Кроме того, если ты думаешь, что я живу в нищете, потому что не могу заработать или достать себе еду и одежду, то ты совершенно ошибаешься. Я потрясен страданиями и несчастиями жизни в сансаре, и это вызывает во мне такую острую боль, как если бы меня живьем бросили в горящее пламя. Накопление богатства, привязанность к нему, а также Восемь Мирских Целей[226] вызывают во мне такое же отвращение, как при желтухе жирная пища. Я смотрю на эти соблазны, как на убийц моего отца, и поэтому живу аскетической жизнью. Мой гуру Переводчик Марпа заповедал мне отказаться от всех мирских благ и устремлений, жить в безвестности в пустынных местах, не оставаясь надолго ни в одном из них, и всю энергию отдавать служению Вере, таковы заповеди моего гуру, и я исполню их. Исполняя сейчас эти заповеди, я не только смогу принести утешение и помощь тем, кто является моими последователями, но и вечное блаженство каждому, в том числе и себе. Я оставил все помышления об этой жизни, так как знаю, что час смерти неизвестен. Если бы мне нужны были бы богатства и материальные блага, я мог бы приобрести их столько же, сколько их у ламы Бари-Лоцавы. И поэтому нет никакой необходимости становиться ради этого его последователем. Но я стремлюсь достигнуть состояния Будды в этой жизни. Поэтому я отдаю всего себя служению и медитации. Пета, ты тоже отрекись от мира, приди к своему брату, который старше тебя, и проводи жизнь в медитации на Лапчи-Канге[227]. Если ты сможешь оставить все мирские занятия и проводить жизнь в медитации, солнце твоего временного и вечного счастья засверкает в полном блеске. А теперь послушай песню твоего брата». И я спел ей песню:

«О Владыко, Защитник всех Живущих, Ты Вечный Будда! Ты сохранил себя незапятнанным ничем мирским. И твои шишьи осенены твоими благословениями, И я припадаю к твоим стопам, о Марпа! Внемли мне, моя сестра Пета, Охваченная мирскими желаниями. Золотой набалдашник на зонте, раз, Под ним кайма из китайского шелка уложена красивой банковкой, два; Спицы, торчащие, как пышные перья павлина, три; Полированная ручка из красного дерева тик, четыре. Эти четыре вещи, если бы были нужны, твой старший брат мог бы приобрести». Припев, исполняемый хором, повторяемый после каждой строфы: «Но это все мирское, а я отказался от мирских вещей, И потому сияет Солнце моего Счастья. Так и ты, Пета, оставь все мирские дела И приходи медитировать на Лапчи-Канг. Пойдем вместе на Лапчи-Канг медитировать. Громкое звучание белой раковины, раз; Натренированное дыхание профессионала трубача, два; Шелковые ленты привязанные на раковине, сплетенные в тонкие косицы, три; Большое собрание монахов, созванных звуками раковин, четыре; Эти четыре вещи, если бы были нужны, твой старший брат мог бы приобрести». Припев «Очаровательный храмик, возвышающийся над селом, раз; Бойкая речь молодых послушников, два; Прекрасная кухня с большим запасом китайского чая, три; Руки молодых послушников, занятые работой, четыре. Эти четыре вещи, если бы были нужны, твой старший брат мог бы приобрести». Припев «Интересующие многих занятия некромантией и астрологией, раз; Точность и сдержанность в действиях священнослужителя, два; Совершение пуджи ради приятного времяпрепровождения, три; Пение мелодичных псалмов с целью привлечения мирян, четыре. Эти четыре вещи, если бы были нужны, твой старший брат мог бы приобрести». Припев «Дом, фундаментальный, роскошный и высокий, из кирпича, раз; Поле, большое и плодородное, два; Много запасов пищи и драгоценностей, три; Многочисленная свита и толпа прислужников, четыре. Эти четыре вещи, если бы были нужны, твой старший брат мог бы приобрести» Припев «Высокая холка ретивого коня, раз; Седло, украшенное камнями с золотой инкрустацией, два; Вооруженная свита со всем снаряжением, три; Дозор неусыпный для отражения врагов и защиты друзей, четыре. Эти четыре вещи, если бы были нужны, твой старший брат мог бы приобрести». Припев «Но если ты не можешь отречься от мира И не хочешь пойти на Лапчи-Канг, Мне не нужна твоя сентиментальная сестринская любовь. Эти разговоры о мирских вещах отвлекают от медитации. Так как я родился, я знаю, что должен умереть, но не знаю о часе смерти, и поэтому Нет у меня времени на посторонние дела. Непрерывно буду медитировать я. Заповеди моего Гуру-Отца благодатны для ума. И, размышляя о том, что приносит благо, Я достигну Великого Счастья Освобождения. Поэтому на Лапчи-Канг я пойду. Ты, моя сестра, погрязла в суетности, Грудами ты накапливаешь грехи, Стараешься не расставаться с сансарой, пока живешь, И делаешь все, чтобы родиться в одном из трех нижних миров. Но если у тебя есть хотя бы малейший страх перед сансарой, Откажись в этой жизни от Восьми ее Целей, И пойди со мной на Лапчи-Канг. Да последуем мы, брат и сестра, высокому предназначению, И найдем себе прибежище на Лапчи-Канге».

