— Нет, ты ещё жива, — слегка улыбнувшись, заговорил он вновь. — У тебя стрела в ноге. Что делать? Достать и перевязать?

Приятно, кабель малолетний? Проучить тебя, что ли? Улыбается он тут ей.

— Какая… стрела? — непонимающе забормотала она.

Ей действительно плохо. Жалость и ярость на своё бессилие переполняли меня, и я просто смотрел на её белое лицо и понимал, что не готов. Она не уйдёт. Не может меня бросить. У неё нет прав, чтобы уйти. Просто этого не может быть! Волк тоже зашевелился. Она ему нравится. Неплохо так. Всё время тепло на душе становится, когда она рядом. Раньше такого не было. Мне и улыбаться чаще хочется, когда она рядом. Волк — это вторая суть. Её можно подавить, но на время, да и ни к чему хорошему это не приведёт. Я с ним живу в мире, поэтому если ему кто-то или что-то нравится, то я не могу отмахиваться от этого. Да и мне самому человек этот приятен. Нахалка она, конечно, но умная и добрая. Дура ещё, но без этого никуда.

Пока я осознавал, как всё запущено, Морик отпихнул Гая и сам присел у головы Богданы.

— Эй, ты же у нас всё знаешь, скажи, как тебе помочь, — требовательно заявил мужчина.

Все они здесь из-за неё. Глупо отрицать, что Богдана мне никто. Она мне жизнь спасла, а потом ещё сколько возилась. Даже осмелела и шла против моего слова, хотя её сердце колотилось, как у напуганного зайца. Знала, что ей попадёт за это, но всё равно упиралась и делала по-своему. А в итоге я жив, здоров, полон сил. Она… заслужила моё доверие. Это невозможно стало ещё лет пять назад. Просто я не подпускаю к себе никого, и так мне хорошо. Я — верховный альфа, кроме моей стаи у меня не может быть друзей. Только подчинённые и соперники. Всё. Доверие — это ненужная деталь моего организма уже давно, но вот как-то пригодилась. Я ей хочу верить и верю. Она не врёт. А если и врёт, то почти сразу же говорит правду, поскольку боится моего взгляда. И ведь как понимает всё. Я посмотрю, и она сразу бледнеет. Послушная хозяйка… Правда, её «царства» уже нет, но этот вопрос быстро решаем.

Пока я, как идиот, плавал в воспоминаниях и своих чувствах, Богдана начала отключаться. Нет. Не смей! Видимо так думал не только я, поэтому Морик сразу же начал тормошить девчонку за плечо, пытаясь привести в чувства.

— Стрела в ноге? — тут же заговорила она, словно проснувшись. — Нужно достать и…

Я даже замер, желая услышать инструкцию, но она снова замолкла! Нет, ты не посмеешь! Не сегодня!

Быстро сдёрнул с пояса Морика фляжку, откупорил её, вылил содержимое на кровоточащую рану и тут же отдал фляжку владельцу. Ожила она мгновенно. Завопила, как… раненый зверь. Не писк, а именно рёв. Посмертный. Стало действительно не по себе. Ей больно. Вспомнил свою боль, и жалость просто смела все мои мысли. Ей же больно, твою мать! А я ничего не могу сделать! Да почему?!

— Стрела в ноге, — растолкав всех и приседая у лица своей спасительницы, отрывисто произнёс я. — Думай, женщина, ты же это умеешь.

Начал щёлкать пальцами перед её лицом, чтобы как-то привести в чувства. Она вздрагивала, пытаясь понять, откуда идёт звук. Много крови. Она теряет слишком много крови!

Голос у меня был нервным, и я не пытался этого скрыть. Пусть слушают, пусть знают, что мне не всё равно! А она… Ресницы дрожат, пытаясь держать глаза открытыми, губы сохнут, дыхание какое-то порывистое… не смей!

— Нужно достать наконечник и перевязать рану, — зашептала она. — Если кровь не остановится — прижечь.

Позади меня вся стая металась. Ходят, перешёптываются, спорят. Богдана на них посмотрела, и в её глазах я увидел непонимание и удивление. Да, мышка моя, я тоже в шоке, но давай-ка ты завязывай со своим умиранием! Я понял уже всё, хватит! И что за ересь ты несёшь?!

— Прижечь? Огнём? — не поверив, начал я переспрашивать. — Богдана, соображай! Что мне делать? Достать и перевязать?

Паника передалась и мне. Девчонка кое-как приподнялась и взглянула на свою ногу. Не смотри! Там много крови. Твоей крови!

— Ничего, — посмотрела она вдруг на Морика, который стоял рядом и просто таращился, не в силах что-либо поделать. — Уже ничего…

О, нет. Милая моя, даже не думай об этом! Какого хрена, Богдана?! Вдруг вспомнилось, как эта стерва пыталась несколько раз убить себя, порой даже моими руками. Меня боится, а смерти нет! Что за дура-то такая?!

