— Мне было жаль её… Я не знал чем помочь моей жене! — простонал Орест.

— И тогда ты начал убивать, — проговорил Стас.

— Да, — кивнул Орест, — Клара сказала, как это… как это всё должно быть… я сперва отказывался, правда! Клянусь!.. Я не хотел марать руки в таком дерьме, подполковник! У меня были деньги, карьера, и блестящие перспективы!.. Но… я люблю эту женщину больше жизни, а ей… для того, чтобы она жила… ей были нужны эти девочки… Их жизни… Ты бы видел, какой восторг она испытывала после первого раза…

Стас ощутил, как у него на затылке шевельнулись волосы. То, что описывал Орест выглядело одновременно до невероятного дико и жестоко! Корнилов весьма живо представлял себе, как Клара радовалась и смеялась, глядя на повешенные тела мёртвых детей.

Корнилов снова прокашлялся. Он хотел выкинуть это из головы и сосредоточится на фактах.

— Какие изменения происходили с Кларой после убийств?

— Какие? — шепотом переспросил Орест. — Да она менялась на глазах, подполковник! Она оживала! Она смеялась, пела, танцевала и… любила меня. Так горячо и рьяно, до безумия. Она становилась той Кларой, которую я полюбил… О, подполковник, после первого же раза, я подумал, что мне неважно скольких мелких с**ек будет убито, лишь бы только Клара была… такой счастливой!

В глазах Ореста заблестели лихорадочные огоньки.

— Эти девочки чьи-то дочери, — напомнил Стас.

— Плевать, — скривился Орест. — Для меня важна только она.

— Понятно, — кивнул Корнилов. — Продолжим…

Разговор с Орестом выдался коротким, но тяжелым. Он убеждал Стаса приписать всю вину ему, а Клару отпустить, но Стас, понятное дело, отказался.

***

Для следующего, ещё менее приятного разговора, Стасу пришлось сесть в автомобиль и проехать несколько километров к другому СИЗО, где содержалась под стражей Клара Гольшанская.

Перед дверью в комнату допросов, где она ждала его, Стас помешкал. Он вспомнил тот день, когда он, вместе с Сеней и Никой побывала в «Чёрном дельфине». Стас вспомнил, что происходило с ним и Сильвестром. Корнилов старался держать себя в руках, но все равно ощутил давящее, тягостное чувство угрозы. Чувство неотвратимой опасности. Корнилов никому бы никогда не признался в этом, но сейчас ему было… страшно.

Нет, он не собирался падать в обморок и биться в истеричных припадках. У не будет дрожать голос или трястись колени. Ни за что.

Но… скорее он отдавал себе отчет, что в отличии от мужа, Клара опасна даже в будучи наручниках и за решеткой.

Отогнав пугающие мысли, Стас всё-таки вошёл к ней в комнату.

— О-о, — хитро улыбаясь, протянула Клара, — Подполковник Корнилов, какой сюрприз! Я уж думала, вы забыли про меня. Мы так давно с вами не видились.

— Рот закрой, — бросил ей Стас.

Эта баба бесила его, и он боялся, что может не сдержаться.

— Как грубо, — наморщила носик Клара.

— Как ты заслужила, — не меняя тон, ответил Стас и сел напротив неё.

— Главный вопрос, — сказал Корнилов, посмотрев в папку с документами, — Зачем?

Стас поднял на неё взгляд.

Клара лишь омерзительно улыбалась.

— Я думала, что Орест вам уже всё объяснил.

Стас не стал спрашивать откуда ей это известно.

— То есть ты требовала убивать девчонок, чтобы… чувствовать себя лучше?

— Эти девочки, они… как лекарство для меня, — ухмыльнулась Клара, — они должны были умереть, чтобы помочь мне…

— А яснее? — потребовал Стас.

— Да всё просто, — усмехнулась Клара, — только вбирая в себя их жизнь я могу сама жить дальше. В противном случае умру я.

— И оказала бы всему миру неоценимую услугу, — мрачно произнес Стас.

— А вы жестоки, подполковник, — притворно вздохнула Клара.

— Слушай, ты же не ждёшь, что я поверю во всю эту чушь, — произнес Корнилов. — Признайся, тебе нравилось это, ведь так? Ты просто получала моральное удовольствие от гибели эти малышек, ведь так? И ты поспешила придумать себе мистическое оправдание этому. Чтобы, образно говоря, договориться со своей совестью. Как выяснилось, даже у такой твари, она должна быть. Хотя бы немного.

