– Какой он этот Мурад? Почему вышла замуж?

Казалось, что её чрезмерно интересует его личность. Она сказала Марии, что не понимает, как можно выйти замуж за кавказца.

– Посмотри, сколько семей вокруг. Есть азиаты, русские, украинцы. И чего ты к Мураду пристала.

– Что ты к нему пристала? Муж как муж, меня устраивает.

– Ладно, подруга, не заводись, просто нужно о чём-то говорить. Вот мой Микола….., – и она начала расхваливать своего мужа, – все кнему идут за помощью и тому подобное.

Мария видела обратное: их недолюбливали. Люди с суровыми лицами часто смотрели пренебрежительно вслед её Николаю, но промолчала. Просто кивала головой на слова Екатерины, понимая, что её язык когда-то устанет.

Мария и Екатерина удачно родили девочек с разницей во времени семь дней. У Екатерины была коляска, а Мария всегда носила дочку на руках.

Мурада отправили на учёбу в училище. Получил специальность тракториста валочно-трелёвочного профиля. Заработок стал постоянным, и Мария писала письма матери, что у них наконец-то наладилась жизнь. Мать ей писала, что совсем постарела и огородом занимается с трудом.

– У тебя своя жизнь, но в отпуск приезжай ко мне, – звала мама.

Ещё она сообщила, что к ним хочет приехать двоюродный брат Марии, чтобы устроиться на работу. Всё рассказала Мураду. Он никак не показал своих эмоций, но сказал:

– Пусть приезжает, твой ведь родственник.

Через три недели приехал Михаил, брат Марии по линии отца. Привёз фруктов и лесных орехов, горилки и несколько банок с вареньем. Здесь такое не продавалось, Мария немного взгрустнула от рассказов Михаила о её матери Теодозии. Она не уследила за тем, когда начали выпивать Михаил и Мурад за знакомство. Был выходной, и они дружелюбно общались, поэтому она не стала портить им настроение. Михаил рассказывал анекдоты, от которых Мурад смеялся до слёз.

Мария видела, что они подружились с братом, и готова была терпеть их загул по-домашнему. Михаил рассказывал, что у них много людей посещают Польшу. Поляки говорят, что поляк выиграл войну с немцами, а русский помогал! Мураду не нравилось, когда кто-то завышает свою роль, но и в этом нашёл оттенок юмора. В общем, вечер удался, и они решили прогуляться, чтобы Михаил осмотрел достопримечательности. Он не служил в армии и находился в возрасте, когда хочется себя показать и всем доказать свою браваду. Со многими разговаривал и даже навязывался. Народ в этой местности сложный, Мурад это знал, но Михаил в радужных очках восприятия вёл себя вызывающе.

Произошёл конфликт, в котором поучаствовать пришлось и Мураду. Михаил от выпитого важничал, а на деле оказался боязливым.

На следующий день Екатерина сказала, что их вызывает Николай к себе в участок.

– Земляк, выпьем с ним и все дела, – распылялся Михаил.

Но «принципиальный» участковый оформил их на 15 суток за хулиганство. Никто этого не ожидал, но они оказались в камере. Здесь находились ещё семь человек, и Мурад многое узнал об этом Николае участковом.

– Всех подряд садит за любую мелочь. Ничего святого для него нет, – говорил один сокамерник.

– Дорвался хохол до власти! – подтвердил другой.

Нужно было идти кому-то за обедом для суточных нарушителей. Мурад подмигнул Михаилу, и они отправились под конвоем сержанта. Нужно было нести две фляги с едой. Михаил не заметил, как жестами Мурад подавал кому-то знаки. Когда сержант отвлёкся, неискушённый сельский житель Михаил увидел, как Мурад утопил в еде три бутылки водки. Всю ночь в камере было веселье. Подшучивали над участковым, выпивая водку. Михаил стал бояться Мурада. Он вёл себя так, будто решётки ничего не значат для него. Этот мир ему был незнаком, а когда наблюдал за игрой в карты – у него отвисла челюсть от искусства манипуляций. Мурад за две недели обыграл всех, и ему с получки причиталась кругленькая сумма.

Семья Вознюков разносила по посёлку, что Мурад и Михаил проблемные люди, которые создают дисбаланс в посёлке.

