3 лакомого улья [род. пад.] «Лакомый кусок». Прилагательное «лакомый» означает «изящный», «изысканный», «приятный на вкус», «аппетитный», «имеющий вкус».

6 Сосед… перед соседом. Слово «сосед» употреблено здесь и в других местах в смысле «деревенский сосед», помещик той же местности.

7 Подсели. Глагол «подсесть» в том смысле, как он употребляется здесь, означает «приблизиться к определенному месту и сесть там». См. главу Седьмую, XLIX, 11, «К ней… подсел».

11 ломбер. Карточная игра испанского происхождения, популярная в Европе в семнадцатом и восемнадцатом веках. Она часто упоминается в сатирических стихах. См.: поэму в трех песнях Василия Майкова «Игрок ломбера».

XXXVI

   Ужъ восемь робертовъ сыграли    Герои виста: восемь разъ    Они мѣста перемѣняли;  4 И чай несутъ. Люблю я часъ    Опредѣлять обѣдомъ, чаемъ    И ужиномъ. Мы время знаемъ    Въ деревнѣ безъ большихъ суетъ:  8 Желудокъ — вѣрный нашъ Брегетъ;    И, кстати, я замѣчу въ скобкахъ,    Что рѣчь веду въ моихъ строфахъ    Я столь же часто о пирахъ, 12 О разныхъ кушаньяхъ и пробкахъ,    Какъ ты, божественный Омиръ,    Ты, тридцати вѣковъ кумиръ!

1 робертов [род. пад. мн. ч. от «роберт»]. Происхождение этого английского слова неясно; употребляемое в связи с другими играми и видами спорта, оно восходит к шестнадцатому веку. В пушкинскую эпоху французы говорили «robre», a немцы «Robber». Таинственное «т» — которое заставляет предположить неправильное образование русского слова «роберт», употреблявшегося в восемнадцатом столетии — в действительности появилось, я думаю, в результате искажения слова «rubber», допущенного в голландском языке: «een robbertje whisten» <«роббер виста»>.

8 Брегет. См. коммент. к главе Первой, XV, 13.

13 Омир. Имя Гомера, согласно старинной русской поэтической норме. В других местах наш поэт употребляет правильное русское написание — «Гомер». Раньше (1818–20) он пользовался полностью офранцуженной формой имени, которое писал как «Омер». См.: «Руслан и Людмила», песнь IV, строки 147–53:

Я не Омер: в стихах высоких Он может воспевать один Обеды греческих дружин И звон, и пену чаш глубоких. Милее, по следам Парни, Мне славить лирою небрежной И наготу в ночной тени, И поцелуй любови нежной.

«Божественный» — также галлицизм, а упоминание о гомеровских пирах давно стало общим местом в литературе. Ср.: Байрон, «Дон Жуан», XV, LXII, 3–6:

Поспорят ли с Гомером музы наши, Описывая пышные пиры. <Пер. Т. Гнедич>.

И Вольтер, «Орлеанская девственница», песнь X:

…tous ces auteurs divins …ce bavard Homère .............................. Ne manquent point… L'occasion de parler d'un repas. <…великие поэты, …и болтун Гомер, .............................. Не упускают… случай про банкеты поговорить. Пер. Н. Гумилева, Г. Адамовича, Г. Иванова под ред. М. Лозинского>.

XXXVII, XXXVIII

Две следующие очаровательные строфы появились только в отдельном издании Четвертой и Пятой глав в 1828 г. Из-за содержавшегося в одной из них легкого (и в действительности необоснованного) намека на Истомину (см. коммент. к главе Первой, XX, 5–14) Пушкин, в 1833 г. уже женатый человек, опустил эту строфу и ее продолжение в полных изданиях.

XXXVII

В пирах готов я непослушно С твоим бороться божеством; Но, признаюсь великодушно, Ты победил меня в другом: Твои свирепые герои, Твои неправильные бои, Твоя Киприда, твой Зевес Большой имеют перевес Перед Онегиным холодным, Пред сонной скукою полей, Перед И<стоминой> моей, Пред нашим воспитаньем модным; Но Таня (присягну) милей Елены пакостной твоей.

В черновой рукописи (2370, л. 39, 38 об.) дан следующий вариант строк 10–12:

Пред бригадирш<ею> моей Пред скукой <северных> полей Пред нашим воспитан<ь>ем модным…

бригадирш<ею>. Г-жа Ларина, вдова «бригадира» (см. главу Вторую, XXXVI, 13). Слово (здесь вполне добродушное) имеет легкий оттенок оскорбительного смысла, идущий со времен комедии Фонвизина «Бригадир» (написанной в 1766 г., опубл. в 1786 г.), в которой жена бригадира Акулина являет собой скаредную, до смешного невежественную особу, бессердечную по отношению к крепостным и готовую ради денег «вытерпеть горячку с пятнами» (как выражается ее сын).

XXXVIII

Никто и спорить тут не станет, Хоть за Елену Менелай Сто лет еще не перестанет Казнить Фригийский бедный край, Хоть вкруг почтенного Приама Собранье стариков Пергама, Ее завидя, вновь решит: Прав Менелай и прав Парид. Что ж до сражений, то немного Я попрошу вас подождать: Извольте далее читать; Начала не судите строго; Сраженье будет. Не солгу, Честное слово дать могу.

XXXIX

   Но чай несутъ: дѣвицы чинно    Едва за блюдечки взялись,    Вдругъ изъ-за двери въ залѣ длинной  4 Фаготъ и флейта раздались.    Обрадованъ музыки громомъ,    Оставя чашку чаю съ ромомъ,    Парисъ окружныхъ городковъ,  8 Подходитъ къ Ольгѣ Пѣтушковъ,    Къ Татьянѣ Ленскій, Харликову,    Невѣсту переспѣлыхъ лѣтъ,    Беретъ Тамбовскій мой поэтъ, 12 Умчалъ Буяновъ Пустякову,    И въ залу высыпали всѣ,    И балъ блеститъ во всей красѣ. вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться