Ресницы распахнулись. Потолок спальни свисал слишком низко, придавливая к матрасу. Прошла пара минут, и восприятие приняло обычную форму. Он облегченно вздохнул, собирался выбраться из постели, но заметил в кресле Иду. Она облокотилась о мягкую изгибающуюся часть, принимавшую форму спины. «Может, тот же принцип внедрили в „провожатого“?», — пронеслось у него в голове. Дверь в комнату была приоткрыта, и он уловил обрывки фраз, доносившиеся снизу. Встал, и голова закружилась, а ноги и руки закололи микроскопическими, незримыми иголочками. Подождал, пока явление прекратится, прокрался в коридор и присел на лестнице. Голоса звучали приглушенно и выдавали деликатность темы. Так и было. Отсюда он мог свободно подслушивать, не опасаясь быть замеченным.

— Дорогая, испытания были необходимы. Как ты не понимаешь? — спокойно и властно объяснял Ларо. Этот человек мог, не повышая голоса, заставить трепетать кого угодно.

— Он чуть не умер! Ты понимаешь, что натворил?! Больше никаких испытаний не будет! Слышишь отец?! Нет, и точка! Рисковать собой он не станет! Ты пользуешься его импульсивностью и чувством вины! — тон Мари повышался с каждым произнесенным словом, и она с трудом сдерживала подкатывающую истерику. Рем невольно улыбнулся.

— Конечно, дорогая. Прости. Я и сам не думал, насколько это может быть опасно. Но если он решит отправиться в экспедицию, ничего сделать не смогу. Ты же не рассчитываешь, что я…

— Нет, — отрезала она, не желая говорить на эту тему.

— Есть и хорошие новости. Испытание пройдено. Скоро мы узнаем, что заставляет воронку вращаться. Надеюсь, мои опасения не подтвердятся.

— И я, — вздохнула она, рухнув на диван. — Ты так смотришь! Прекрати!

— Понимаю, сейчас не время, но всё же. Ты обязана рассказать. Он расстроится, если узнает, что скрывала намеренно.

— Да, да. Я расскажу. Обещаю.

Кресло скрипнуло. Ида проснулась. Рем поднялся и спустился по лестнице, чтобы не быть зажатым посередине. Мари крепко его обняла, а Ларо виновато кивнул.

Мать прочла длиннющую лекцию о том, какой он неблагодарный сын, раз подвергает её бесконечным терзаниям. Он удивленно моргал, вопрошая, не подменил ли кто её во времена бунта. Ида стала сердобольной и до крайности сентиментальной. Возможно, потеря одного сына и страх за другого сделали своё дело. Рем собирался поговорить с матерью по душам сразу после переезда, но так и не смог себя заставить. Слова застревали, и всё тут. Он любил глазами, душой, поступками, но не мог элементарно признаться. Что-то сковывало изнутри, не давало выход эмоциям.

Ида и Ларо отправились домой. Долгое пребывание на окраине начинало их раздражать. Соседи жгли костёр и завывали, врубив музыку, транслировавшуюся прямо со спутника. В современном мире не существовало элиты из звёзд. Они называли себя творческой кастой, просто творили и заливали результат на общемировой канал. Планета знала своих героев, и они имели почетное место в социуме, но особыми правами и несметными богатствами не обладали. Как и цветом. Балахоны носили исключительно зеленые, дабы быть ближе к природе. Мари придвинулась, уткнувшись ему носом в плечо.

— Я испугалась.

— Прости, — перебил Рем, заглядывая в серые, любимые глаза.

— Скажи, что не поплывешь с ними, — спросила с надеждой.

— Нет. Не поплыву. Я же обещал. — Она расслабилась.

— Есть ещё кое-что важное, — отстранилась, тянула время. Видимо, говорить всё-таки не хотелось. «Что за тайны?». Он терпеливо ждал. — Кое-что произошло в Снеже. Дикари напали на город, пытаясь снова его захватить. — Начало доходить, и Рем рефлекторно дернулся.

— Амина…

— Она ранена. Не смертельно.

— Рикс?

— Сложно сказать. Позже выяснилось, что Ная бежала из Испры. — Так они называли исправительное учреждение.

— Чёрт, — вскочил и заходил кругами, теряя терпение. Затем резко остановился, присел на колени и взял её за руки. — Милая, ты не станешь возражать, если я…, — запинался, понимая, как это прозвучит.

— Может, лучше привезём её сюда? Тогда тебе не придётся меня покидать, — пожала плечами, делая напускной вид, но глаза выдавали ревность и обиду.

