Что плохо, - так это связь: родимое руководство не оставляет вниманием, требует отчета, хочет знать подробности.

  - ... успел причалить? Начали погрузку войск? Ну, хоть кто-нибудь?

  - Нет еще. Тралят и кидают серии глубинных бомб прямо у причалов. Причалы горят.

  - Что, есть подрывы?

  - Да, есть. Как минимум - три. Затонул небольшой транспорт, два других - на плаву. Больше ничего не известно.

  - Начнется массовая погрузка, - немедленно сообщите.

  - Есть.

  Так. Кажется, существует расчет не на срыв эвакуации, а на то, что погрузка все-таки начнется, а их используют "в темную". Или, все-таки, коррекция планов по ходу дела?

  - Как там?

  - Тут ад, генерал. Давят так, что отбиваться не успеваем. Китайских машин столько, что неба не видно, а мин в воде, - как клецек в мамином супе. Косоглазые совсем озверели, таранят корабли... Ладно - япошки, а от этих я ничего такого не ждал... Не знаю, как и выкрутимся-то...

  - Потопленных много?

  - Не слишком, сэр. Достоверно, один небольшой транспорт. Много поврежденных и трудно бороться с пожарами. Но мы мы уже подходим к берегу.

  - Черт побери, адмирал, одно только это и важно!

  Со временем что-то начало получаться. Он сумел подобрать неудобный для врага ритм, и оставшиеся штурмовики начали прорываться к причалам, у которых сгрудились транспорты. Во время погрузки, - а он сообщил о том, что она началась! - особо не постреляешь, а эсминцы с крейсерами, которым приходилось стрелять, по сути, над головами подопечных, не могли с прежней эффективностью защищать их своей артиллерией. Улучив момент, он бросил в бой шесть десятков "Ту-2", которые берег для какого-то крайнего случая, и угадал. Фугаски по полтонны и пирогель в сложившихся условиях произвели страшное опустошение. Дым от пожаров сделал почти невозможным сколько-нибудь точную работу с воздуха, кто-то уже тонул прямо рядом с пирсами, а два транспорта, без хода, пылающих, как свечки, буксировали подальше от берега. Сказалось "короткое плечо" подлета и свобода аэродромного маневра. Русские, по-прежнему не втягиваясь в свалку над портом, зато намертво закрыли небо над аэродромами передового базирования, и несколько попыток "проводить до дома" выбирающиеся из боя китайские самолеты кончились для сопровождающих совсем печально. Улыбчивые, душевные, простые в обращении убийцы улыбчивого, добродушного товарища Крылова просто, без изысков свалили всех, без исключения, не дав уйти никому. И что интересно: настоящих фронтовиков среди них почти не было. Сплошь молодые ребята по двадцать пять - двадцать шесть лет, а полное отсутствие рефлексии все то же. Не отвоевали свое.

  Еще одной причины он не знал, авианосцы держались поодаль, милях в сорока от берега не просто так. Инчхонские события оставались для американского командования загадкой, и оно, по возможности, осторожничало. Иногда прошлое влияет на день нынешний довольно своеобразными способами.

  И тут ему в предельно категоричной форме, без малейших объяснений приказали "быстро выводить все самолеты из боя". Да, все. Да, пусть сбрасывают груз, куда попало.

  Он весь был там, - над бухтой, наблюдая за действиями своих людей, не смотрел по сторонам и не имел к тому особой возможности, и поэтому в первую очередь увидел несколько ослепительных вспышек, над причалами, у самых причалов, над стоящими под погрузкой кораблями, и поодаль, над акваторией порта. Из-за масштабов пламя, из которого состояли облака разрывов, казалось вязким, тягучим. Медленно угасая, вспышки расплывались в небе над портом грибовидными облаками. От неожиданности он похолодел в приступе мгновенной, безотчетной паники, сердце пропустило очередной удар, но уже в следующую секунду он опомнился: взрывы действительно ужасны, но на атомные все-таки не тянут ни по каким статьям. Он знавал эти штуки еще по фронту: вон, над городом, над плацдармом тянутся широкие дуги плотного серого дыма. Старые, добрые "бураны", он совсем позабыл об их существовании, хотя, если подумать, - чего тут удивительного? Ровным счетом ничего. К тому, что руководство ведет войну с предельной жестокостью, он привык, - японцы вели себя с китайцами вообще и коммунистами в частности и еще похлеще, а это не располагает к особому мягкосердечию. Он и сам был такой, - но это они все-таки слишком. Как бы им потом не пожалеть об этом деле.

