XX
Гм! гм! Читатель благородной, Здорова ль ваша вся родня? Позвольте: можетъ быть, угодно 4 Теперь узнать вамъ отъ меня, Что значитъ именно родные. Родные люди вотъ какіе: Мы ихъ обязаны ласкать, 8 Любить, душевно уважать И, по обычаю народа, О Рождествѣ ихъ навѣщать, Или по почтѣ поздравлять, 12 Чтобъ остальное время года Не думали о насъ они... И такъ дай, Богъ, имъ долги дни!1 Ср.: Байрон «Дон Жуан», XIV, VII, 2: «Читатель благородный…».
12–13 приверженцы биографического подхода усмотрят в этих строках воспоминание о неожиданном отъезде графини Воронцовой с мужем из Одессы в Крым в середине июня 1824 г.
14 долги дни — идиома «lang dags» (норв.) в другом северном языке.
XXI
За то любовь красавицъ нѣжныхъ Надежнѣй дружбы и родства: Надъ нею и средь бурь мятежныхъ 4 Вы сохраняете права. Конечно такъ. Но вихорь моды, Но своенравіе природы, Но мнѣнья свѣтскаго потокъ... 8 А милый полъ, какъ пухъ, легокъ. Къ тому жъ и мнѣнія супруга Для добродѣтельной жены Всегда почтенны быть должны; 12 Такъ ваша вѣрная подруга Бываетъ вмигъ увлечена: Любовью шутитъ сатана.5–8 Красноречивое перечисление вероятностей в этой удивительно бледной строфе построено на приеме повтора фраз, начинающихся с союза «но»:
Конечно так. Но вихорь моды, Но своенравие природы, Но мненья светского поток… А милый пол, как пух, легок.XXII
Кого жъ любить? Кому же вѣрить? Кто не измѣнитъ намъ одинъ? Кто всѣ дѣла, всѣ рѣчи мѣритъ 4 Услужливо на нашъ аршинъ? Кто клеветы про насъ не сѣетъ? Кто насъ заботливо лелѣетъ? Кому порокъ нашъ не бѣда? 8 Кто не наскучитъ никогда? Призрака суетный искатель, Трудовъ напрасно не губя, Любите самаго себя, 12 Достопочтенный мой читатель! Предметъ достойный: ничего Любезнѣй вѣрно нѣтъ его.11 Любите самого себя… Еще одна слабая и банальная строфа. Ср. Гейне, который в «Возвращении на родину» (1823–24), LXIV, строки 9,11–12, выражает то же гораздо лучше:
Braver Mann! .............................................. Schade, dass ich ihn nicht küssen kann! Denn ich bin selbst dieser brave Mann. <Вот добряк!… .............................................. Жаль, не обнять мне его никак, Потому что я сам — этот добряк. Пер. Ю. Тынянова>.XXIII
Что было слѣдствіемъ свиданья? Увы, не трудно угадать! Любви безумныя страданья 4 Не перестали волновать Младой души, печали жадной; Нѣтъ, пуще страстью безотрадной Татьяна бѣдная горитъ; 8 Ея постели сонъ бѣжитъ; Здоровье, жизни цвѣтъ и сладость, Улыбка, дѣвственный покой, Пропало все, что звукъ пустой, 12 И меркнетъ милой Тани младость: Такъ одѣваетъ бури тѣнь Едва раждающійся день.9–11 Вновь перечень, как в главе Второй, XXII, 5–8, теперь речь идет об «улыбке».
13–14 Под исправленным наброском этой строфы (2370, л. 52) Пушкин со свойственным ему суеверным отношением к датам написал:
1 генв. 1825 31 дек. 1824
Символы «буря», «день» и т. д. часто использовались им в связи с собственной судьбой — и в стихах, и в прозе. И следует помнить, что Татьяна — кузина его Музы (см. главу Восьмую, V, 11–14). Один критик в самом деле воспринял конец романа как аллегорию: Пушкин теряет свою Музу, но она достается не князю N., а генералу Бенкендорфу с позвякивающими шпорами (см. коммент. к главе Восьмой, XLVIII, 5).
XXIV
Увы, Татьяна, увядаетъ; Блѣднѣетъ, гаснетъ и молчитъ! Ничто ее не занимаетъ, 4 Ея души не шевелитъ. Качая важно головою, Сосѣды шепчутъ межъ собою: Пора, пора бы замужъ ей;... 8 Но полно. Надо мнѣ скорѣй Развеселить воображенье Картиной счастливой любви. Невольно, милые мои, 12 Меня стѣсняетъ сожалѣнье; Простите мнѣ: я такъ люблю Татьяну милую мою! вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться