Письмо гусара Галицкого из турецкого плена

Сражен мой конь, а сам я взят в полон. Я здесь лежу, а Вы лежите в ванне. У этих турков очень много жен, У меня — одни воспоминанья… Нет, этим янычарам не понять. Что манит нас из Турций и из Персий… Мне б снова Вас увидеть и обнять, Припасть душой, к душистым вашим персям!.. Здесь Пасхи нет. Здесь делают намаз И ездят на ослах, как мы — в каретах. Я б с горя выпил что-нибудь сейчас, Но алкоголь здесь тоже под запретом… Одна отрада — есть ваш мендальон, Гравюрка — Вы в прозрачном одеяньи… Его в штанах храню я, — миль пардон! — Там меньше мусульманское влиянье. Но жизнь в плену — отнюдь не для не меня! Я яйца всмятку на побег готовлю… Вот только украду себе коня — Приеду с накопившейся любовью! Я маскируюсь — паранджу надел И пробираюсь к Вам через Аляску… Графиня, мойтесь в ванне каждый день И — закупайте детские коляски!

1973 г.

Мадам

Разговор по телефону в начале века

— Мадам, моя душа — как темное ущелье, Я позвонил, чтоб попросить у Вас прощенья, И если я не говорю сейчас Вам «здрасьте», — То потому лишь, что сгораю весь от страсти! Сегодня утром, повстречав Вас в вернисаже, Я видел сердце Ваше бьющимся в корсаже… Вы улыбались с нежной бледностью в лице, Меня сразив, как насекомое цеце. Чтоб залечить немного страшное увечье, Мадам, молю, не откажите мне во встрече! Пусть не покажется нескромным Вам, ма-шер — Мою судьбу Вы осветили, как торшер. Я повторять готов знакомым неустанно: Вас не хватает на полотнах Левитана. И если б граф Толстой не был вегетарьянцем — Он насладился б Ваших плеч тончайшим глянцем!.. Когда стояли Вы, опершись о колонну — Вы мне напомнили Брокгауза с Эфроном И я клянусь — для Вас, Тургеневу назло — Пустил по ветру бы Дворянское гнездо! Без Вас я пуст, как ужасающая бездна, Хоть многих дам любил — и даже безвозмездно! Они шептали обо мне не без причин: «Мир не видал еще вовек таких мужчин!..» — Я настоятельно прошу Вас быть потише: А то мой муж вдруг все за покером услышит! И хотя я еще ни в чем не виновата, — Меня убьет он, как Тагор Рабиндраната! Само собой, мне Ваша речь не безразлична, Но все должно, конечно, выглядеть прилично… А темперамент Ваш как смерч в меня влетел — И раздирает душу вместе с декольте! Отбросьте же свои замашки солдафона — Я не могу всю ночь торчать у телефона. Повесьте трубку, дайте станции отбой, — А то не знаю, что я сделаю с собой! — Мадам, меня качает, словно на качелях!.. Достойны Ваши перси кисти Боттичелли! И если я усну сегодня — мне приснится Ваш антураж по оба края поясницы! Должны Вы чувствовать: любовь моя — не поза, Ее не выразить смычками Берлиоза! Признаюсь Вам: уже я мысленно раздет, — Так назначайте же скорей, когда и где?!! А если Ваш отказ, глухой и негуманный, Меня убьет, как паровоз зарезал Анну — Я буду пить «Абрау-Дюрсо» три дня подряд И Третьяковку подожгу, как Герострат!  — Должна признаться Вам — Вы так нетерпеливы, Что вызываете в душе моей приливы… Но я не склонна к безнадежным авантюрам, Хоть и имею безупречную фигуру! Конечно, муж меня не ценит и — о, Боже! — Не посещал давно супружеское ложе… Но! Я всецело неприступна и строга, И не позволю на него надеть рога! Я заклинаю Вас от имени прогресса: Не поступайте же со мною, как агрессор, А то боюсь, что я не выдержу атак И распущу корсет, как крепость — белый флаг! — О, наконец, мадам! Нельзя терять мгновенья! Я отыщу местечко для грехопаденья: Поедем за город в моем автомобиле, Где припаду я к Вам, как царь Самсон к Далиле! Мое авто придет за Вами, с черным верхом. Мы разразимся в нем любовным фейерверком, Затем мой торс и Ваш божественнейший стан Соединим, как пролетарии всех стран!.. Кладу я трубку, но прощаться нету мочи: Я трепещу весь в предвкушенье этой ночи! Сорвите ж с губ своих, мадам, «о ревуар!» — И не забудьте про прозрачный пеньюар!..

Гибель «Титаника»

Можно биться об заклад — Было б только, чем бы — Страсть приносит результат Жуткий и плачевный. Что ж, настройтесь на волну, Дамы и девицы: Мы расскажем вам одну Притчу во языцех. На лайнере круизном К Бермудским островам Ещё до социализма Плыла одна вдова. Она скучала вяло, Ей опостылел Рим, И с палубы плевала В течение Гольфстрим. Но судьба на этот раз Ей снесла гостинец: На вдову поставил глаз Стройный аргентинец. И когда косила ночь На Саргассах травы, Он вдове решил помочь Сбросить давний траур. Вдова уже два года Носила свой обет, И южная природа Рвала её корсет, Когда, горя от страсти, Он тронул шеншеля — То чуть в акульи Пасти не прыгнул с корабля. Поздно понял он, увы, В маленькой каютке, Что с любовью у вдовы Очень плохи шутки… Не пришлось смеяться б нам, Всё б осталось в тайне, Но их любовь напополам Развалила лайнер. Потом в их желтой прессе Писали целый год, Что в айсберг в этом рейсе Вонзился пароход… Так в каждой из оказий, Сейчас и в старину Мы все на бедный айсберг Спешим свалить вину. На их защиту станем Мы дружеским плечом: В том, что погиб «Титаник», Айсберги ни при чем! Но тщательно проверьте, Срывая в страсти плед, Что вы, пардон, на тверди, А не на корабле!