков, только с большой буквой I над сердцем.

Медик встал на колени над телом Тода, а Ариша медленно поднялась, что бы тут же оказаться на прицеле карабинов.

— Ммятеж… Ересь… проникла… — раздался снизу хрип Тода и его заглушили быстрые команды медика, вызывавшего бригаду себе в помощь. Штурмовики расступились, продолжая удерживать нас в прицеле и прибывшая пара медбратьев, подхватив Тода под руки и ноги сноровисто утащила его из комнаты.

— Так. — Мужчина в чёрном развернулся к нам лицом.

— Ариша, ты можешь объяснить, что тут произошло? Мы засекли стрельбу, сигнал о вторжении и заражении. Что тут творится?

— Брат Дмитрий. — Ариша замолчала, собираясь с мыслями. — Мне трудно объяснить, но мне кажется, что Тод… — её прервал писк кома у брата Дмитрия и он жестом попросил её замолчать, одновременно вставляя модуль связи в ухо.

— Да, на месте. Слушаю… Да?… Даже так?… Продолжай. — Он слушал доклад и его лицо начало бледнеть. Наверное, доклад закончился — Дмитрий отступил на пару шагов назад, к штурмовикам и коротко распорядился. — Взять! В допросные! Эту — он показал на Бродяжку. — В пятую лабу.

Штурмовики бросились на нас и быстро упаковали по всем правилам. Не знаю как остальные, но я решил не сопротивляться, помня свой предыдущий опыт.

Допросная оказалась простой камерой-одиночкой. В ней я провёл следующие, не самые лучшие несколько дней своей жизни. Анализы, просвечивания, прощупывание и снова анализы. Тесты, допросы, уколы и снова тесты и допросы. Как ни странно, но про артефакт меня не спрашивали. Вопросы в основном касались моего видения мира, людей, продуктов питания — всего кроме космоса и артефактов. Сколько это длилось? Не знаю. Но в один из дней передо мной просто извинились, вернули одежду и выставили за дверь.