— Ничего страшного, я всё равно ещё долго не усну, — усмехнулась я, наслаждаясь зудом в заживающих губах.

Брюнет криво усмехнулся и поправил ворот рубашки.

— Ну, если ты не против, то мы можем с тобой ещё поговорить? — предложил мужчина чуть неуверенно. — Если ты, конечно, желаешь этого.

Я не была против беседы. Пожалуйста, хоть до утра, один же чёрт лежу целыми днями.

— Я против, — подала голос Мелинда из своего кресла, — Уже ночь на дворе.

Эта женщина вообще себя странно начала вести, особенно последние два дня. Косится на нас подозрительно, особенно на Гая. Не оставляет нас наедине, всегда участвует в моём лечении… Странная.

— Так иди спать, — усмехнулся Гай, даже не смотря в сторону угрюмой беты, — А мы можем ещё полчаса поговорить.

Гай оказался у нас одиночкой. У него нет стаи и в этом его сила и слабость одновременно. Сам по себе, отвечает только за себя. Подчиняется только старейшинам, никаким другим альфам. Работает наёмником, катается по городам. И они стали с Мелиндой иногда грызться. Вот просто так. На пустом месте. Может, чувства между ними?

Мелинда покрепче вцепилась в свою книжку и спряталась за неё. Занимает всегда место в кресле в углу. Оттуда и блюдит.

— Что ты мне расскажешь? — осторожно переворачиваясь на правый бок, поинтересовалась я.

Сплю я уже почти неделю в штанах и рубашке. Во-первых, место моей дислокации — это диван в гостиной, во-вторых, тут всегда шастает Гай, в-третьих, я прячу отсутствующие синяки. Привыкнуть тяжко к подобному «ночному стилю», но делать нечего. Гай не один раз интересовался у меня, почему же я так скрываю своё тело, мол, раны и страдания, а он может помочь и так далее. Не говорить же ему, что я ходячее несчастье, которому всегда везёт. Вот так, противоречивая во всём.

У меня было много времени, чтобы подумать. И отсутствие Лорина поспособствовало тому, чтобы я начала крепко задумываться о смене стороны. Да-да. Хочу переметнуться на сторону Бюрта. Да, козлина, но он ничего не сделал. Даже в тот раз, когда я с ним в первый раз встретилась, он просто через меня выписал подзатыльник Лорину. Я была лишь средством достижения цели. То, что Сальма в сговоре с Бюртом, сомнений не было, я это понимала. Белыми нитками, как говорится.

Я понимаю, что Сальма пощадила меня не просто так и я знаю, что она чего-то хочет от меня. Услуга, может быть, парочка. Холодным рассудком я осознаю, что перехожу на ещё более неизвестную сторону, где мне могут отщипнуть голову сразу же, но… на сегодняшней стороне, меня уже чуть не убили, причём не один раз. Тут весы-то и заходили из стороны в сторону. Особым и очень веским аргументом был лишь Лорин. Вот такой непостоянный, завравшийся, нежный и жестокий мужчина. Ненормальный, но от этого ещё более манящий. Он очень-очень мне нравится, но я, даже имея те крохи опыта, знаю, что он плохой выбор. Как бы он не был мне дорог, как бы я не уважала его, но от него у меня одни расстройства. Наше триумфальное начало никогда не забудется. Порой, мне кажется, что всё произошедшее незначительно, оно уже давно в прошлом, но… он ведь осознанно унижал меня. А я, несмотря на это, бросилась спасать его. Просто так. Почувствовала страх и кинулась в бурлящий водоворот. И ведь вытащила его. Наверное, прояви он ко мне тогда хоть каплю уважения и доброты, у меня не появились бы мысли о измене.

Изнасилование стало просто гвоздём программы под называнием «Рабство Богданы». Дальше всё закрутилось странно-необычно. Вместо злобы и недоверия, доброта и понимание. Конечно, голова моя была не в силах противиться подобному напору. Сейчас я понимаю, что Лорин мне так дорог, что я хочу никогда его больше не видеть. Вот такое странное желание. Мне не хватает его объятий, смеха, чувственного взгляда. Я хочу его видеть и рада, что не вижу. Это крайне безумно, но и жизнь у меня не стандартная.

— Как ты относишься к детям? — задали мне вопрос.

Задумалась.

— Нейтрально, — честно ответила я.

Гай снова распахнул свою «записную книжку». Написал что-то.

— Почему?

Порой он меня выбешивает, ему не хватает конкретики, хочет подробностей. Иногда мне нравится говорить о какой-то теме долго, опускаться вглубь, разбирать всё детально, но сейчас не тот случай.