— Не ври! — разозлился я, ощущая, как паника овладевает всем моим телом. — Что делать, идиотка?! Мы достанем стрелу, но вдруг кровь не остановится?! Скажи, что делать, ты ведь знаешь!

Её губы тронула улыбка, чем вывела меня ещё больше из себя.

— Не страшно, — зашептала девчонка. — И я серьёзно, Лорин.

Ах, серьёзно?! Ты серьёзно?! А я тут в игры играю, по-твоему?! Я сейчас сам тебя придушу! У меня даже руки затряслись! Волк меня поддерживал, и я даже начал рычать, ибо эта гадина собралась удрать от меня! Она не смеет меня бросать! Я привык уже к ней!

Я не знаю, что бы я сделал, но Морик вклинился между нами и сел на корточки перед моим человеком. Он разумнее меня, пусть хоть что-то сделает с этой упрямой овцой!

— Мелочь, давай-ка поговорим по-взрослому, — Морик уцепил её за подбородок. — Ты мне нравишься, а это редкость. Ты странная, но я не готов смотреть на то, как ты умираешь. Слышишь меня? Говори, что делать, и можешь отключаться, мы сами справимся.

— Посмотри, — кивнула она вдруг на свою ногу. — Слишком много крови, ты ведь сам видишь. Достанете стрелу, и вытечет оставшаяся. Не выдернете — я умру чуть позже, разница небольшая.

Ой, зря она это сказала… Я стоял и от негодования топал ногой. Убью её. Жестоко и быстро! Аж зубы заскрежетали! Она просто не посмеет этого сделать! На плечо кто-то положил руку, но я её тут же сбросил и нервно прошёлся взад-вперёд. Главное, действительно не наломать дров, а то я ведь могу.

— При всём уважении — это не тебе решать, — требовательно произнёс Морик. — Как можно кровь остановить?

Он с ней по-нормальному, а она молчит и время тянет! Нельзя же! Просто скажи и всё! Нет, вы посмотрите на неё!

— Слушай сюда! — повысил я голос, не выдержав. — Не смей! Ты принадлежишь мне! И я решу, когда тебе пора брать такой длинный отпуск!

Я склонился над ней, чтобы как-то напугать или донести до неё свою мысль, но она вдруг протянула ко мне руку, и я сначала не понял, зачем, а потом её пальцы коснулись моего лица. От этого прикосновения внутри всё словно перевернулось. Нежные и прохладные пальцы принесли мне окончательное понимание того, что без этой человечки мне не прожить. Я просто не смогу. Она ведь такая добрая… и не только к кому-то одному, а ко многим, да ещё и ко мне, хотя я вёл себя с ней, как последний подонок. Конечно, она сама виновата, но… она простила. Один раз, второй и третий. Потом так переживала за меня, будто я что-то для неё значил… ненавижу тебя.

— Похорони меня рядом с полевыми цветами… — попросила она.

Я тут же выпрямился.

— Да твою же мать! Я тебя сам сейчас придушу!!! — не вытерпел я и зарычал от бессилия и негодования. — Какая же ты упрямая! Бестолковая твоя башка!

Она вырубилась. Отключилась! Ах ты ж… значит, решила кинуть меня? Нет, моя дорогая, не сегодня!

«Достать и прижечь», — вспомнил я её слова. Прижечь. Не огнём же. А чем тогда?! Мысли начали хаотично метаться и мешать мне здраво соображать. Хватит! Волк. Это он не даёт мне покоя. Нервничает. Да я тоже тут не природой любуюсь, идиот! Прекрати, ты отвлекаешь! Несколько секунд, и он угомонился. Зато нервное напряжение и какое-то ожидание осталось. Хотя бы что-то. Прижечь. Неожиданно голову озарило воспоминание. Тогда, когда на Прохора напали, один из их бойцов был ранен. Упал он, что ли? Но суть не в этом. Он тогда сунул нож в костёр, а затем… ну, точно! Ай да мышь!

Тут же достал свой нож из ножен и быстро подошёл к затухающему камину. Сунул туда клинок и принялся ждать.

— Ты что делаешь? — Морик нетерпеливо топтался за моей спиной.

Нервно постукивал пальцами по согнутому колену. Если бы я знал, то ответил бы.

— Спасаю свою головную боль, — бросил я через плечо. — Принеси полотенце.

Остальные начали утихать. Ага, папочка всех спасёт.

Нож почернел. Не до красна же его накалять. Не хотелось поджаривать её, хотя она заслужила, и я ей этого не прощу. Но… эта человечка уже пыталась, и я как-то забыл. На неё же невозможно обижаться. Либо бесить начинает, либо ещё что-то…