Янка писала именно песни, не требующие никаких украшений, никаких определений; чистые и открытые, не принуждающие человека к действию, а призывающие задуматься о себе, о мире. Но песни эти, в свою очередь, отнимали много жизненной силы у их авторов. Их было очень немного — людей, занимающихся именно песней, к ним я отношу Янку и Башлачева. И обоих сейчас уже нет в живых.
Песни Янки, прежде всего — горький плач, тяжелые, через боль спетые откровения, страшные в своей безысходности.
Так иди и твори, что надо, не бойся, никто не накажет. Теперь ничего не свято… («Порой Умирают Боги», 1985) Мы под прицелом тысяч ваших фраз, А вы за стенкой, рухнувшей на нас… («Мы По Колено…», 1987) Проникший в щели конвой заклеит окна травой, Нас поведут на убой. Перекрестится герой, шагнет в раздвинутый строй, Вперед, за Родину в бой! И сгинут злые враги, кто не надел сапоги, Кто не простился с собой. Кто не покончил с собой — Всех поведут на убой. На то особый отдел, на то особый режим, На то особый резон. («Особый Резон», 1987) Собирайся, народ, на бессмысленный сход, На всемирный совет — как обставить нам наш бред. Вклинить волю свою в идиотском краю, Посидеть, помолчать, да по столу постучать… («От Большого Ума…», 1988) Коммерчески успешно принародно подыхать, О камни разбивать фотогеничное лицо, просить по-человечески, заглядывать в глаза Добрым прохожим Продана смерть моя… («Продано», 1989)Всю жизнь Яна шла по трамвайным рельсам — выбранный ею путь оказался именно ими — рельсами. И конец которых всегда только один. В мае 1991 года Яны не стало.
А мы пойдем с тобою погуляем по трамвайным рельсам, Посидим на трубах у начала кольцевой дороги, Нашим теплым ветром будет черный дым с трубы завода, Путеводною звездою будет желтая тарелка светофора. Если нам удастся, мы до ночи не вернемся в клетку, Мы должны за две секунды зарываться в землю, Чтоб остаться там лежать, когда по нам поедут серые машины, Увозя с собою тех, кто не сумел и не хотел в грязи валяться. Если мы успеем — мы продолжим путь по шпалам, Ты увидишь небо, я увижу землю на твоих подошвах, Надо будет сжечь в печи одежду, если мы вернемся. Если нас не встретят на пороге синие фуражки. Если встретят, ты молчи, что мы гуляли по трамвайным рельсам — Это первый признак преступления или шизофрении, А с портрета будет улыбаться нам Железный Феликс, Это будет очень долго, это будет справедливым Наказанием за то, что мы гуляли по трамвайным рельсам, Нас убьют с тобой за то, что мы гуляли по трамвайным рельсам.Материал подготовил Стерх.
«Темная Лошадка», Новосибирск, 6(43)/1998 г.
ИНТЕРВЬЮ
ЕГОР ЛЕТОВ О ЯНКЕ
из интервью: ПАНКИ В СВОЕМ КРУГУ
А.: Какие ты видишь перспективы, ближайшие для твоей группы?
Е.: Приеду, запишу новый альбом. Сейчас я набрал новый состав. Янка вот сочиняет тексты и играет на басе и гитаре, на басе довольно хорошо, что удивительно.
А.: И тексты сочиняет?
Е.: Да, и тексты сочиняет. Она сейчас в Питере осталась, на НОЛЬ хотела сходить.
А.: Передавай ей привет от ИНСТРУКЦИИ.
Е.: Вообще-то, баба — панк, к хиппизму отношения не имеет, чистый панк, агрессивный. Причем ужасно любит панк-рок, только его и слушает, и, вообще, тащится.
A.: Я очень рад, наша баба.
Артур Струков.
«Сибирская Язва», Тюмень, 1/88 г.
из интервью: ОДИНОЧКИ ОПАСНЕЕ ДЛЯ СОЦИУМА, ЧЕМ ЦЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
B.: Как в этом аспекте соотносятся панк и пост-панк? И кого бы ты к ним отнес?
Е.: Панк — EXPLOITED, GBH, UK SUBS, SEX PISTOLS, у нас — ИНСТРУКЦИЯ ПО ВЫЖИВАНИЮ, ВТОРОЙ ЭШЕЛОН, мы, МАНАГЕР АНАРХИЯ, новосибирские ПИЩЕВЫЕ ОТХОДЫ, ПИГМЕИ, ПОГО. Пост-панк — BIRTHDAY PARTY, SIOUXSIE & THE BANSHEES, THE CURE, ECHO & THE BUNNYMEN, у нас — ВЕЛИКИЕ ОКТЯБРИ, т. е. Янка и ее группа. Тут такой момент: если панк состоит из действительно естественных, животных инстинктов, то пост-панк — это люди, которые поняли, что они не могут жить ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС. А хотелось бы. Поэтому пост-панк — это музыка очень больная.
«УРлайт», Москва, 6/90 г.
из интервью: КОНЕЦ НАСТУПАЕТ ТОГДА, КОГДА УНИЧТОЖАЕТСЯ ЖИВАЯ ЭНЕРГИЯ ТВОРЧЕСТВА
ПНС: Сколько всего альбомов вы записали?
Е. Л.: Всего? Около 15-ти. Значит так. 1985 год — Поганая Молодежь, Оптимизм; 87 — Красный Альбом, Хорошо, Тоталитаризм, Некофилия; 88 — Все Идет По Плану, Так Закалялась Сталь, Боевой Стимул, 30-минутный зальник Песни Радости И Счастья; 89 — Война, Здорово И Вечно, Армагеддон-Попс, Русское Поле Экспериментов, еще сборник Красный Марш — это различные варианты песен, ранее нигде не встречавшиеся. Еще несколько сольников. Я вообще думаю, что больше альбомы выходить не будут. Вот после Барнаула два раза выступим и все. Потом с Янкой буду выступать.
ПНС: Сколько альбомов ты записал с Янкой?
Е. Л.: Так… Не Положено — 87 г., Домой! — 89 г., Ангедония — 89. Есть еще Тюменский Альбом, но Янка от него отказалась. В записи Тюменского Альбома принимал участие барабанщик из ИНСТРУКЦИИ ПО ВЫЖИВАНИЮ, он страшно лажал. Запись вообще получилась стремная. Но этот альбом более известен, чем остальные. У Янки пластинка готовится на отделении «Мелодии», кооператив «Апрель», по-моему. Единственное условие — без матов. Поэтому из двух альбомов Янки будет сборник.
ПНС: А тебе здесь не светит пластиночка?
Е. Л.: Я не хочу. Они предлагали, я отказался. Я с официальной формацией никаких отношений не имею принципиально, потому что все это потом обесценивается. Я не хочу, чтобы с нами было то же самое, что с АКВАРИУМОМ. Даже то, что мы вступили в ЛРК, дало повод к тому, что говорят, что мы, мол, продались. Мне непонятно, что вообще народ от нас требует. Что значит продаться? Непонятно.