— Хорошо. Распоряжусь завтра. Спасибо, — потянулся и поцеловал, заключая в объятия.

Прибытие Амины в столицу ожидалось через пару-тройку дней. Передатчик, служивший средством связи, представлял собой вытянутый прямоугольник. По центру мигал зелёный огонёк. Когда связь устанавливалась, он становился синим, и вырывался столп света, в котором прыгала голограмма говорившего. Такие теперь были у всех на планете. Раньше средство связи позволить себе могли только Магнусы. Рем назвал город и имя. Сигнал прошёл, и лицо Амины замаячило в синем спектре.

— Привет, — прохрипела она улыбаясь.

— Привет. Скоро увидимся, а? Ты как?

— В норме, — опускала глаза. — Прости.

— Ничего. Потерпи немножко. Кто это сделал? — беспокоился Рем.

— Не поверишь. Не видела. Знаешь, кто ко мне приехал? Наш старый, добрый друг. И он не один, а с семьей! Только представь! Я видела их издалека! Его дочка такая же рыжая! — девушка засмеялась и схватилась за грудь.

— Тебе нужно отдыхать. Скоро увидимся, — скомандовал он.

— Ага. До встречи, Рем, — прокрякала она в ответ, и голограмма погасла.

Эмоции захлестнули с головой, и он глупо улыбался. Радость от того, что скоро увидится с подругой, разливалась теплом на душе. А новость об Оливере обрадовала ещё сильнее. Он надеялся, что они приедут вместе.

Амина выключила передатчик. Невероятно приятно было вновь услышать его голос. За последние месяцы она много раз представляла этот момент, а ещё теплоту объятий. Обмануться не могла, понимая, что любит. Храбрый, импульсивный ловец приходил к ней во снах, где она могла позволить себе откровенные, смелые фантазии. А наутро, стыдясь и краснея, отметала остатки миражей. «Он влюблён в другую. Этого не изменить». Сколько ещё нужно было пройти стадий, чтобы чувства угасли? Амина преодолела и отрицание, и гнев, но смириться не получалось.

Красные балахоны рассекали улицы Снежа. Она подошла к окошку и выглянула наружу, ветерок заморозил нос. Целители носили кровавый цвет одежды и на снегу смотрелись особенно жутко — навевающие мороз по коже пятна на белом, искрящемся покрывале. С наступлением второго полуарна снега стало меньше, но весь уходить не желал. Температура держалась отрицательная, изо рта вырывались облачка пара, а без тулупа вообще не выжить. «Эта земля никогда не увидит весны». Девушка тяжело вздохнула, придерживая раненое плечо. Штык-нож прошёл легко и непринуждённо, разрывая плоть, словно бумагу. В момент нападения не было больно, сказалось состояние шока. Зато потом она познала все прелести ранения. Вот и сейчас руку от плеча и до кончиков пальцев пронзало острой болью. Амина ощущала, как та преодолевает нужное расстояние, достигая конечной точки.

В комнату постучали. Оли проковылял и встал рядом. Лицо, украшенное множеством шрамов, растянулось в широкой улыбке.

— С их приездом стало унылее, правда? А я думал, городок воскреснет, — толкнул плечом, забывшись. — Прости, — участливо обнял.

— Со мной связался Рем, — сказала не глядя, наблюдая в окно за неуклюжим целителем, уронившим поднос. Он выуживал из сугроба маленькие предметы один за другим.

— Как наш спаситель? Переживает, поди, — хмыкнул Оли. Тема была подобна минному полю. Одно неосторожное движение, и взорвется всё.

— Да, пожалуй. Ждёт нас в столице. За нами пришлют. Не то чтобы я хочу уезжать…

— Перестань! — всполошился он. — Что здесь делать то в глуши?! И отца давно не видела! Там тебя подлатают! Отдохнёшь! — Амина слабо улыбнулась. По отцу она, и правда, скучала.

Дверь распахнулась. На этот раз посетитель оказался ей не знаком: приземистый Магнус в красном балахоне, светлые кучерявые волосы, голубые глаза, круглое лицо, плотный. В мире длинных он, наверняка, слыл отщепенцем, а густые завитки служили поводом для насмешек.

— Оливер. Могу я поговорить с пострадавшей наедине? — сухо чеканил он.

— Хм. А ты кто такой? — прищурился Оли, не сдвинувшись с места.

— Простите, — потупил он взгляд. — Шай. Меня прислал Дан — главный целитель. Я должен осмотреть девушку и задать несколько вопросов о происшествии, — вид у него сделался виноватый. Амина скривила лицо.