…в глуши Не слышно было ни души, И сосны лишь да ели Вершинами шумели.

Я не могу передать эти с-с-с и ш-ш-ш-ш-ш оригинала и сохраняю лишь смысл стихотворения.

8 Людская молвь и конский топ. Ср.: Прэд, «Рыжий рыбак», строка 117:

Ржание коней и звон стали…

XVIII

   Онъ знакъ подастъ: и всѣ хлопочутъ;    Онъ пьетъ: всѣ пьютъ и всѣ кричатъ;    Онъ засмѣется: всѣ хохочутъ;  4 Нахмуритъ брови: всѣ молчатъ;    Онъ тамъ хозяинъ, это ясно:    И Танѣ ужъ не такъ ужасно,    И любопытная теперь  8 Не много растворила дверь...    Вдругъ вѣтеръ дунулъ, загашая    Огонь свѣтильниковъ ночныхъ:    Смутилась шайка домовыхъ; 12 Онѣгинъ, взорами сверкая,    Изъ-за стола гремя встаетъ;    Всѣ встали: онъ къ дверямъ идетъ.

Сравним с различными деталями и интонациями сна Татьяны финал гл. 15 «Сбогара» Нодье, где Антония рассказывает Жану о своих бредовых видениях:

«Все здесь было полно призраков… Виднелись тут змеи ярко-зеленого цвета, вроде тех, что прячутся в дуплах ив, и другие, еще более отвратительные пресмыкающиеся, с человеческими лицами; бесформенные великаны непомерного роста; только что срубленные головы… и ты, ты также стоял среди них, словно волшебник, повелевающий всеми этими чарами смерти…»

<пер. В. Карякина>.

12 взорами сверкая. В «Причуднице» Дмитриева героиня, Ветрана — фривольная красавица со всевозможными причудами и капризами, у которой есть все, в том числе и добропорядочный супруг, но которая изнывает от скуки, — чарами волшебницы, желающей преподать ей урок, погружена в сон: она оказывается в полном опасностей лесу, где встречает разбойника, который, «сверкаючи очьми», хватает ее, галопом мчится вместе с ней прочь и бросает ее в реку.

«Взорами сверкая» в «ЕО», глава Пятая, XVIII, 12 — воспоминание о «блистая взорами» в последней строфе главы Третьей, XLI, 5, когда Онегин внезапно предстает перед Татьяной, словно выполняя просьбу, содержащуюся в 74 строке ее письма (глава Третья, перед XXXII): «…иль сон тяжелый перерви». Теперь, когда мир грез сформировался, образ Онегина продолжает развиваться по демонической линии, уже предугаданной в строке 59 этого письма. Горящие и сверкающие взоры, правда, превратятся в «чудно нежен» «взор его очей» в главе Пятой, XXXIV, 8–9 (впоследствии «мгновенная нежность [им. пад.] очей» вспомнится в главе Шестой, III, 2.).

13 гремя. Производя громкий гулкий шум при отодвигании стула.

Строки 12–13 соединяют прошлое (глава Третья, XI, 1, 5) и будущее (глава Пятая, XXXV, 1).

XIX

   И страшно ей, и торопливо    Татьяна силится бѣжать:    Не льзя никакъ; нетерпѣливо  4 Метаясь, хочетъ закричать:    Не можетъ; дверь толкнулъ Евгеній:    И взорамъ адскихъ привидѣній    Явилась дѣва; ярый смѣхъ  8 Раздался дико; очи всѣхъ,    Копыта, хоботы кривые,    Хвосты хохлатые, клыки,    Усы, кровавы языки, 12 Рога и пальцы костяные,    Все указуетъ на нее,    И всѣ кричатъ: мое! мое!

9–14 В этом босховском собрании «усы» в начале строки 11 могут означать усы какого-нибудь животного из семейства кошачьих или усики-щупальца какого-то членистоногого, равно как и усы сказочного великана-людоеда. Отдельные части тела слона и кабана, хвост дьявольского пуделя или льва — все это может быть отдаленным отражением расхожих представлений о мире средневековья.

13 Всё указует. «Всё указывает», «вся [толпа] указывает» — это та же самая идиоматическая форма, как и в начальной фразе строфы XXI главы Первой: «Всё хлопает».

XX

   Мое! сказалъ Евгеній грозно,    И шайка вся сокрылась вдругъ;    Осталася во тмѣ морозной  4 Младая дѣва съ нимъ самъ-другъ;    Онѣгинъ тихо увлекаетъ    Татьяну въ уголъ и слагаетъ    Ее на шаткую скамью  8 И клонитъ голову свою    Къ ней на плечо; вдругъ Ольга входитъ,    За нею Ленской; свѣтъ блеснулъ;    Онѣгинъ руку замахнулъ 12 И дико онъ очами бродитъ,    И незванныхъ гостей бранитъ:    Татьяна чуть жива лежитъ.

5–7 Онегин тихо. Критик, на которого ссылается Пушкин в своем примеч. 32, — Борис Федоров, рецензент отдельного издания Четвертой и Пятой глав (1828), обвинивший Пушкина в своем журнале «Санкт-Петербургский зритель» в безнравственности и неблагопристойности.

Глагол «увлекать», фр. «entraîner», использованный в строке 5, по смыслу стоит где-то между «тащить» и «уносить» и, несмотря на протесты нашего поэта, содержит определенный оттенок, имеющий значение соблазняющих уговоров и обольщения, что, вне всякого сомнения, и видно из этого пассажа.

«Слагает» (фр. «dépose») следующей строки в русском языке ассоциируется с родственными формами, означающими «складывать», «связывать» и т. д., и в данном контексте передает поразительную вялость, скованность и податливость тела героини. Глагол использован здесь в смысле, близком к глаголу «укладывать» — значение, усиливающее намеренность и целенаправленность действий Онегина.

10 XXI, 3 Ленский. М. Гершензон в статье «Сны Пушкина»[62] утверждает, что Татьяна подсознательно узнает во сне, что 1) Ленский, несмотря на всю свою поэзию, просто вульгарный мальчишка и что 2) Онегин подсознательно ненавидит его за это.

вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться

62

Опубликована в сб. «Пушкин», составленном из статей различных авторов, под ред. Н. Пиксанова, Москва, 1924, с. 79–96.