Чтобы восстановить справедливость, Сулейман 15 октября 1535 года пожаловал Хайр-эд-Дину фирман (указ), возводивший преданного слугу в достоинство капудан-паши (главнокомандующего османским фло­том) и бейлербея (бея над беями, по европейским понятиям - вице-короля) Северной Африки.

Барбаросса не обманул доверия своего благодетеля. В феврале 1536 году он был направлен султаном к Франциску I, чтобы защитить Францию от притязаний Карла. Когда его корабли проходили Мессинским про­ливом, их неожиданно обстреляли пушки города Реджо-ди-Калабрия. Трудно сказать, на что рассчитывали го­родские власти: должно быть, у них просто сдали нервы. Расплата за это легкомыслие последовала незамедли­тельно: Барбаросса огнем судовых орудий подавил ба­тареи Реджо, а высаженные на берег двенадцать тысяч янычаров предали город огню и мечу. После того как пиратские галеры прибыли в Марсель, где Барбароссу встретили как самого сул­тана, Франциск довольно скоро пожалел о своей опрометчивой просьбе: пира­ты методично и без разбора грабили все подряд до самой Лигурии, И французам приходилось за умопомрачительные суммы выкупать кораблях у них своих же соотечест­венников. Никакие увещевания не действовали на же­лезного Хайр-эд-Дина. Наконец Франциск I уведомил Сулеймана, что помощь больше не требуется, и флот Барбароссы отбыл восвояси вдоль побережья Италии, разграбив по пути все острова от Эльбы до Липары, какие оказывались на его пути. Чуть позже Барбаросса захватил Бизерту и несколько островов, принадлежав­ших Венеции.

Бомбарда XIV-XV веков, часто использовавшаяся на кораблях.

Однако 1537 год оказался несчастливым для капудан-паши: в стычке с Дориа около Мессины он потерял двенадцать галер. Ярость Барбароссы слегка улеглась лишь после того, как молодцы с уцелевших его кораб­лей затопили кровью побережья Апулии и острова Корфу. Дориа между тем торжествовал победу, осыпае­мый милостями Карла. Но радость была преждевре­менной. Год спустя, 25 сентября 1538 года в морском сражении у Ионических островов, в заливе Превеза, флот капудан-паши наголову разгромил испанско-вене­цианскую армаду, которой командовал Андреа Дориа, после чего Венеция, скрепя сердце, вынуждена была за­ключить позорный мир с Турцией. А еще через два года Хайр-эд-Дин закрепил свое превосходство на море, уничтожив другой христианский флот при Кандии, у северных берегов Крита.

Союз султана с Хайр-эд-Дином очень напоминает аналогичный союз понтийского царя Митридата с киликийцами. Как и те, варварийские разбойники всегда бы­ли уверены в поддержке и благосклонности султана. Султан, со своей стороны, отчетливо сознавая, что его подданных трудно назвать морской нацией, возлагал на пиратов все свои надежды на море и именно в алжир­ских молодцах видел своих учителей в области море­ходства и судостроения.

Престиж Карла в Европе таял на глазах, необходи­мо было срочно спасать его. Единственное, что могло восстановить сильно пошатнувшийся авторитет импера­тора,- это ликвидация пиратской столицы Средиземно­морья - Алжира. На разработку плана его захвата ушло около трех лет.

Флагманская каравелла Андреа Дориа. Модель.

Осенью 1541 года Карл решил, что час настал: Хайр-эд-Дин загостился в Стамбуле (у него был там собственный великолепный дворец с видом на Босфор) и гарнизон Алжира возглавлял его сын Хасан, молодой и неопытный, как надеялись испанцы. Он не догадался даже закрыть ворота города! 19 октября от пятисот до шестисот христианских кораблей под флагами чуть ли не всей Европы появились на рейде Алжира. На мостике флагманского корабля Андреа Дориа стоял с подзорной трубой в руке император. Герцог Альба отда­вал последние указания армии: предстояло высадиться на мысе Матифу и штурмовать стены города-крепости.

