— Это что было? — спрашиваю её, продолжая вертеть ручку джоя.

— Новые охладители, — отвечает она, судя по тону — сквозь сжатые зубы. Ну да, ей сейчас не сладко, из всех семи стволов отстреливаться-то. Ну да сама нарвалась…

Снова тычу клавишу банки и тут же прожимаю соседнюю — управляющую хладагентом. Температура скачком повышается до сотни, но тут же столбик индикатора начинает спадать. Норм! Жить можно.

От нашего поля остаются гореть синим две полоски из трёх, но и количество преследователей уменьшилось. Уж не знаю — было это следствием её стрельбы или нашим преследователям просто надоела такая гонка — но за нами следовали только два корабля, которые временами постреливали в нас. Впрочем, без особого успеха. Вот ещё одна отметка начала резко сбрасывать скорость, откатываясь за корму. Может посчитал полученные повреждения чрезмерными или просто надоела такая гонка — не знаю. Да и знать особо не хочу.

— Чего спишь? Давай всю на стволы и разворачивайся!

— Зачем?

— Я. Его. Хочу!

— Эммм… милая… а ты меня не хочешь?

Ответа нет. Вздыхаю и перенаправляю поток энергии ректора на оружейные системы, попутно сбрасывая скорость и закладывая максимально крутой для этой громадины вираж. Медленно, очень медленно, преследующий нас истребитель переползает в переднюю полусферу. Выжимаю газ и дистанция начинает резко сокращаться. Оба корабля практически одновременно открывают огонь — но в таком столкновении шанса у нашего противника нет. И он, не успев отвернуть, распухает взрывом.

Торопливо разворачиваю Катер, оставляя побоище за кормой.

— Ты видел? Нет, ты видел? — начинает теребить меня вопросами напарница.

— Что я должен был видеть?

— Как я его, а? Лазерами щит, а потом — в кабину очередями. Снайперская работа, да?

Киваю, прокладывая курс обратно к брату Тоду.

— Эй, погоди. Куда это ты собрался?

— Всё. Испытания окончены.

— Но я ещё хочу!

— Перебьёшься.

— Но, мой капитан…, вы же не обидите девушку?

Поворачиваюсь к ней в кресле — её огромные глазищи полны слёз. Взгляд наивной и трагически обманутой девочки, даже бровки домиком сделала. Однако… современные технологии, да…

— Скажи, — стараясь не смотреть ей в глаза спрашиваю её. — А жидкость для слёз у тебя откуда?

— Подсоленный раствор питьевой воды, идентичен слезам, запас около литра… Эй! Так не честно!

Довольно хмыкаю и деактивирую оружие, готовясь к прыжку.

— Доволен, да? — Она пытается повторить атаку, меняя тактику — теперь она призывно закусывает губу и принимает эротично вольготную позу, ну, насколько её можно принять в кресле. — Ну, давай, милый, — страстно шепчет она. — Ещё два… нет три врага и я…

— Испытания завершены, — максимально ледяным тоном прерываю её. — Прыжок!

И корабль скрывается в тумане гиперперехода.

До Станции добрались без приключений, никто не пытался нас перехватить, что вызвало целый вал недовольного брюзжания напарницы. Брюзжание сводилось к тому что кругом одни трусы и эгоисты. Трусы — так как боятся напасть на этот милый кораблик, ну а эгоистом было объявлено всё мужское население галактики вообще и конкретно — я.

На платформе, всё на той же — сороковой, нас встречала Ариша и, едва мы спустились по трапу, как она потащила нас к Тоду. На доклад.

— Он вас заждался уже! Где вас носило? Сказано же было — испытания внутри системы!

— Ну, — я решил принять огонь на себя, но не потому что был рыцарем, им-то я как раз был, а по той причине, что Бродяжка решила обидеться на меня всерьёз и завела игру в молчанку, отделываясь короткими «Угу» или «Не-а».

— Мы решили более полные испытания провести.

— Провели?

— Угу, — угукнула напарница.

— Проблемы были?

— Не-а.

— Так. — Ариша резко остановилась и развернулась ко мне. — Что ты с ней сделал? — спросила она, обнимая Бродяжку.

Пожимаю плечами:

— Да ничего не делал.

— Он мне… он… пострелять не дааааал! — И напарница начала весьма натурально рыдать, зарывшись лицом в комбез Инквизиторши.

— Тебе не стыдно? — Ариша укоризненно посмотрела на меня. — Ну дал бы ей пальнуть, делов-то.

И — поглаживая её по голове начала шептать что-то успокоительное типа, всё нормально, я тебе дам пострелять, сейчас братику доложимся и в тир пойдём.

