- Чжу, - Змеиный Полковник, дослужившийся к этому времени до звания генерал-майора, поднял на него прозрачные глаза, - не со мной. Лучше прямо скажи, что тебе нужно?

  - Мы обеспесиваем порядок, а вы не выгоняете людей за границу. На убой.

  - Это я проходил, Чжу. На улицах будет тихо, а все деньги от опиума, ханжи, певичек и игр пойдут исключительно только тебе. Не пойдет.

  - Нет. Я думай, - вы меня с кем-то путаете, генерал-инженер. Мы построим дорогу, и наступит время думать об освобождении родной земли, Калягин-тунчжи. И даже деньги мне и моим товарищам будут нужны только на это. И ни на что другое, товарись генерал-маиор. Я коммунист, как и вы, и я собираюсь быть хорошим коммунистом. Торговля в городках - хорошо, она дает людей и силу, но от грязи мы городки очистим. Там осень хоросо - готовить борцов за освобождение, я думай, мы негласно, но официально попросим о помощи великий Советский Союз. Чтобы купить оружие и обучить стойких борцов за освобождение.

  А ведь, похоже, - подумал Калягин, продолжая разглядывать китайца спокойным, ничего не упускающим взглядом, - парень не врет. Похоже, он это не ради гешефта с крупным наваром. Пожалуй, для него такое было бы мелковато, и амбиции его простираются гораздо, гораздо дальше. Надо, понятно, переговорить с Иваном Даниловичем, но я почти не сомневаюсь, что он возражать не будет. Может быть, поправит, но поддержит. Потому что это устраивает, в общем, всех.

  Надо только достроить Магистраль, потому что так, сама по себе, война неизбежна, и не надо обманывать себя, и не надо обманываться мнимым спокойствием в мире. Прежние причины войны исчерпали себя, ладно, но на их место пришли новые. Те, кто считал себя хозяевами на планете, не слишком довольны итогами минувшей мировой, а поэтому рано или поздно начнется новая. Значит, нужно, чтобы началось по тому сценарию, который нужен нам. Прием "встречного пала" не при нас придуман и не нам его отменять, но никому и в голову не должно прийти, что поджигатели - мы. Да и поджигать-то ничего не надо! Вот она, война, сразу за границей, никуда не делась, тлеет и коптит, изредка разгораясь ярким пламенем, но никогда не погасая до конца, как пресловутые тюки прессованного хлопка.

  Чудовищная, нескончаемая, непостижимая, кровавая, - при желании можно подобрать еще десяток точных эпитетов, - нелепость в соседней стране за Великой Стеной длилась и не думала заканчиваться. Китайцы продолжали резать китайцев, предавая, продавая, мирясь, ссорясь и заключая совершенно противоестественные временные союзы. И в этой кровавой каше метались, круша, разя и калеча, танковые дивизии и армейские корпуса американцев, для приличия разбавленные чахлыми британскими контингентами. Так метались, с визгом рикошетируя от массивных конструкций, не щадя правых и виноватых, бронебойные болванки в цехах Сталинградского Тракторного. Абсолютно бесполезное, бессмысленное занятие, потому что навести порядок в Китае могут только сами китайцы. Не годится даже в качестве практики, потому что хуже длительного отсутствия войны разлагают армию только столкновения со слабым и, главное, нерешительным соперником. С солдатами, которые мобилизованы насильно и не знают, за что воюют.

  - Это дело только между человеком и его совестью. С чего думаешь начать?

  - Снасяла надо укрепить городки по той стороне границы. Это надо делать быстро-быстро.

  - Дело. Что от нас, в первую очередь? Оружие?

  - Немнозецко потом. Я думаю, - снасяла инструменты. Деньги, - он поклонился, - с нас.

  - Человек от нашего друга пришел в начале Тигра. Ван Фенг собирает людей. Так что ждать его следует послезавтра утром.

  - Фенг? Прозвище или настоящее имя?

  - Пусть демоны съедят их оба, а меня не занимает ни то, ни другое.

  - Сколько он хочет?

  - Беда в том, что нисколько. Деньги мы даем генералу Ма, как прежде, этот Ван Фенг враждует с генералом, вредит ему, как только может, но на то, чтобы удержать Дунпо у него сил не хватит. Он хочет, чтобы Дунпо не было.