Однако испанцев подвела погода. На море было вол­нение, не сильное, но вполне достаточное для того, чтобы лодки с штурмовыми группами, сидевшие в воде почти по планширь, продвигались к берегу с черепашьей скоростью. Стремительной атаки не получилось, алжир­цы успели подготовиться. Император просчитался и на этот раз. Сопровождавший его войско знаменосец маль­тийских рыцарей в бессильной ярости вонзил свой кинжал в захлопнувшиеся перед европейцами ворота Востока. В этой битве погибло более десяти тысяч хрис­тиан, а пленных, сообщают летописцы, было столько, что на рынках рабов за них «нельзя было получить даже луковицы». Карл взошел на свой флагманский корабль последним, в бессильной ярости разрывая на себе доро­гие кружева.

Победа пиратов была полной. Вскоре они без особо­го труда возвратили себе Джербу. Франциск I заклю­чил с Сулейманом политический и наступательный союз, направленный против Карла V, и 22 августа 1543 года французы при помощи Барбароссы захватили Ниццу, где варварийцы обратили в рабство более пяти тысяч жителей. Они привезли их в Тулонский порт, предо­ставленный им Франциском для базирования, и распро­давали по дешевке в Марселе в течение нескольких последующих лет, пока 19 июня 1547 года Сулейман не заключил с Карлом пятилетнее перемирие и не отозвал Барбароссу из Франции.

Хайр-эд-Дин умер в своем константинопольском дворце 4 июля 1546 года в весьма почтенном возрасте (год его рождения в точности неизвестен) и был похо­ронен в мавзолее как национальный герой.

После смерти Барбароссы II бейлербеем Северной Африки стал его сын Хасан, но в этой должности ему пришлось пробыть всего четыре года: Хасан никак не мог взять в толк, почему союз Стамбула и Парижа должен лишать его возможности грабить плодородные и богатые берега южной Франции.

Памятуя о союзническом долге, султан был вынуж­ден отстранить Хасана от должности и назначить на его место Салаха, совершившего немало подвигов плечом к плечу с Барбароссой. Салах успел отвоевать у испан­цев Бужи, но внезапно умер при подготовке штурма Орана, процарствовав лишь три года.

Подготовку штурма продолжил начальник янычаров Хасан-Корсо, присвоивший себе вместе с титулом глав­нокомандующего и титул бейлербея. Султан, недоволь­ный тем, что этот вопрос был улажен без него, отозвал войска от Орана, а бейлербеем назначил Мухаммеда Курдогли.

В Алжире наступило двоевластие, сменившееся вскоре полным безвластием: Хасан-Корсо умер от го­лода на необитаемой скале в море, куда его высадили люди Курдогли, Курдогли немного времени спустя по­гиб от кинжала племенного вождя Юсуфа, а Юсуф каким-нибудь месяцем позже тихо скончался от чумы.

Перебрав все возможные кандидатуры и не найдя достойной, султан вернул титул бейлербея Хасану. Сын Хайр-эд-Дина больше не повторил ошибки, допущен­ной шесть лет назад, и оставался в этой должности десять лет, до своей смерти, пережив и самого Сулеймана, умершего 6 сентября 1566 года в Сигетваре во время очередного похода на Венгрию.

В 1556 году почил в бозе и Карл V, испанский трон занял его сын Филипп II. Почти все время своего царствования Карл противостоял Хайр-эд-Дину. Теперь место того и другого заняли их сыновья. Великое противостояние Востока и Запада продолжалось в но­вом поколении.

Опорой Хасана был его великолепный флот, воз­главляемый талантливыми адмиралами, чьи имена были хорошо известны и в христианском мире. Ярче всех в этом созвездии блистал уже знакомый нам Драгут. Он многим был обязан отцу Хасана, Барбароссе II.

И у него были свои счеты с христианами. Вначале он промышлял в Восточном Средиземноморье с эскадрой из дюжины кораблей, но однажды счастье отвернулось от него, и Драгут попал в плен к Андреа Дориа. Три или четыре года, проведенные им в качестве гребца на итальянской галере, превратили его в личного врага До­риа, и он поклялся отомстить ему. Хайр-эд-Дин выку­пил его за три тысячи крон, прибегнув к посредни­честву рыцарей Мальтийского ордена, и Драгут, приняв командование варварийским флотом, принялся за ук­репление Джербы - своей главной базы, откуда он на­меревался руководить боевыми операциями.