— Хм… если бы я ей дал — в той системе бы живых не осталось. — Пытаюсь отбиться я.

— Вечно вы, мужики, всё преувеличиваете, — продолжая поглаживать Бродяжку по голове процедила в мой адрес Ариша. — Вот, довёл ребёнка до слёз.

— Ничего, поплачет и перестанет. Да и слёз у неё — всего литр. Скоро кончатся.

Бродяжка резко прекратила рыдать и развернулась ко мне — остаток пути до кабинета брата Тода я прошёл очень быстро, уворачиваясь от её пинков и тычков в спину и ниже.

— Ну, как испытания? — Брат Тод был сама любезность. Он даже собственноручно выдвинул стулья дамам, так, что за столом я оказался напротив двух весьма недовольных мной девушек. Не лучшее соседство скажу я вам.

— Рассказывай, — карандаш в его руке развернулся в мою сторону.

— Ну, что сказать… Резак — хороший корабль. Быстрый. Очень. Да. Вооружение приемлемое. Щиты, если их укрепить — хороши. Отделка, да и вообще — весь он, красив. Вот.

— И всё? — Тод был удивлён. — Вы хрен знает где мотались… и это всё, что ты можешь сказать?

— Мы провели ряд боевых испытаний, — начал я косясь на напарницу, но она молчала, старательно избегая моего взгляда.

— В бою против Анаконды… Эххх… да что тут говорить. Девятка и то лучше маневрирует! Меня Анаконда перекрутила. Красив Резак, да. И щиты и скорость, а остальное… — Разочаровано машу рукой: — я на своей Конде останусь.

— Так тебе Резак ни кто и не даст, — хмыкает Тод и карандаш в его руке меняет направление, указывая на напарницу.

— А ты, разумный, что скажешь.

— Разумная, поправляет его Бродяжка.

— Ах, даже так? Ну-ну. Говори.

— Корабль класса Имперский Резак показал свою пригодность в сфере боевого применения как прорыватель блокады или в роли скоростного транспорта, — начинает докладывать она, слегка прикрыв глаза. — Так же он будет востребован контрабандистами и теневыми структурами, рангом не ниже пиратских Баронов, в следствии повышенной комфортности и скорости. Задержать или перехватить данную модель крайне сложно, а наличие сверхкрупного трюма однозначно позиционирует его как оптимальную модель для решения указанных задач. Доклад закончен.

Какое-то время Тод молча сидит, затем встаёт и начинает прохаживаться за спинами девушек.

— Значит — для контрабасников?

Мы дружно и почти синхронно киваем.

— Империя вам доверила испытания новейшего боевого оружия… а вы? Эх…

Он садится и прячет лицо в ладонях.

Снова сидим около минуты в тишине.

— Ладно! — Он отрывает ладони от лица и в своей манере бьёт ими о поверхность стола.

— Что есть, то есть… Испытали, целыми вернулись — молодцы. Тебе, — он смотрит на меня. — Будет награда.

— Сколько?

Ариша и Бродяжка одновременно вздыхают.

— Ты такой… такой… матерьяльный! — Кривится Ариша.

— Угу. Бесчувственный, сухой, не романтичный и расчётливый. — Это уже Бродяжка.

Кто б говорил, думаю я, удерживаясь от озвучивания подобных мыслей.

— И премию получишь, и — Тод подмигивает мне. — Романтику.

— Ээээ… что?

Он снова встаёт и начинает прохаживаться — в этот раз за моей спиной.

— Ты же хотел командовать авианосцем?

Киваю. Я — и командир авианосца. Ух… Представил себя на ГКП Имперского авика, он-то серьёзно крупнее крейсера будет…, и я — в белом адмиральском мундире… Неужто оценили меня? Нашли, рассмотрели мой потенциал…

— Мы забрали твою Анаконду для доработки.

Что…?

Его ладонь опускается мне на плечо, удерживая меня от вопросов.

— На неё будут установлены новые, экспериментальные модули, — он подходит к торцу стола и наклоняется, заглядывая мне в лицо. — Для адмирала ты молод. Может когда-нибудь… потом…

Он снова вглядывается в моё лицо и отрицательно качает головой:

— Хотя… вряд ли.

— Что… Почему?

— Мы добавим тебе пару отсеков с истребителями. С лёгкими. И отсек со Скарабеем. Знаю — с последним ты знаком.

— Погодите… два истребителя? А кто ими управлять будет?

Тод возобновляет своё патрулирование у меня за спиной.

— Мы и об этом подумали.