12 без педанства. См. коммент. к главе Первой, V, 7.

XXIV

   Тутъ былъ однако цвѣтъ столицы,    И знать и моды образцы,    Вездѣ встрѣчаемыя лицы,  4 Необходимые глупцы;    Тутъ были дамы пожилыя    Въ чепцахъ и въ розахъ, свиду злыя;    Тутъ было нѣсколько дѣвицъ,  8 Не улыбающихся лицъ;    Тутъ былъ Посланникъ, говорившій    О государственныхъ дѣлахъ;    Тутъ былъ въ душистыхъ сѣдинахъ 12 Старикъ, постарому шутившій,    Отмѣнно тонко и умно,    Что нынче нѣсколько смѣшно.

Согласно Томашевскому (Сочинения 1957, V, 627), строфы XXI–XXVI, включая их варианты, были переработаны и приобрели окончательный вид в июне 1831 г. в Царском Селе, после того как была закончена (в Болдине осенью 1830 г.) вся глава, кроме письма Онегина.

1 Тут был. Повторяющаяся интонация при перечислении прибывших на блестящий раут (строфы XXIV–XXVI) слишком напоминает интонацию «Дон Жуана» Байрона, песнь XIII, строфы LXXXIV–LXXXVIII («Там был и сэр Болл-Тун…», «Там граф Тирэ, большой аристократ..», «Там были благородные вельможи…» и т. д. <пер. Т. Гнедич>), чтобы говорить о случайном совпадении.

XXV

   Тутъ былъ на эпиграммы падкій,    На все сердитый господинъ:    На чай хозяйскій слишкомъ сладкій,  4 На плоскость дамъ, на тонъ мужчинъ,    На толки про романъ туманный,    На вензель, двумъ сестрицамъ данный,    На ложъ журналовъ, на войну,  8 На снѣгъ и на свою жену.    . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .    . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .    . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 12 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .    . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .    . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

XXVI

   Тутъ былъ ***, заслужившій    Извѣстность низостью души,    Во всѣхъ альбомахъ притупившій,  4 St.-P**, твои карандаши;    Въ дверяхъ другой диктаторъ бальной    Стоялъ картинкою журнальной,    Румянъ — какъ вербный херувимъ.  8 Затянутъ, нѣмъ и недвижимъ,    И путешественникъ залётной,    Перекрахмаленный нахалъ,    Въ гостяхъ улыбку возбуждалъ 12 Своей осанкою заботной,    И молча обмѣненный взоръ    Ему былъ общій приговоръ.

1*** Фамилия Пролазов, или Проласов, происходит от существительных мужского рода «пролаз, пролаза», означающих — «карьерист», «льстец», «сикофант». Пролазов — осмеиваемый персонаж русских комедий восемнадцатого века и лубочных картинок.

Принятая в изданиях Пушкина конъектура после «был» — Андрей Сабуров (1797–1866), впоследствии тупоумный директор императорских театров, лицо, едва известное Пушкину, — основывается на ряде абсолютно бездоказательных догадок, и я не считаю нужным даже обсуждать это. Было бы намного интереснее выяснить, часто ли среди шаржей Сен-При (где они хранятся?) можно встретить портреты Оленина.

4 St.-P[riest]. Граф Эммануил Сен-При (1806–28), о котором говорят, что он был талантливым карикатуристом. Кажется, в печати не воспроизведено ни одного его шаржа. Он был сыном французского эмигранта по имени Арман Шарль Эммануил де Гиньяр, граф де Сен-При, женившегося на русской аристократке, княжне Софии Голициной.

Юный художник застрелился: по одной версии, в Италии, в день Пасхи, в соборе, а по другой — на глазах эксцентричного англичанина, который обещал выплатить его карточные долги в обмен на зрелище самоубийства.

Пушкин намеком говорит о карикатурах Сен-При также в маленьком стихотворении 1829 г., которое обращено к N.N. («Счастлив ты в прелестных дурах»).

6 картинкою журнальной. Подразумевается — картинкой из журнала мод.

7 вербный херувим. От «вербы», представляющей собою одну из разновидностей ивы. Имеются в виду бумажные фигурки ангелов (их приклеивали к пряникам и т. п.), продававшиеся ежегодно на ярмарках в вербную неделю — последнюю неделю перед Пасхой.

10 Перекрахмаленный. Подразумевается шейный платок. Моду слегка подкрахмаливать его завел Красавчик Браммел в первые пятнадцать лет девятнадцатого столетия. Его последователи в 1820-е годы шокировали вкусы французского и русского общества, крахмаля платок слишком сильно. Сам Браммел в последний период жизни, обитая в Кане (он начал терять рассудок году в 1837-м и впал в безнадежное душевное расстройство летом 1838 г.), кажется, крахмалил свои кембриковые галстуки сильнее, чем прежде.

XXVII

   Но мой Онѣгинъ вечеръ цѣлой    Татьяной занятъ былъ одной,    Не этой дѣвочкой несмѣлой,  4 Влюбленной, бѣдной и простой,    Но равнодушною Княгиней,    Но неприступною богиней    Роскошной, царственной Невы.  8 О, люди! всѣ похожи вы    На прародительницу Эву:    Что вамъ дано, то не влечетъ;    Васъ непрестанно змій зоветъ 12 Къ себѣ, къ таинственному древу:    Запретный плодъ вамъ подавай,    А безъ того вамъ рай не рай. вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться