Поначалу он кричал, а под конец говорил чуть ли не шёпотом. Так растерялся. Сам, наверное, не ожидал, что сорвётся. И я задумалась. У меня не было смысла притворяться. Я делала то, что хотела, и то, чего желала. И он был прав. Раз я хочу уйти, то у меня нет ничего дорогого. Знал бы он, как я хотела, чтобы он пошёл со мной…

— Если я скажу, то ты отправишь меня домой? — спросила я чуть нервно.

Лорин несколько долгих секунд смотрел на меня, не моргая, а потом вдруг ударил ладонью по столу. Я вздрогнула и прикрыла глаза. Хрен.

Он вскочил и заметался по кухне. Начал быстро ходить туда-сюда, подавляя меня этим. Я опустила голову, силясь не потеряться от испуга. Раздался какой-то шум и звон разбиваемого стекла.

— Нет! Ни за что! Будешь жить тут всю жизнь! И за город больше не поедешь, поняла?! Заколочу все окна, все двери и будешь ты тут сидеть, как затворница! Ты же себя ею возомнила, значит, будем жить так! Как тебе нравится, дорогая моя!

Полетели мои тряпочки и прихватки из тумбочек, потом какая-то кастрюля, следом сковорода. Он просто потрошил нашу кухню, изливая гнев на вещах. Я сидела и тихо плакала. Мне ничего больше и не оставалось. Охнула, когда дурацкая лопатка прилетела мне в голову. В висок прямо. Было сильно больно. И так неприятно… словно мне гвоздь в висок забили. Всхлипнула, прижимая обе руки к пострадавшему месту. Заплакала уже от боли и обиды.

Лорин на меня внимание не сразу обратил, а пока он бесился, в меня прилетела ложка, какая-то деревянная банка и плошка для овощей. Попало всё по верхней части туловища. Я же за столом сидела. По рукам, которыми я голову прикрывала. Почему не уходила? Я ощущала, что заслуживаю этого.

Всё стихло неожиданно. Я двумя руками закрывала голову, как могла. Болел только висок, а так я была почти в порядке. В этой тишине слышала только свои всхлипы и тяжёлое дыхание.

— Нравится тебе? — раздался его сиплый приглушённый голос где-то рядом. — Когда я такой злой, когда ругаюсь на тебя. Тебе я таким нравлюсь?

Я сидела и была погружена в себя. Боялась всего, хотела, чтобы всё продолжалось. Чтобы я почувствовала боль и наконец-то поняла, что ненависть к Лорину не ушла, она осталась и просто ждала своего выхода.

Надо было посмотреть, что с виском. Я осторожно отняла руки от головы и поднялась на ноги. Медленно пошла в ванную комнату. Испугалась, когда увидела кровь. Лицо заплаканное — это ладно. Синяк прямо на виске и тонкая струйка крови. Господи, как это… Как это лечить? Наверное, стоит обработать чем-нибудь и повязку наложить. Или… само заживёт?

В отражении увидела Лорина, стоящего в метре от меня сзади. Его большие глаза неотрывно таращились на… на висок. Столько всего было во взгляде. Неверие, растерянность, досада и злоба, снова она.

— Ничего страшного, — отозвалась я, осторожно смывая кровь с лица. — На мне, как на собаке заживёт.

Лорин сразу же скрылся из виду. Снова раздался какой-то грохот. Я уже не сильно обращала внимание, пусть крушит всё, раз нравится, это его дом.

Приложила чистое полотенце к ране и села на диван. Взяла книгу и начала читать. Я боялась, что кровь не остановится. А страх и внутренняя боль прошли. Я просто… снова смирилась. Он не станет меня отпускать. Просто не будет этого делать и всё тут. Иногда договориться невозможно. Мне надо смириться. Я делала это и раньше, но только все мои усилия были временными. А теперь я крепко осознала, что живу не только с упрямцем, а ещё и с принципиальным ликаном. Как я прямо. Упёрся и ни в какую. Не буду себя жалеть больше. Хочет рассказать, значит, так тому и быть. Он за меня отвечает и ему решать, подвергать меня опасности или нет.

Прошло около часа, я всё придерживала полотенце у головы.

— Прости меня, пожалуйста.

Лорин просто пришёл и встал напротив меня. Я отняла глаза от книги. Чёрт, рука затекла. Что? А вид какой… побитый. Расстроенный весь, глаза бегают, руки в кулаки сжал, и губы дрожат вместе с голосом.

— Я же сказала, что ничего страшного, — нахмурилась я. — И не нужно извиняться, я всё понимаю.

