Собрав нижнюю часть платья в руки, она тянет его вверх и над головой, бросив через всю комнату.

— Я думала, ты уже никогда не скажешь.

ЭПИЛОГ

Шайло

Спустя три года

— Мама, да успокойся уже. — Бьянка поджимает губы, но мудро держит рот закрытым, когда я вытаскиваю каждую инкрустированную бриллиантом заколку, которые она всунула в мою вуаль, и кидаю их на столик.

— Я просто пыталась закрепить фату, дорогая.

— Нет, ты пыталась сделать мою голову похожей на диско-шар. Я хочу, чтобы все было просто. Простая церемония, простой прием, простое платье, и да, мама, вуаль тоже простая!

— Разве нельзя хоть что-то украсить?

Я поднимаю платье и вытягиваю ногу, демонстрируя смехотворно дорогущую пару «Лабутенов», на которых настояла Лена.

Мама вздыхает.

— Хорошо, но можно же взять что-то напрокат?

Задрав платье повыше, я оттягиваю антикварную подвязку, которую мама Кэри подарила мне вчера на репетиции ужина.

— Этого достаточно?

Проводя пальцами по серебряной цепочке на шее, я сжимаю медальон с бриллиантами, выложенными в форме буквы «К» в ладони. Он принадлежал Киркланд. Несколько недель назад мне доставили его по почте от ее матери. В записке было только сказано, что она хочет, чтобы он был у меня.

Бьянка кивает с блестящими глазами и платом у основания носа, но заставляет себя улыбнуться.

— Ну, тогда, полагаю, на этом все.

— Не все. Ты забыла про что-то голубое?

— О нет! Шайло, церемония вот-вот начнется. Я не знаю, где мы собираемся найти что-то...

Положив руку на нее, я останавливаю ее тираду на полпути.

— Что ты всегда говорила мне о женских аксессуарах?

— Пока женщина носит дорогую обувь, дизайнерскую сумочку и идеальный маникюр, она способна покорить мир.

Поднимая руку, я шевелю пальцами, демонстрируя свой светло-синий маникюр, в углу безымянного ногтя правой руки курсивом инициалы «Б.У.»

— Может ты и считала, что я никогда тебя не слушала, но я слушала. Что-нибудь голубое и старое.

Она вытирает глаза салфеткой.

— Не могу поверить, что моя маленькая девочка выходит замуж.

— Мама, мне двадцать восемь. Я явно не маленькая.

— Дорогая, тебе может быть пятьдесят, но ты все еще будешь моей маленькой девочкой.

Ее слова поднимают вопрос, которого я избегала все это время.

— Алистер получил приглашение?

Тепло покидает ее лицо, когда она слышит имя моего отца.

— Полагаю, что да. Я отправила его по последнему адресу, который у меня был.

Я киваю, оставляя остальное невысказанным. Я и не ожидала, что папа появится на моей свадьбе, но это не значит, что я не надеялась. Но не важно. Мне не нужно, чтобы он вел меня к алтарю, и уж точно не нужно, чтобы он сидел в первом ряду, когда я выхожу замуж за мужчину своей мечты.

Дверная ручка щелкает, и Лена засовывает голову внутрь с огромной улыбочкой, которую носила с тех пор, как ее самолет приземлился три дня назад.

— Эй, куколка, пятиминутная готовность. Боже мой, как ты прекрасно выглядишь! Дерьмо, кажется, я сейчас заплачу.

— Нет! — я кричу, указывая на нее голубым кончиком пальца. — Если ты заплачешь, то заплачу и я, тогда все это испортиться. — Кручу пальцем вокруг своего лица.

Лена хлопает своими накладными ресницами и смотрит на потолок в почти комичной попытке контролировать свои эмоции.

— Окей. Ладно, я поняла. Я в порядке, — она стреляет в меня своей лучшей улыбкой для фотосъемок, но ее подбородок все равно немного подрагивает, а взгляд снова устремляется вверх. — Нет, я вру, — заявляет она, качая головой и отступая. — Ладно. Увидимся у алтаря.

Бьянка наклоняет голову и таращится на закрытую дверь.

— Какая интересная женщина.

Смеясь, в последний раз бросаю взгляд в зеркало, которое мы установили на столе Кэри.

— Как я выгляжу?

Мы обе смотрим на мое отражение, пока Бьянка не поднимает тюбик консилера со стола и не протягивает его мне.

— Возможно, стоит подправить макияж. Подмазать шрамы...

Такой маленький тюбик. Большинство людей даже не подумало бы, что такая маленькая упаковка — это огромная гора, которую нужно преодолеть. Выбрать путь. Зависимость такая же сильная, как и любой наркотик. Большинство людей смотрели ей в лицо и сдавались.

Накрыв ладонь мамы, я обхватываю пальцами тональный крем и осторожно отталкиваю.

— Я знаю, — говорю мягко. — Это мой знак почета.

Несколько минут спустя, я стою за дверью офиса Кэри, переступая с ноги на ногу, между ладонью и букетом желтых роз образовался слой пота. Мое платье, кажется, весит тонну, хотя оно максимально простое. Тонкие бретельки прикрепляются к узорчатым кружевам, которые постепенно переходят от середины груди к прямой прозрачной юбке. Абсолютно не-Шайло-стиль. Именно так, как мне хотелось.

Мы с Кэри изначально планировали провести свадьбу в центре Кинкейд. Нам не казалось правильным провести ее где-то еще. Это место снова нас свело и хранит множество воспоминаний. Именно здесь три года мы были единой командой, а домой в нашу квартиру возвращались как любовники.

— Последний шанс передумать, Снежинка, — замечает Фрэнки, поправляя галстук, когда я обнимаю его руку. — Теперь я на колесах. Мы можем свалить отсюда прямо сейчас.

Начинает играть музыка, я крепче сжимаю его руку.

— Не в этой жизни.

На его лице появляется неприлично огромная улыбка. Глядя вперед, он быстро кивает.

— Это все, что мне нужно было услышать.

Мы покидаем безопасный коридор и входим в открытую зону «Общинного центра имени Элизабет Кинкейд». Пока Фрэнки ведет меня к алтарю, я не могу сказать, кто мне улыбается. Все они просто размытые лица в размытой толпе. Мой взгляд направлен только на него.

Кэри стоит в конце прохода на небольшой белой деревянной платформе между священником и Уиллом. Его обычно дикие темные волосы расчесаны и уложены назад, но он все еще выглядит опасно. По моему настоянию, Кэри оставил кольцо в губе, хотя вчера мы как следует поспорили о том, насколько оно уместно на свадьбе. Мне все равно на чье-то мнение. Это часть его, а значит я ее люблю.

В этом все дело. Я встречалась с моделями, которые украшали рекламные щиты и самые востребованные обложки журналов мира. Самые сексуальные мужчины из списков People разрывали мой телефон, умоляя о втором свидании. Тем не менее, ни от кого у меня не захватывало дух, как от Кэри Кинкейда.

Даже когда я отказывалась это понимать.

Добравшись до места, Фрэнки целует меня в щеку и шепчет кое-что мне на ухо. Я хихикаю, он берет меня за руку и помогает мне подняться к мужчине, за которого я собираюсь выйти замуж.

Кэри переплетает наши пальцы и проводит подушечкой большого пальца по моему голубому лаку для ногтей, изгибая губы.

— Что он сказал?

— Посоветовал мне не позволять тебе переносить меня через порог сегодня вечером.

— Почему бы и нет?

Я встаю на цыпочки, затем снова на пятки, кусая губу, чтобы не рассмеяться.

— Он сказал, чтобы я должна ходить на своих двоих, иначе всегда буду на коленях.

Его взгляд отправляется в первый ряд, где сидит Фрэнки с наглой усмешкой на губах.

— О, так и сказал, да?

Мы находимся в своем маленьком мире, пока священник не прочищает горло. —

— Прошу прощения, но мы можем начать?

В толпе раздается гогот смеха, и я киваю, вручая свой букет Лене, чтобы взять Кэри за руки. Мы смотрим друг другу в глаза и повторяем слова священника. Лена скулила, когда я сообщила ей, что мы не собираемся сами писать клятвы, потому что у нас с Кэри не было никакого желания признаваться друг другу в любви перед кучей людей словами, которые не предназначались лишь нам двоим. Эти слова мы скажем друг другу позже вечером, и абсолютно точно эти обещания мы сдержим. Потому что мы заслужили каждое из них.

Обменявшись кольцами, произнеся обеты и молитвы, лицо служителя освящается.

— Объявляю вас мужем и женой. Теперь жених может поцелова…

Кэри не ждет окончания речи, чтобы зачерпнуть меня в свои объятия и опустошить поцелуем, который, вероятно, заставляет Бьянку задыхаться от шока.

У меня перехватывает дыхание, когда он скользит от моих губ к моему уху и шепчет злым тоном:

— Я вынесу тебя уже отсюда, поэтому тебе, вероятно, следует подготовить свои коленки, Звездочка.