На работу Михаила не взяли. Он ещё какое-то время попил, а вскоре сказал Марии честно, что он боится здесь оставаться. Ему проще дома. Мария с Вознюками поругалась, и они больше не общались. Дня не проходило, чтобы Екатерина не вспоминала их в разговоре с другими приезжими украинцами.

– Вышла замуж за этого чёрного, который не даёт работать спокойно мужу.

Сила убеждения этой умелой сплетницы проникала в чужие головы.

Вознюк, вместо того чтобы не замечать больше Мурада, стал, наоборот, прицепляться к нему. Видел, что для Мурада и Марии ничего не значат его погоны. Никакого внимания на него не обращали, и от этого его заплывшие чрезмерным употреблением сала с луком мозги направили свою дотошность в сторону этой семьи.

– Надоел, буду бить его, – с ненавистью сказал Мурад Марии.

Она видела, что он не шутит, и тайком пошла к ним на разговор. Вознюк самодовольно слушал её, потом неуступчиво проговорил:

– Может, он преступник, который прячется? Я навёл справки, и у меня есть повод подозрительно к нему относиться.

Мария ушла ни с чем. Дома они поссорились с Мурадом. Деструктивная энергия Вознюков начала проникать в их дом. Дочка постоянно плакала, чувствуя нервозность родителей. Вознюк стал постоянно присылать повестки Мураду. Поставил его на учёт, и пришлось ходить на отметку каждый месяц. Это был произвол, но кому есть дело до этого. Нравилось Вознюку создавать дискомфорт Мураду, бланков для повесток у него было с запасом.

В коллективе стали сторониться Мурада, многие были с прошлым и подозрительно смотрели на его посещения пункта милиции. Объяснять что-то бесполезно, Мурад это понимал. Стал нервным и раздражительным. У него на делянке был в коллективе один молчаливый казах. Он как-то подошёл к Мураду с разговором:

– Есть средство от нервоза, чтобы не обращать внимания на этого зарвавшегося участкового.

Они покурили травы, которую присылают казаху из дома с родины. Мурад понял, отчего этот человек такой уравновешенный:

– Потихоньку курит кальян, оттого и в умиротворении находится. Они стали общаться. Однажды, перебрав, Мурад стал говорить без привычного сдерживания себя:

– Грохну этого хохла, если не успокоится.

Эти слова затерялись среди других фраз, но казахский парень был не простой. Он напомнил эти слова Мураду вскоре:

– Сказал – делай!

Всё это выглядело ловушкой, но такой человек как Мурад зависел от сказанного. За этим моментом была скрыта разработанная стратегия. Многие хотели, чтобы этого Вознюка след пропал. Мурад оказался подходящим инструментом. Его «друг» все разболтал, что он решил «совершить поступок». Мурад оказался в чужой игре.

У Фридмана были везде свои уши. Он никогда бы не вмешался в такую раздутую историю, но для себя решил, что Мураду необходимо помочь, чтобы не попал в беду. Он сам пришёл к ним на квартиру, зная, что ни при каких обстоятельствах Мурад не будет к нему обращаться.

– Ты пойми, здесь одни волки. Кто-то умирает – похоронили и забыли. Суровая здесь действительность. У тебя жена и дочь, – Фридман говорил, а Мурад злился на себя. – Есть у меня одна квота для учителя. В удалённый посёлок нужен директор школы, но все отказываются. Я тебя поселю в эту квартиру и позвоню, чтобы устроили на работу. Уезжайте, пока худое не случилось.

– Как я займу чью-то квартиру? – стыдно стало Мураду.

– Когда учителя желающего найдём, тогда и жильё обеспечим для него, – Фридман всё объяснил Мураду.

Мария согласилась, что жизни здесь не получилось, и решилась переехать.

Посёлок Озёрный

Импровизированный перрон был в виде нескольких бетонных плит, положенных, как получилось. Сначала добрались на автобусе за город к этой станции, на которой не было вокзала. Узкая колея рельс была похожа на извивающиеся ленты. Повсюду нависали заросли деревьев. Два пассажирских вагончика, один товарный и маленький тепловоз – это был весь поезд. Некоторые окна были забиты досками, чтобы не дул снаружи холодный ветер. Внутри топилась в вагоне печка буржуйка. Дрова лежали прямо под ногами. Кондуктор, она же истопница, сидела на месте у печи. На дальней скамейке устроился почтальон. Мешки с почтой лежали рядом, в его ногах, а посылки заполнили тамбур маленького вагона.