  - Тогда надо срочно связаться с генералом Ма.

  - Я думаю, генералу сейчас не до того, чтобы ввязываться в драку из-за такой незначительной вещи, как мы.

  - Тогда зачем мы платим ему деньги?

  - Чтобы он не объединился с Ван Фенгом. Или каким-нибудь другим шакалом, похожим на Ван Фенга. Так что, почтенный, на этот раз придется принимать бой. Жаль, потому что это плохо для ведения дел.

  - Я скажу, чтобы Сян-цзян слетал в ту сторону. Он достаточно опытен и отличит шайку нашего острого друга от прочих толп.

  - Просто слетал? Может быть, ему следует отвезти Ван Фенгу подарок?

  - Я поищу что-нибудь подходящее, но обещать не могу.

  - Может быть, - стоит обратиться к Пенгу? Пусть попросит у своих русских друзей.

  - Это было бы лучше всего, но Фенг не оставил нам времени. У нас с недавних пор живет один способный юноша, поднаторевший в варварской науке, я распоряжусь.

  - Вы считаете, что к ним уже можно подходить близко?

  - Наш юный друг утверждает, что - да. Как будто бы, зелье не держится на открытой местности долго. Но я все равно предлагаю зайти с наветренной стороны. Просто на всякий случай.

  Бомбы Чжоу Сян-цзяна накрыли отряд Ван Фенга на дневном привале. Там большая его часть и осталась. Изломанные судорогами тела людей и лошадей, черные от удушья лица, синие вывалившиеся языки, белая пена на лошадиных мордах, белая пена на почерневших лицах. И даже с наветренной стороны ощущалась вонь нечистот. Часть отряда рассеялась, но даже из тех, кто успел убежать, уцелели далеко не все. Часть умерла от болезни, вызванной действием яда, через сутки-двое, часть - надолго потеряла возможность владеть телом, и только немногие сумели восстановить силы после нескольких дней болезни. Ван Фенг погиб одним из первых, через несколько минут после взрыва бомб.

  Успех был полный, но большой радости отчего-то не было, говорить не хотелось, и довольно долго они ехали молча. Наконец, Цзин Фу-хуа, самый богатый человек Дунпо, произнес, не глядя на собеседника.

  - Это ваше юное дарование...

  - Да, почтенный?

  - Я хочу, чтобы его выкинули из города.

  - Но...

  - Я сказал, - за городскую черту. Пусть ему построят фанзу, выкопают землянку, дайте ему подручных из числа младших сыновей, но - на западном склоне Западной Сопки. И чтобы не ближе четырех ли от заставы. Случись что, и в городе не останется даже мокриц.

  - Ваша мудрость, почтенный Фу-хуа, не перестает меня восхищать. Еще что-нибудь?

  - Этот Сян-цзян... Он что - коммунист?

  - Ваша мудрость...

  - Мы платим коммунистам? Я плачу коммунистам?

  - Скажем, - не без того, почтенный, нет людей, которые не брали бы своей платы за покровительство. Даже если они отказываются от денег, какая-то плата все равно потребуется. Рано или поздно.

  - Коммунистам в качестве платы нужно все имущество подзащитного.

  - Пусть почтенный оставит заботы своему ничтожному слуге.

  - Объясни.

  - Мои способности слишком ничтожны. Не знаю, как я смогу объяснить.

  - Просто. Как объяснил бы самому себе.

  - Их организация возникла здесь, она состоит из людей Дороги. Новых людей. Они заняты строительством новой жизни, а не переделкой прежней, и ничем не напоминают крестьян Увлажняющего Мао. Они доставят нам хлопоты, с ними придется считаться, к ним придется прилаживаться, но рано или поздно договоримся, и дышать нам позволят. Как всегда: что-то потеряем, что-то получим.

  - А нельзя как-нибудь совсем без коммунистов?

  - Вы требуете от позднорожденного ясновидения, которым он не обладает. Могу только предположить: лучше на это не рассчитывать. В нашу эпоху ветер времени раздувает паруса коммунистов, и только Небо ведает, когда наступит перемена ветра. Не видеть этого глупо, но жить, тем не менее, надо.