В спальне Лорина не было. Пришлось укутываться в одеяло и спускаться вниз. Хотело пить. Нет, чтобы на второй этаж кувшин с водой притащить! Дурная голова…

— Ты когда встал? — спросила я, видя шустро бегающего по кухне ликана.

На улице было темно. Необычно… тучи жуткие и страшные, ветер, дождь вроде хочет сорваться… только спать в такую погоду.

— Я не спал, — мужчина неуверенно мне улыбнулся, закидывая в кастрюлю чищенный картофель. — А ты зачем встала? Позвала бы меня, я бы принёс то, что нужно.

Он смотрит на меня… как-то не так. Это необычно хорошо и обидно, если честно. Я сделала такое заявление, а он нормально отреагировал. Может, я накрутила себя? Раскрыла его секрет, и он сдался? Вновь взглянула в зелёные изумруды. «Нет, этот жук не так прост, он не такой» — сразу поняла я.

— Мне плохо, но я думала, что будет хуже, — как-то грустно улыбнулась я. — Твои-то все живы? Я же даже не спросила…

— Наши все в порядке, — тут же отвлёкся блондин на перемешивание мяса в сковороде. — Зализывают раны. Больше всех Мелинде досталось и Виеру, но они в порядке, неделя и снова будут бегать.

«Наши» — странно прозвучало. Он ещё с каким-то нажимом это слово произнёс, что сразу стало неудобно. Как же мы… в одном доме после моего заявления уживёмся? Не в том смысле, что я собираюсь тут ещё два года жить, просто я же тут и он… Как-то некомфортно, тем более я всё оборвала, получается, и я не ухожу… Чёрт! Лорин… начала топить нежность мою истрёпанную душу, но я тут ж перерубила всё. Надо собираться. Завтра не поеду никуда, может, через три-четыре дня? Раны конкретно затянутся и я смогу выдержать долгий путь.

— Это просто чудо какое-то, вас так мало было…

Я была переполнена страхами и эмоциями после случившегося. Просто какие-то варварские разборки!

— Нас, Дана, нас.

Понятно. Подтянула одело. Я в него с головой закуталась, поэтому чувствовала себя защищённее обычного.

— Дрались-то только вы… — решила я съехать с непривычно и неприятно скользкой темы.

Лорин сразу как-то удивился и… приободрился, улыбнулся даже. Кажется, всё куда хуже, чем я думала.

— Лучше не вспоминать. Главное, что мы одержали победу, — серьёзно заговорил мужчина, продолжая кухарить. — Теперь нам остаётся только «прибраться», отловить союзников, да поделить их «добро». Кстати, я сегодня хочу сходить в Первый дом, подобрать тебе место, чтобы мы вместе работали. Помнишь, мы с тобой говорили?

— Ага.

Я, насколько это было возможным в моём положении, сбежала в туалет. Трусливо. Чёрт, чёрт, чёрт! Я же забыла… дурёха! Первый дом? Это так его место работы называется? Боже, я даже этого не знаю! А Лорин ещё такой воодушевлённый был, будто… я ничего не говорила. Что-то не так. Страшновато становится. Лорин же… адекватный, да? Он меня поймёт и отпустит… Мои же права…, да? С каждой минутой, проведённой в туалете, моя решимость и уверенность в собственных правах таяла. Ликан же ничего не сделает…?

Вернулась и… прошла мимо кухни. Как-то ушла в себя и решила вернуться на второй этаж, но на лестнице передумала. Остановилась, а потом и вовсе села на ступени. Это было необдуманное решение, поэтому оно оказалось ещё и болезненным.

Задумалась. О чём? О будущем.

— Дана, скоро будет готов завтрак, — видимо заметив меня, мужчина вышел с кухни. — Ты в порядке?

Ох, не уверена, красавец мой, не уверена.

— Лорин…, ты мне дашь немного золота в займы? — посмотрела не очень уверенно на блондина.

Куда я собралась, вашу мать?! Без денег, без лошади, без карты! И куда я поеду?! Где я буду жить?! Кто меня довезёт вообще до города и будет защищать? Вот же я идиотка… Как я могла не продумать такое?..

— Ты же знаешь, где лежит кошелёк, — удивился он, подходя к лестнице. — А что случилось? Тебе нужно больше?

У меня даже пределов нет. Сколько бы не было золота — оно мне необходимо! Чёрт!

— Ты ведь знаешь, что я уезжаю, — негромко и осторожно произнесла я. — А у меня… У меня нет ничего, и я… Я бы тебе отдала, как только смогла бы, я бы выслала тебе золото…

Я бы правда отдала. Не сразу, через время, но я бы вернула долги. И стала чувствовать себя ещё более мерзко. Несамостоятельная я какая-то.

