Было такое ощущение, будто меня кто-то хребет ухватил изнутри. Жутко и страшно, хотя я быстро вернула былое самообладание и толику смелости.

Даже не смотрела на него, понимая, что его взгляд мне сейчас не выдержать. Я слишком слаба и вымотана, чтобы пытаться задирать нос и горделиво отворачиваться. Но вроде как и спать не очень хочется… Наверное, от голодания у меня появилась оттеночная эйфория. Лёгкость граничила с наслаждением, и уже было трудно понять, что мне нужно: сон или тарелка супа.

— Я не буду ничего объяснять, ты сам всё знаешь, — прикрыла я глаза, представляя своё лицо.

Плечо, как ни странно, не болело. Голова гудит так, будто я очень сильно ударилась… Ах, да, забыла. Надеюсь, выгляжу я достаточно непривлекательно, чтобы отбить у этого пса всё желание. И ведь переодел меня. Может, он уже…? Больно вроде быть больше не должно. Боги, мне даже посоветоваться не с кем.

— Ты хотя бы осознаёшь, от чего я тебя уберёг? — услышала я серьёзный и тихий голос мужчины. — А если бы я не услышал? Если бы замешкался на минуту? На одну хренову минуту!

Подавленно молчала, глядя на обивку дивана. Чистенький вроде. Стоит простынь себе стелить или нет? Вообще, надо бы, а то затру его тут до дыр, да и…

— Да, я признаю свою вину, я поступил с тобой… немного неправильно, но это же не повод топиться в ванне! — повысил Лорин голос. — Я тебя не узнаю, Богдана, раньше ты цеплялась за жизнь, терпела мои выходки…

Ликан говорил что-то ещё, вспоминал нашу жизнь, как я смело и в то же время глупо поступала, как старалась сглаживать углы. Но после одной его фразы у меня просто отключился слух. Волна какого-то непонятного негодования начала медленно, но верно подниматься во мне. В те же секунды она потеряла свои силы, и мне оставалось лишь поражаться. Я так слаба, даже злиться не могу спокойно, хотя повод более, чем весомый.

— «Немного неправильно», — повторила я вслух, заставляя ликана замолчать.

Когда я это сказала, то стало немного легче, поскольку подобная гнусность просто заоблачная! Такого быть не может! Но вот я это сказала и вникла. Он действительно так сказал.

— Что? — переспросил он.

Теперь я медленно повернула к нему своё лицо. Зелёные глаза тут же начали осматривать меня, брови часто дёргались, будто пытаясь сдвинуться, а губы этого нахала сомкнулись в жёсткую линию.

— Ты поступил «немного неправильно»? — повторила я, глядя без утайки на него. — Ты на самом деле так сказал? Мне не ослышалось? Не приснилось?

Лорин долго выдерживал мой неверующий, полный отвращения и боли взгляд. Не выдержал. Отвёл глаза, чуть головой качнул, будто отвергая мои слова.

— Я не знаю, что ещё сказать, — потёр он лицо и вдруг наклонился вперёд, поставив локти на свои колени.

Его кисти безвольно свисали, будто демонстрируя усталость своего хозяина. Я этому не верила. Не хотела, по крайней мере.

— Например, что ты лгун, не умеющий держать собственное слово. Пустомеля, который бросает обещания направо и налево, а потом не выполняет. Жестокий, циничный мужик, который уверен, что весь мир крутится вокруг него одного и все обязаны ему жизнью. Грубый, не умеющий уступать, ликан, который поставил для себя цель: сделать из меня идеальную рабыню, — глядя на него в упор, проговорила я без единой запинки. — Выбирай.