(Перестает петь.)
В дальнем краю ледяного черного Севера.СЛЕПЕЦ. Замолчи, говорю тебе!
ДУРАК. А Кухулин знает, что он явился его убить?
СЛЕПЕЦ. Откуда ему знать, если он витает в облаках? Он и думать-то забыл о здешних делах. Ну, вернется он с облаков, а тут кто? Обыкновенный юнец? Вот если бы это была белая лань, которая на заре должна обернуться королевой…
ДУРАК. Хочу курицу. Была бы она величиной со свинью, да с гусиным жиром, да со свиной корочкой.
СЛЕПЕЦ. Не спеши, не спеши. Я знаю, кому юнец приходится сыном. Никому об этом не скажу, а тебе скажу. Такая тайна стоит обеда. Ты же любишь, когда тебе рассказывают чужие тайны.
ДУРАК. Ну, выкладывай.
СЛЕПЕЦ. Этот юноша – сын Айфе. Уверен, он – сын Айфе, я сразу догадался, чей он сын. Помнишь, как я рассказывал тебе об Айфе, великой женщине-воительнице с Севера, которую победил Кухулин?
ДУРАК. Помню, помню. Грозная королева из голодной Шотландии.
СЛЕПЕЦ. А это, точно, ее сын. Я ведь долго жил в стране Айфе.
ДУРАК. До того, как проклял ветер и тебя ослепили?
СЛЕПЕЦ. В ее доме жил мальчишка такой же рыжий, как она, и все говорили, что он подрастет и убьет Кухулина, ведь она ненавидела Кухулина. Она всегда надевала шлем на каменный столб, называла его Кухулином и приказывала мальчишке кидать в него камни. Я слышу чьи-то шаги. Это Кухулин.
Кухулин проходит в тумане мимо большой двери.
ДУРАК. Куда он?
СЛЕПЕЦ. Встречать Конхобара, который требует клятву верности.
ДУРАК. Ах да, Слепец, ты уже говорил о клятве. Но не могу же я помнить все, что ты говоришь. А кто должен дать клятву?
СЛЕПЕЦ. Кухулин должен дать клятву верности Конхобару ведь он теперь верховный король.
ДУРАК. Всё ты путаешь, Слепец! Сначала рассказываешь одно, а теперь заговорил совсем о другом… Как мне понять тебя, если ты с самого начала все запутал? Подожди, дай мне разобраться. Скажем, это Кухулин (он показывает на одну ногу), а это юноша (он показывает на другую ногу), который явился сюда, чтобы убить Кухулина, о чем Кухулин понятия не имеет. А где же Конхобар? (Кладет мешок) Вот Конхобар со всеми его богатствами. Вот Кухулин, вот юноша. Вот Конхобар. А где же Айфе? (Подбрасывает в воздух шапку.) Вот Айфе. Она высоко в горах своей голодной Шотландии. А может быть, все это неправда? Может быть, ты взял и все придумал? Сколько раз ты уже меня обманывал. Ладно, где курица, а то у меня совсем скукожился и заржавел желудок? Хочешь, чтобы он заскрипел, как несмазанные ворота?
СЛЕПЕЦ. Да не обманываю я тебя. Правда все это, одна правда. Ты лучше слушай меня, тогда и о своем желудке забудешь.
ДУРАК. Не забуду.
СЛЕПЕЦ. Да послушай ты. Я знаю, кто отец юноши, но тебе не скажу. Потому что боюсь. Знаешь, Дурак, ты позабыл бы обо всем на свете, если бы узнал, кто его отец.
ДУРАК. Ну и кто? Говори, не то я вытрясу из тебя правду. Давай выкладывай, если не хочешь, чтобы я силой заставил тебя говорить.
Слышится далекий гул голосов.
СЛЕПЕЦ. Подожди, подожди. Кто-то идет сюда… Это Кухулин. Это он возвращается вместе с верховным королем. Пойди и спроси Кухулина. Он тебе скажет. Вот уж не до курицы тебе будет, если ты спросишь Кухулина о…
Cлепец уходит в боковую дверь.
ДУРАК. А я спрошу. Кухулин должен знать. Он был в стране Айфе. (Идет к задней двери.) Спрошу его. (Поворачивается и идет к авансцене) Нет, не буду спрашивать. Страшно. (Идет обратно.) А вот возьму и спрошу. Что в этом плохого? И Слепец сказал, что надо спросить. (Опять идет к авансцене.) Нет. Нет. Не буду спрашивать. Еще убьет меня. Я-то если убивал, то лишь кур, да гусей, да свиней. А он королей убивал. (Подходит почти вплотную к большой двери.) Кто сказал, что мне страшно? Совсем мне не страшно. Я не трус. Спрошу его. Нет, нет, Кухулин, не буду я ни о чем спрашивать тебя.
Убивал Кухулин королей,Королей и сынов королей,И драконов, живущих в озерах,И колдуний, летающих в небе,И Банаков, и Бонаков, и лесных людей.Дурак уходит в боковую дверь, и последние слова говорит уже за кулисами. В большую дверь на заднем плане входят Кухулин и Конхобар. Еще из-за кулис доносится раздраженный голос Кухулина. У него темные волосы, и ему лет сорок с небольшим. Конхобар намного старше, и он опирается на длинный посох, украшенный или искусной резьбой, или золотым набалдашником.
КУХУЛИН.
Я убивал без твоего приказаИ награждал без твоего приказа,И, верно, из-за этого решил тыС меня взять клятву верности. Теперь жеТы требуешь совсем другую клятву,Меня почти рабом ты хочешь сделатьИз-за юнца, приплывшего от АйфеИ стражника убившего.КОНХОБАР.
Он прибыл,Тебя ж не видно было и не слышно.Охотился ты иль плясал с друзьями?КУХУЛИН.
Его прогоним мы, но я свободен.Пляшу, охочусь, ссорюсь я, влюбляюсь,Когда и где мне самому угодно.И если б жидкой кровь твоя не стала,Увы, с годами, ты б меня не трогал.КОНХОБАР.
Я детям сильную страну оставлю.КУХУЛИН.
Ты хочешь, чтоб тебе я подчинился,Чтоб следовал во всем твоей я воле,Бежал к тебе по твоему приказу,Сидел в совете между стариками;И это я, чье имя охраняетНаш край теперь, и, помнится мне, в прошломИзгнал я Медб, и северных пиратов,И сорхских королей числом до сотни,Да и царей богатого Востока.Зачем же мне, который с тронаТебя не дал согнать, еще и клясться,Как будто я король у свиноводов,Как будто я у очага потею,Как будто я руками лишь рисуюУзоры на золе? Неуж и вправдуЛенив я так, что без кнута не стануТебе служить?КОНХОБАР.
При чем тут кнут, воитель?Да нет, сыны меня, как день, так мучат,Мол, никакого с Кухулином сладуИ в будущем, как быть с ним, мы не знаем,Коли его не купишь, не сломаешь.Тебя не станет, где искать защиты?Земля горит, где он огнем проходит,Над ним у времени нет власти.КУХУЛИН.
Вот славно!Так что же, подчиняться мне придетсяЮнцу, коли его посадишь ты на трон,Как будто это ты?КОНХОБАР.
Да уж, наверно.Ведь сын мой королем верховным будет,А ты, хоть пламя в жилах у тебяИ твой отец пришел к нам с солнца, тыОдин из королей и голос твойНе громче всех других в делах державныхИ тише, чем у сыновей моих.