6 милых ног [род. пад.]. Коль скоро так много было сказано о том, кому они принадлежали, я должен остановиться еще на некоторых обстоятельствах дела.
В необычайных, одних из лучших строках, которые Пушкин добавил в 1824 г., спустя четыре года после публикации, к началу «Руслана и Людмилы» —
Там лес и дол видений полны, Там о заре прихлынут волны На брег песчаный и пустой— из этих волн рождаются и чредой выходят из ясных вод тридцать прекрасных витязей. Здесь, в строфах XXX–XXXIV главы Первой «ЕО» еще звучит отголосок театрального волшебства из предыдущего отступления (XVIII–XX) и Истомина (XX, 8–14) еще танцует перед внутренним взором читателя, а он уже становится свидетелем другого чудесного спектакля — перекатывающиеся волшебные морские волны (XXXIII) и возникающие призрачные женщины, разглядеть у которых можно лишь нежные ножки.
Среди исследователей прототипов существует тенденция искать одну обладательницу Таинственных Ножек. На самом деле, Пушкин на протяжении строф XXX–XXXIV имеет в виду нескольких и подтверждает это в главе Пятой, XL, 7, вспоминая об отступлении в главе Первой по поводу «ножек мне знакомых дам»:
A. Дама из строфы XXXI, воспитанная в восточной роскоши, никогда не жила на севере России; ее наш поэт любил в начале своих южных странствий.
Б. Обобщенный и частично совпадающий с другими образ дамы из строфы XXXII, называемый «Эльвиной» (поэтический синоним «Мальвины», «Эльвиры» и «Эльмины») и представленный в разных обстоятельствах и положениях.
B. Дама на берегу моря: строфа XXXIII.
Г. Дама, с которой поэт совершал конные прогулки (возможно, в Кишиневе или Каменке): строфа XXXIV.
Итого — четыре, по крайней мере, персоны, предположительное или возможное существование которых в «реальной жизни» нимало не интересно.
8 Кипящей младости моей. Широко распространенное французское клише, русский вариант которого раздражающе часто возникает в стихах Пушкина и поэтов его плеяды. Это — «страстная юность» римских поэтов.
См.: Вольтер, «Изложение Экклезиаста» (написано в 1756 г., опубл. в 1759 г.), строка I: «В моей кипящей молодости..», или у Монтеня, «Опыты», кн. III, гл. 5 «О стихах Вергилия» (написано в 1586 г., опубл. в 1588 г.): «Эта зеленая и кипящая молодость…»
10 Армид. Определение «Армиды» во французском лексиконе: «Nom donné par autonomase à une femme qui réunit l'art de séduite à la beaté et aux grâces» <«Имя женщины, сочетающей искусство обольщения с красотой и грацией»>.
Чувственные образы строк 8–12 легко прослеживаются во французском переводе «Освобожденного Иерусалима» Тассо (1581):
«Armide… est couchée sur le gazon; Renaud est couché dans ses bras. Son voile ne couvre plus l'albâtre de son sein… elle languit d'amour: sur ses joues enflammées brille une sueur voluptueuse qui l'embellit encore»
<пер. князя Шарля Франсуа Лебрена, [1774], XVI> <Армида и Ринальд на мшистом ложе Друг друга обнимают полулежа. Играет прядями ее волос Прохладный ветер, грудь едва прикрыта, Чело овеяно крылами грез, Блистают под испариной ланиты. <Пер. О. Румера>.XXXIV
Мнѣ памятно другое время: Въ завѣтныхъ иногда мечтахъ Держу я счастливое стремя, 4 И ножку чувствую въ рукахъ; Опять кипитъ воображенье, Опять ея прикосновенье Зажгло въ увядшемъ сердцѣ кровь, 8 Опять тоска, опять любовь... Но полно прославлять надменныхъ Болтливой лирою своей: Онѣ не стоятъ ни страстей, 12 Ни пѣсенъ, ими вдохновенныхъ; Слова и взоръ волшебницъ сихъ Обманчивы какъ ножки ихъ.8 тоска. Ни одно слово в английском не передает всех оттенков слова «тоска». В его наибольшей глубине и болезненности — это чувство большого духовного страдания без какой-либо особой причины. На менее болезненном уровне — неясная боль души, страстное желание в отсутствии объекта желания, болезненное томление, смутное беспокойство, умственные страдания, сильное стремление. В отдельных случаях это может быть желание кого-либо или чего-либо определенного, ностальгия, любовное томление. На низшем уровне тоска переходит в апатию, скуку (см. также коммент. к главе Третьей, VII, 10).
9 надменных. Хотя буквально это означает «гордых» или «высокомерных», слово определенно является стилистической имитацией французских «imhumaines» <«бесчеловечные»>, «beautés inhumaines» <«безжалостные красавицы»>, «жестокие красавицы», так часто встречающихся в мадригалах восемнадцатого века.
11–12 Томашевский (Акад. 1937, с. 262) говорит, что эти две строки находятся в тетради 2366, л. 34 об.
14 Обманчивы. Можно было бы соблазниться употребить формулу «фальшива как красавица», но в значении «фальшивы» в этом контексте стояло бы слово «изменчивы». Более того, переводчику следует иметь в виду, что «обман» в действительности относится к невыполнению физических обещаний (см. XXXII), — немного тайной похотливости, с которой поэт действует здесь в лучших традициях своих французских образцов.
В черновике (2369, л. 14 об.) строфа XXXII вдет за той, что теперь XXXIV, которая следует за XXXI.
XXXV
Что жъ мой Онѣгинъ? Полусонный Въ постелю съ бала ѣдетъ онъ: А Петербургъ неугомонный 4 Ужъ барабаномъ пробуждёнъ. Встаетъ купецъ, идетъ разнощикъ, На биржу тянется извощикъ, Съ кувшиномъ Охтенка спѣшитъ, 8 Подъ ней снѣгъ утренній хруститъ. Проснулся утра шумъ пріятный, Открыты ставни, трубный дымъ Столбомъ восходитъ голубымъ, 12 И хлѣбникъ, Нѣмецъ акуратный, Въ бумажномъ колпакѣ, не разъ Ужъ отворялъ свой васисдасъ. вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться