Перевод Максима Амелина

Поэт, океан и рыба

жизнь океаном пахнет — пахнет рыбой, испытывающей судьбу на дне корабля жизни — наряду со скелетом рыбы подвешенном на стене да еще несколькими открытками из дальних 60-х, валяющимися среди старых вилок и ложек — немытых стаканов — CD перспектива побега грустна — но существуя внутри пейзажа поэт разрушает его посредством себя — позабыв что количество лет помноженных на съеденный харч подтверждает тот постулат что моль невозможно вывести — а едомые рыбы к счастью не говорят иногда навещает муза — худосочна, стара: лицо словно мятый кошель они пьют вместе кофе — он ей читает стихи — но с ритма сбивает шелест океана — выходит, что как ни пиши для всех — аксиома не подтвердится что всем необходимы слова, напоминающие запятую — жирафа — птицу землю что стала землей — из ничего нечто — из будней полных тоски — материю строчек сотканных из дыхания слов — из блаженства невиданного — так как хочешь верить наималейшему из предметов нагретых за день — приникаешь сердцем руками что за дело сохраняет тепло ракушка зеленая камень в жестянке вода для бритья — пятнадцать рыбин на леске — точно монисто — звенит на ветру — давно уже надо навесить прочный замок поскольку мораль упала ниже нуля — чему порукой не только пресса но цены на недвижимость и стихи известной в городе поэтессы

Перевод Марии Галиной

Нью-йоркская зима

Голубь нью-йоркский летит над Бродвеем. Хануки свечи сияют евреям. Брайтон скупает водку и чай. Вновь Рождество — три царя — полицейских проблеск мигалок, что звезд Вифлеемских. Вновь распродажа и снова печаль. Вспорота ревом пожарных и скорых тишь что сравнима с листом приговора белым — лишь чаячьих букв череда — или с налипшим на зонтики снегом. В чайной нежданно встречаешься с беглым словом погреться зашедшим туда Зябко еще с декабря небоскребам как на скамье подсудимых — всем скопом — словно святым Николаям всех стран схожим с подушками и с леденцами в сахарной пудре — и с теми дарами в святки что прячет колядник в карман Можно пройтись — в самом деле — с пророком по-над сугробами по-над Нью-Йорком по-над Джуринкой[1] и в ней пескарьём вместе со снегом у берега талым знаемой чахлым шиповником тайной и на колядках нажитым рублем Пришлым в Нью-Йорк православным мирянам колядовать в Офф-Бродвее с Вирляной[2] не до Бродвея им здесь и снегов длиннобудылых всех зданий соседних саксов тромбонов серебряных медных всяк восвояси убраться готов Можно с собой прихватить — в самом деле — слов чьи составы на Брайтон слетелись кухни еврейской — гефилте фиш черной икры — оренбургских пуховых и как поэзию прозой сухою пересказать эту стылую тишь Старой знакомой зима по Бродвею бродит где вещи вовсю дешевеют. Весь в ожидании снега Нью-Йорк частная жизнь засветилась огнями слов никаких и не нужно меж нами а над Младенцем — ухо и рог

Перевод Максима Амелина

Музыка в городе: Тернополь

в городе в коем сливаются джаз и помои свора бездомных псов деревья и клумбы омочит рыжая сука разгонит голубей и зрителей запоздалых отвислые титьки втянет и вытянет лапы музыка с черного входа и застоявшийся запах — я среди площади — и лишь эхо гуляет по залу этого театра — он прилег себе сытым бульдогом — и суку-дворнягу площадью целой одолжил — Богом прощенный и вовсе им в сентябре оставлен просто бухой — забулдыга впавший в сон захолустный в городе — кроме джаза — занятия есть и получше — свидетели Иеговы — активисты «Просвиты»[3] — сектанты музыка города в клапане бьется сердечном всех его улиц расклад ею краплен и мечен может украден у дующих пиво по подворотням и у гудящих в крутых до утра ресторанах все ночи шпарит она и по миске собачьей и по трубе водосточной и согревает площадь опереньем наседки и плотью рыжую суку прикормила бомжиха с баяном раздувает меха словно легкие и орет полупьяно долго кашляет и собаке служить подает команду я забываю что музыка сделавшись ходким товаром этому городу больше не верный друг и товарищ но ведь бомжихе с псиной чем-то кормиться надо я забываю каким ангорским мехом и лисьим за музыку эту и бабье лето мы расплатились — серебром почерневшим и дорогими вещами «Пятый» троллейбус — дуга слетела — пропала тяга — женщина за рулем — остановка в потемках — ватага встреча с которой тебе хорошего не предвещает я забываю про спетость общажного братства мешанину разлук — доводящую до разврата — легкого флирта — как вермута вкус и джина — наши курящие споры — никто ни пред кем не виновен — музыка эта по городу разносится будто новость и я по бокалам ее разливаю неудержимо я забываю свои стихи и даже их адресатов поезд в Казатин — нолёвка — строй в казенных бушлатах и на стене караулки надпись из букв огромных «дембель неизбежен» — и про Афган песчаный значит ничто не вечно кроме прощаний и кто-то в письме с гражданки нет-нет о тебе да и вспомнит я забываю как музыка города на Фабричной[4] являлась сводом законов по-своему музыкального криминала и пацаны привыкшие жить сообразно с ними останавливали в темных углах фраеров и фраерш и — на косяк и ширку — мигом их обобравши фиксами посверкивали и ножичками выкидными я среди площади стоя хочу обнять этот город хочу тебе эту музыку передать из рук своих гордо хочу кентов повстречать в «Музе»[5] — тамошний лабух сунет тебе в карман свой сборник новых творений и кофе закажет серой попахивающий горелой в последние годы он пишет как курица лапой я на площади стоя — поджидаю «Западный ветер»[6] обещавший сюда вернуться — как памятник в бронзу одетый — все четверо встанут в ряд не по алфавиту и не по росту а ушлая молодежь поменяет «Козу»[7] на «Корову» я хочу чтоб мы стали их джазом и рок-н-роллом вместе с Бруклинским мостом вернуться

1

Джуринка — речка в Чертковском районе Тернопольской области (Прим. переводчика.)

вернуться

2

Вирляна Ткач — современный американский театральный режиссер-экспериментатор и переводчик; родилась в семье эмигрантов из Украины; недавно по ее приглашению в Офф-Бродвей театре (The Off-Broadway Theatre) под названием «La Маша» выступал украинский фольклорный коллектив, исполнявший колядки. (Прим. автора.)

вернуться

3

«Просвита» (разг.) — Всеукраинское общество «Просвещение» имени Тараса Шевченко, культурно-просветительская организация, основанная в 60-х годах XIX века с целью пропаганды традиционных украинских ценностей и распространенная ныне по всей Украине. (Прим. переводчика.)

вернуться

4

Фабричная — улица в рабочем районе Тернополя. (Прим. переводчика.)

вернуться

5

«Муза» — кафе в Тернополе, место литературных посиделок в начале 1990-х годов. (Прим. автора.)

вернуться

6

«Западный ветер» — поэтическая группа, созданная вначале 1990-х годов в Тернополе Васылем Махно, Борисом Щавурским, Виталием Гайдой и Гордием Безкоровайным. (Прим. автора.)

вернуться

7

«Коза» — кофейня в Тернополе, которая в 2000-х годах стала популярным местом поэтических чтений и художественных акций. (Прим. автора.)