  Сквозь пелену дыма, тумана и не успевшей еще осесть распыленной воды разобрать, что творится в порту, оказалось совершенно невозможно, но уже через пять минут из этой пелены вырвались "Скайрейдеры", и навстречу им по-прежнему редко, солидно, тяжеловесно прочерчивали небо тяжелые РС "буранов". Вряд ли от атаки штурмовиков будет какой-то толк: Чжан Су-чжао не верилось, что у ракетчиков имелось сколько-нибудь заметное количество ракет, так что они успеют расстрелять их все, и теперь умрут со спокойной совестью. Удивительно, что русские вообще передали "буран" в чужие руки. Если бы эвакуация происходила только через порт* и его сооружения, там мало кто уцелел бы**.

  *В англо-американских традициях как раз проводить высадку, или эвакуацию войск морем ВНЕ портов, в данном случае существенная часть войск эвакуировалась через порт из-за крайней спешки, но, главное, из-за особенностей восточного побережья на севере полуострова: большие глубины уже неподалеку от берега, зато камни - у самого берега, скалы, обрывы, мало "пляжей", доступных для пехоты и пригодных для ее накопления. Зато немногочисленные гавани по-настоящему хороши.

  **Характерная ошибка в предсказаниях: на самом деле военные корабли и крепкие пароходы коммерческой постройки достойно держались даже против воздушного атомного взрыва. В данном случае количество жертв среди плавсостава превзошло полторы тысячи человек только в одном порту, в основном - находившиеся на открытом пространстве и в небронированных надстройках. Потеря ряда кораблей произошла, по преимуществу, из-за столкновений между собой и с портовыми сооружениями, а также из-за отсутствия борьбы за живучесть, - там, где погибла большая часть экипажа. В общем же эффект оказался таков, что было принято решение на свертывание эвакуации.

  К тому моменту, когда порт и прилегающие пляжи стали доступны обзору, и он внимательно разглядел, что удалось наделать общими силами, о себе напомнило начальство.

  - Штурмовики вернулись на палубу?

  Он прочистил горло, потому что первая попытка ответить не удалась, и ответил скрежещущим, прерывающимся, как звук заржавевшего механизма, голосом.

  - Похоже, эвакуация сворачивается...

  - Чжан, - лязгнуло в трубке, - вы меня слышите? Авиация вернулась на авианосцы?

  - В основном - да. Наши улетели недавно, и там знают, что на четверть часа могут рассчитывать.

  - Хорошо.

  - Да, сэр, я видел это собственными глазами, очень хорошо запомнил, и могу присягнуть. Это произошло вскоре после того, как на корабле...

  - Уточните, речь идет об авианосце "Корал Си", не так ли?

  - Да, сэр, точно так, как вы сказали... После того, как был осуществлен прием штурмовиков, действовавших над сушей, была объявлена воздушная тревога. Это стало для нас неожиданностью, поскольку никаких признаков атаки в тот момент не наблюдалось. Мы занимались отражением атак китайцев уже с самого утра, и успели привыкнуть к определенному порядку действий. В данном случае не было ничего подобного, сэр...

  Люди, действуя, как автоматы, привычно заняли свои места, готовясь к отражению очередной атаки, но сейчас опасность не имела ставшего привычным обличия. Кто-то показал на запад, где вдруг возникли две исчезающе-тонких белых иглы инверсионных следов. Кто-то летел по направлению к эскадре на громадной высоте, недоступной ни для палубных истребителей, ни для самых мощных зенитных орудий. Впрочем, истребители не успевали в любом случае, потому что неизвестные машины делали за одну минуту не менее десяти миль. Видимая безобидность картины не могла обмануть никого, наоборот: те, кто вынужден был безучастно наблюдать, и те, кто совершал привычные ритуалы, ждали, в принципе, одного. Как над черной Бомбой, сброшенной с огромной высоты, откроется парашют, или даже без всякого парашюта на месте одной из машин на миг загорится ослепительная точка и все вокруг зальет свет тысячи солнц... День выдался, в общем, вполне подходящий.