Я правда понимала. Донимаю его постоянно, вот и схлопотала. Скорее всего, не специально. Такой взгляд, какой был у него, подделать невозможно. Но я не обижалась на него. Серьёзно. Видимо психанула из-за вчерашнего, перепугалась, и на него с претензией попёрла. Но я спросила. Получила отказ и что с того? Я и не надеялась на согласие, если честно. Это было бы чудом каким-то. А мы ведь в реальном мире живём, тут такого нет.

Мужчина сначала сел на корточки, а потом и вовсе плюхнулся на пол, обнимая мои ноги. Крепко-крепко.

— Я не хотел делать тебе больно, — зашептал он куда-то мне в коленки, прижимая своё лицо к моему платью. — Я — идиот. И ты… ты не затворница. Ты можешь ходить, где хочешь. Я буду… буду с тобой гулять везде, мы будем… с тобой собирать цветы и я научу тебя ориентироваться по лесу, научу всему, что ты захочешь. Мы будем хорошо жить, я тебе обещаю. Я буду очень-очень стараться. Я правда такой дурак, я так тобой дорожу, что боюсь представить себя без тебя. Я… мне с тобой хорошо. И тепло всегда. Ты такая… такая хорошая.

Его сбивчивые извинения почти тронули меня. Он готов что-то делать ради меня? Опять? Опять…

Устало положила руку ему на голову, отложив книгу. Его рука тут же схватила мою ладошку, и он как всегда положил её себе на щёку, сильно прижав. И… ёкнуло.

— Куда же я денусь? — устало вздохнула я.

Ликан тут же забрался на диван и сграбастал меня в объятья. Я не сопротивлялась. Он отнял руку с полотенцем от головы и начал… зализывать мою рану. Я была этому рада, жить хотелось, за своё здоровье я переживала. И прикосновения его такие тёплыми и ласковыми были, что боли почти не ощущалось.

— Я так за тебя вчера переживал, — зашептал он мне на ухо, закончив заживляющую процедуру. — Ты не вернулась, и я пошёл тебя искать. Я бы тебя быстрее отыскал, если бы трезво мыслил. А я ещё и перенервничал, поэтому долго носился по улицам. Думал, что с тобой что-то случилось, когда увидел тебя сидящую на земле.

Он сжимал меня сильно, дышал в шею и тёрся носом об меня. Это было… было приятно. Он мне нравится, я правда не забыла бы его всю свою жизнь, но если бы он позволил, то я бы ушла. Правда. Я не дура, я понимаю, что тот образ жизни, который ведёт Лорин, мне не подходит. Я не потяну такую жизнь. Он в меня всего лишь лопаткой попал, а у меня уже кровь. Какая там мне драка? Меня ударь и я переломлюсь. И как мы дальше будем жить? Лорин вечно несёт караул около меня? Как скоро ему надоест? А если я влюблюсь? По-настоящему, с потерей здравого смысла? Что мне тогда делать? Когда Лорина… Когда на него снова покушаться, а меня не будет рядом?! Я ведь не переживу, не смогу жить с этим потом. Поэтому мой уход убережёт меня ещё и от внутренней смерти. Он ведь такой ранимый и нежный, такой… Я не могу на него без чувств смотреть. Я сама к нему трепет испытываю. Даже сейчас, когда он мне, грубо говоря, голову разбил. Да, залечил, но он же… Какая разница, ведь это мои руки прижимают его к моему телу, я его держу, я глажу по плечу, успокаивая. Боги, а вдруг… вдруг я уже?..

— Мне стыдно было возвращаться, — призналась я запоздало. — Я же тебе не ровня, да и правильно Франк говорил, я ведь весёлая всегда была, настроение всем поднимала…

— Не надо, — вдруг зашептал он, снова сжимая свои объятья. — Не говори так никогда-никогда. И не слушай его. Никого не слушай. Они тебя не знают, они не понимают какая ты.

— Как не слушать? Они твоя семья.

Он замолк. Поставила в тупик. Сидит, прижимает меня к себе и сопит мне в шею. Злится, что я права.

Раздался стук в дверь. Я подняла голову, но Лорин почему-то не отреагировал.

— Кто-то пришёл, — отозвалась я. — Лорин?

— Я ему скажу, — глухо выдал мужчина. — Я ему всё скажу.

И ликан уложил меня на диван, а потом поднялся. Я всё поняла. Наверное, в миг цвет лица поменялся. Я затряслась, как самый настоящий кролик, глядя на котёл с кипящей водой, где меня должны были сварить.

Лорин направился к двери. Я чуть ли не захныкала. Села на коленки, положив лицо на спинку дивана. Отсюда открывался отличный вид на дверь. Вот и конец, вот и всё.