— У меня нет своих детей, а чужие мне не очень нравятся, — осторожно пожала плечом, разглядывая шкуру на полу, — Но они не нравятся мне в хорошем смысле.

— Как это понимать? — изогнул тёмные брови мужчина.

— В том смысле, что я их не ненавижу, но и не испытываю сильных положительных чувств, — разъяснила я, — Мне просто всё равно. Есть они и есть.

Снова пометку сделал какую-то.

— Богдана, а ты хотела бы иметь детей?

Даже Мелинда на меня вопросительно посмотрела. Книгу опустила, дабы лучше видеть моё лицо. А вопрос… гаденький.

— Нет.

Очередная пометка.

— Почему?

— Почему не хочу?

— Да.

— Не хочется.

Гай закусил нижнюю губу в задумчивости.

— Есть какая-то причина? — скорректировал мой лекарь вопрос.

Вздохнула. Правда была неприятной, но я уже вышла из того положения, когда необходимо скрывать свои слабости и недостатки. Возможно, я скоро расстанусь с этим домом, а уходить, оставляя после себя вереницу лжи неправильно. Да и нет желаний лгать.

— Первая причина — это моё рабство. Вторая — отсутствие мужа. Третья — я не смогу дать своему ребёнку ничего, так как не имею ни гроша за душой. Следовательно, плодить нищету я не имею ни малейшего желания, — предельно откровенно расставила я всё по полочкам.

Гай застрочил. Допёк, выудил. Молодец.

— Я принимаю такой ответ, — кивнул брюнет, поглаживая кончиком пера подбородок, — Но давай представим, будто ты живёшь в каком-то прекрасном месте, ты замужем, у вас есть свой дом, у мужа хорошая работа. В таком случае, ты бы желала дать жизнь новому человеку?

Тут же представила. Каждый день наполнен свободой, есть дом, который принадлежит нам с мужем, где я единственная хозяйка на все времена. Не знаю, наверное, о детях задумалась бы, но всё зависело бы от мужчины, с которым я состояла бы в браке.

— Всё зависело бы от моего мужа, — закусила отсохшую кожу на губе.

Интересно, я буду когда-нибудь ходить целая и невредимая? То ссадины какие-то, потом укусы, теперь синяки. И нос! Мне сломали мой нос! Мелинда мне помогала, слюной затирала ранки и это помогало, даже незаметно, что моя кость «вышла за рамки», но факт остаётся фактом.

— Если бы он хотел, то ты бы тоже хотела? В этом смысле?

— Нет, — нахмурилась я, — Каким бы он был человеком. Хороши, плохим, добрым, злым, понимающим или эгоистичным. Всё очень сложно, Гай. Я с подобным не сталкивалась ни разу и не знаю, как на самом деле поведу себя в подобной ситуации.

Задумалась. Дети. Я сама ещё ребёнок.

— Очень хорошо, что ты это говоришь, — внимательно начал разглядывать моё лицо лекарь, — Человек. Ты осознаёшь, что для достижения подобной цели тебе необходим мужчина твоего вида.

Не к тому я вела, конечно.

— А живя тут, с Лорином, мне детей не видать, как собственных ушей, — фыркнула я грустно, — Так, зачем их желать? Даже если случится какое-то чудо и я невероятным образом смогу родить малыша от человека… живя здесь, он не протянет и недели. Ваши местные жители придумают десяток способов разлучить нас. Так, зачем их желать?

Честная правда. С грустной ухмылкой понимала, что с Лорином у нас ничего не будет. Мы — разные. Во всех смыслах.

— Ты её на побег, что ли подбиваешь? — встряла Мелинда в наш разговор. — Лорин узнает и позвоночник тебе пересчитает.

Я тут же вздохнула. Обычный разговор, почти по душам, а она всё обращает во вред.

— Отнюдь, хочу, чтобы Богдана поняла и приняла своё существование здесь, — глядя на меня, ответил Гай, — Она должна понять, что люди не должны знать о нашем городе. Попадая сюда, у таких, как она, остаётся два выхода: принять смерть или смириться с вечным проживанием за стенами нашего города.

Улыбнулась, догадавшись. Он крайне умён. Сам завёл эту тему, ещё и вовремя. Я прочувствовала на себе «систему», и он всё сразу разъяснил мне. Чтобы я не задумывалась о подобном в будущем, чтобы не строила планов и надежд. Об этом со мной должен был говорить Лорин. Сам же себя назвал моим другом, братом, отцом и так далее.