Взгляд ликана изменился не сильно, кровью белки не налились и на том спасибо. Но его реакции я ждала очень настороженно.

— Я не знаю, я не помню ничего, — мужчина сразу как-то нагло посмотрел мне в глаза и даже попытался улыбнуться. — То, что было вчера, — остаётся в прошлом, а мы с тобой идём вместе в будущее. Не уходи наверх, скоро сварится картошка и мы поедим.

Развернулся и ушёл снова на кухню. О, как. Я даже сказать ничего не смогла. Онемела от шока. Это наглость. Огромная и… беспросветная! Как это «ничего не помню»?!

Пришлось вставать. Шипеть и мычать, но разбираться надо было. Пусть мне будет по итогу страшно и вероятнее всего мне будет нанесена душевная травма, но я выясню всё сейчас.

Прихромала к столу. Надо с ногой что-то делать. Я ведь даже на лошадь не заберусь. Вывернула или ушибла щиколотку. Надо перетянуть сустав, пока осложнения не начались.

— Лорин, я дня через три уеду, — осмелилась я подать голос. — Золото мне твоё, в таком случае, не нужно, я… Я что-нибудь придумаю, заработаю. Может, вернусь на время к отцу, но без твоей помощи обойтись смогу.

Я в свои слова искренне верила и уверенно смотрела на спину порхающего по кухне мужчины. Мы с ним близки, я… влюблена в него, так что… пусть не упирается! Вот!

— Тебе мясо с подливой? Но только учти, что она горькая, я, кажется, сжёг лук, — усмехнулся Лорин, словно не слыша меня. — Или… он чернеет, когда готовится? Если да, тогда всё в порядке.

Теперь я поняла, что мои реплики кое-кто игнорирует намеренно. Это было по-детски. Обидно, что тема зашла о наших жизнях, а ему всё равно. Я ведь уезжаю, а ему всё игры.

— Я буду мясо с билетом отсюда, — сдвинула я брови, расхрабрившись. — И я всё понимаю, Лорин. Теперь я не дура, теперь я о своих правах всё знаю, и ты разозлён или расстроен, но ты должен с этим смириться. И нет, чёрный лук ознаменует о гибели твоего блюда.

— Значит, без подливы.

Это уже не смешно. Может, он после вчерашнего не отойдёт никак? Тоже дура, прямо с утра пораньше начала права качать, а его вчера подрали… рубашку надел, все раны свои скрыл от меня, а я вчера много крови на нём видела. Наверное, тяжело перенёс смерть ликанов, они всё-таки сородичи, какие-никакие знакомые, соседи по городу. Да, я однозначно стала стервой, думающей только о себе. Слушайте, а эгоизмом можно заразиться?.. Вот я так и знала, что половым путём передаётся всякая гадость!

До конца дня Лорин вёл себя, как обычно, чем нервировал меня. Улыбался мне, шутить пытался, ухаживал, рассказывал вечно что-то. И я… учувствовала, расслабилась и подумала, что утром было просто недоразумение. Мы друг друга не поняли, Лорин просто… устал, ему нужна была передышка. Я тоже перестала выпускать иголки и сама тянулась к нему, а вечером… ничего не случилось. Лорин пытался. Видят Боги, он приложил все условия, дабы мы с ним слились в страстном танце любви и порока. Он был и вправду необычайно аккуратен и нежен, касался меня почти неосязаемо, шептал мне что-то сбивчиво, но я… не посмела. Заявлять о своём уходе, а затем заниматься с ним тем, что должно объединить нас? У меня всё ещё есть уважение к его персоне, а в голове остались мозги. Хоть их и отбили, но остаток мыслящего вещества всё-таки справлялся. Я — не сволочь и я бы никогда так не поступила с Ним… не стала бы давать надежду, а затем отбирать её.

Но всё закончилось гладко. Лорин постонал, помычал, пофырчал, но в итоге уснул сном младенца. Засопел, прижался ко мне, словно… боялся мне навредить. Я его не обнимала и никаких посторонних действий не совершала.

На утро я была озадачена. Температура поднялась, но я всё равно проснулась в почти положительном настроении. Лорина нигде не было, лишь… странный стук, раздававшийся с первого этажа.

Накинула свою позабытую ночнушку и достала из тумбочки сложенные бинты. Недавно их сюда положила и была уверена, что они понадобятся мне не скоро, но увы.

Села на кровать и начала перетягивать щиколотку. Она как бы не болела, если на ногу не наступать. Перетянула её потуже и стало полегче.