Выслушав меня, Пета сказала: «Я понимаю, что под суетностью ты имеешь в виду обеспеченную жизнь. Но ведь у нас ничего нет, от чего бы нам следовало бы отказываться. Все эти красивые слова служат только прикрытием твоей неспособности жить так же хорошо, как лама Бари-Лоцава. Но я не пойду на Лапчи-Канг, где нечего есть и не во что одеться. Это было бы невыносимое мученье, на которое мне нет необходимости обрекать себя на Лапчи. И я даже не знаю, где этот Лапчи находится. Я тебя умоляю, брат, оставайся на одном месте и не бегай туда-сюда, как животное, за которым гонятся собаки. Тогда мне легче будет тебя найти. Здешние жители, как мне кажется, относятся к тебе с почтением, и поэтому было бы лучше, если бы ты остался жить здесь. Но в любом случае останься здесь еще на несколько дней. Сшей себе одежду из этого одеяла, а я скоро вернусь». Я согласился остаться на несколько дней, как она просила. И она ушла в сторону Тингри собирать подаяние.

Тем временем я разрезал одеяло, которое она принесла, и сшил себе колпак, полностью закрывающий мою голову. Затем я сшил себе на каждый палец напальчник и пару носков на ноги, а также прикрытие для моей наготы и держал все эти вещи возле себя. Сестра вернулась через несколько дней и спросила, сшил ли я себе платье из одеяла. Я сказал, что да, и, надев все эти вещи на себя, показал ей, как я распорядился одеялом. Она воскликнула: «Брат! Ты не человек! Мало того, что у тебя нет чувства стыда, но ты испортил одеяло, которое я изготовила с таким трудом. Иногда, глядя на тебя, можно подумать, что у тебя нет времени ни на что, кроме служения религии, но оказывается, что порой ты располагаешь массой свободного времени». Я ответил ей: «Я самый достойный из людей, так как я занят превращением в высочайшее благо драгоценного дара благословенной человеческой жизни. Зная, чего действительно следует стыдиться, я посвятил себя религии и строго соблюдаю данные мной обеты. Но так как тебе стыдно видеть мою естественную наготу и, так как я не могу отрезать ту часть моего тела, которой, как ты считаешь, нужно стыдиться, я занялся шитьем одежды для прикрытия этой части тела, как ты говоришь, потратив на это время, предназначенное для религиозного служения. И так как другие мои органы также являются частью этого тела, я подумал, что каждый из них также следует прикрыть, и поэтому я сшил эти вещи. Твое одеяло не было испорчено, а послужило цели, для которой оно предназначалось: ведь я сшил из него одеяние для моих телесных органов. Но так как ты, по-видимому, более чувствительна к тому, что вызывает стыд, я должен сказать тебе, что если я должен чувствовать стыд, то ты должна стыдиться еще больше. Лучше покончить с предметом стыда, чем держать его при себе, и, пожалуйста, покончи с твоим как можно быстрей».

вернуться

226

То есть стремление извлекать выгоду и избегать потерь, иметь хорошую репутацию не быть осуждаемым, получать похвалу и не быть порицаемым, получать удовольствия и избегать страданий.

вернуться

227

Лапчи-Канг – Эверест.