— Какой упрямый скепсис, — снова вздохнула Клара, — вы мне не верите… и это при том, какое милое синеглазое создание, часто сопровождает вас…

Стас вздрогнул, и понадеялся, что Клара этого не заметила. Ему было страшно, что эта рыжеволосая ведьма знает о Нике.

— Причем здесь она? — хмыкнул Стас. — Речь о тебе, Клара и то том, что ты творила…

— При том, — сладкоречивым голоском, перебила его Клара, — что эта твоя девочка, способна на то, что мне даже не снилось, подполковник.

— Что?.. — не понял Стас. — О, чём ты говоришь?

— О-о, — улыбнулась Клара. — Подполковник, да ты похоже не представляешь кого пригрел рядом с собой, ведь так! Да… не знаешь… Ты, наверное, думаешь, что твоя синеглазая девочка просто какой-нибудь экстрасенс? На подобии тех неуклюжих придурков, которых снимают в шоу для миллионов других наивных придурков.

Она улыбнулась шире, с торжеством и превосходством.

— Да, ты знаешь… Знал бы…

Она вдруг резко наклонилась вперёд, заставив Стаса чуть податься назад, и прошипела яростно:

— Давно бы бежал от неё без оглядки!

— Что ты имеешь ввиду? — ровным голосом спросил Стас, глядя в черные глаза Клары.

— Что тебе нужно держаться подальше от этой беленькой синеглазой девочки. Её силы… Они будут расти год от года, и малышке станет все труднее контролировать их… Когда-нибудь, её сущность вырвется наружу и тогда тебе, и всем, кто будет с ней рядом придется о-очень горько и тяжело…

— Да что ты несешь! — рыкнул Стас.

Клара откинула голову назад и безумно захохотала. Её заливистый смех эхом разлетелся по зданию тюрьмы, а по телу Стаса прошла щекотная дрожь.

Он взял папку с документами дела и вышел из комнаты. Пока он двигался к выходу, звонкий сумасшедший смех Клары преследовал его до самого порога.

***

Генерал Савельев поставил чашку с кофе на стол и круговым движением размял шею.

— Мне звонили из СКР, требуют передать им Карабанова.

— Кто бы сомневался, — проворчал Стас.

Аспирин перевёл на Корнилова задумчивый взгляд.

— Ты с ним говорил?

— Нет, он отказывается, — ответил Стас. — Да и не зачем. Всё и так ясно. Он был одержим Людмилой. Чтобы получить способ к личным данным пошел служить в полицию, и стремился в самую сильную правоохранительную структуру, наравне с ФСБ. Потом, заставил старшего сводного брата установить камеру в комнате Людмилы, и подглядывал за ней, наверняка, при этом агрессивно мастурбируя.

— Совсем свихнулся… — фыркнул генерал.

— Ещё и письма ей слал, — добавил Стас, — хотел, чтобы она знала, что он рядом. Ему нравилось, что девушка чувствует его присутствие.

— Да… Но ты ведь его за это не посадишь?

— Я посажу его за покушение на убийство Дианы Злотниковой, — заверил Стас, пожав плечами. — И он деваться ему некуда.

— СКР хотят сами вести это дело.

— Обойдутся, — прорычал Стас. — Пусть обращаются в Министерство внутренних дел.

— Они вообще-то отчитываются непосредственно перед президентом.

— Это не поможет им оправдать Карабанова, — ответил Стас. — В противном случае, я сделаю так, что дело Карабанова станет достоянием всех наших СМИ.

— Серьёзная угроза, — засмеялся генерал. — Мне кажется, у тебя ещё и личные мотивы к Карабанову.

— Ну, что вы, — не глядя в глаза Аспирину, ответил Стас. — Какие ещё личные мотивы, товарищ генерал.

— Какие-какие, — проворчал Антон Спиридонович, — белобрысые и синеглазые, вот какие!

— Она здесь не причем.

— Сделаю вид, что поверил тебе, — кивнул Аспирин. — Тут ещё проблема с прессой?

Стас мысленно застонала.

— Что им опять нужно.

— Тот поезд, Стас, — вздохнул Аспирин. — Пресса допытывается, что там случилось.

Стас, в ответ, сжал кулаки.

— Мы успели обезвредить одного из террористов, но упустили второго… Очевидно он выбросил бомбу на пути следования, в заранее оговоренной точке, а затем активировал взрыв.

— У нас четыре десятка погибших, Стас, — покачал головой Аспирин. — Пресса винит УГРО, полицию, СКР и даже ФСБ.

— Стоит попробовать натравить их на Елизавету, ведь это её вина. Жаль только, что деньги Гольшанских нельзя разделить между семьями погибших.

— А знаешь, — подумал Аспирин. — Хорошая идея.