Были разные способы проползти в корпус. Там нет охранников на входе. Есть офис при входе, окна, двери, видеонаблюдение. Надо пройти незаметно мимо видеокамеры. Или быстро. Или сделать вид, что это не ты вообще…

Я недавно видела двух торчков около аптеки. Они жрали кодеин, видимо, или что-то кодеиносодержащее, прямо из упаковки. Они только что это купили. И прям дрожащими пальцами выдавливали себе в горсть таблетки и жрали, хрумкая и бросая рядом пустые блистеры. И сидели потом на корточках без дела, уронив головы на руки. Прямо перед самым входом в аптеку. Без палева, ага. Я глубоко уверена, что они пребывали в полном ощущении, что никто на них внимания не обращает. Или им было плевать, если кто-то даже увидит. Главное, чтобы не Иванов из 5-го отд ГУВД. А Иванов спит. Они выглядели весьма глупо, но были страшно довольны собой.

И вот к чему я это говорю: мы были в полной иллюзии, что мы просто невидимки. Так дети ковыряют в носу на детских спектаклях. Да подумаешь, я пятый раз звеню в одном и том же магазине. Нет, продавцы меня не узнают! Ну и что, что я сажусь в один и тот же автобус и все время вот так странно руку держу! Может, у меня рука такая! Кривая. Ну и что, что я захожу в этот корпус три раз за день? Может я там забыла сумку, а потом кошелек, а потом опять сумку…

Я проползла обратно в корпус. Но крепко задумалась над тем, где и как жить дальше.

Глава 22

Чилдрен ин зе флет. Комната с бабушкой. Любительские эксперименты на подопытном наркомане. Шикарная вилла и мой малярийный друг. Ключ в окне.

Первый раз я поняла, что надо что-то делать, будущее вдруг стало сегодняшним днем. И я вспомнила про иранца: он обещал помочь! Не знаю, на что я рассчитывала. На содержание в качестве любовницы или на работу в арабской лавочке… Но у него были родственники и друзья. У него были какие-то связи. И он тоже был иммигрантом. Он сам знал, чем помочь. Я пришла в свою прежнюю языковую школу, дождалась звонка и подсекла его в коридоре. К моей радости, он не предложил мне тут же пройтись к нему домой и даже зайти за угол по-быстрому. В Рашке как-то привычно было ждать таких реакций от мужчин на слово «помощь». Нет, он наморщил лоб и стал думать! Потом сказал, что у его кузена есть пустая квартира в коллегиуме и он возьмет у него завтра ключи. Коллегиум – это своеобразная студенческая общага, с маленькими квартирками и общей прачечной. Там жили несколько наших, и это считалось неплохой пропиской. Когда мои друзья услышали, что мне достанется «пустая хата за просто так», я боялась, что их разорвет. Не удивительно, что мы въехали туда сразу всем кагалом. Всем Свенепаркеном практически. Я пригласила на новоселье своего бойфренда Сашу, нашего друга Пашу, Ритку, Сашу с гитарой, Игоря, таллинского Коленьку, питерских вориков, мурманчан, всех ростовских и Ирку. Ну и, может, забыла кого… Квартирка оказалась миниатюрной – кровать, стол, шкаф и туалет с душем на одном квадратном метре. Первый этаж. Кухня – студенческая, общая. Но она мне была не нужна. Я не готовила, и вообще давно не ела. Гости принесли чипсов и пива.

Я рассказала прикол про иранца. Как он развелся на хату. Все пили, курили и глумили. И пока я про это рассказывала, вдруг подумала: а может, он рассчитывал, что будет здесь меня… навещать? Саша тоже поинтересовался невзначай – будет ли? Я ответила: мол, не важно, на что он там надеется, болт ему на воротник. И тут в дверь постучали. Иранец пришел на новоселье с тортиком и цветочками. И остолбенел. Он кинулся открывать окно, чтобы выпустить клубы сизого дыма из комнаты. Дымили все разом, я – лежа на кровати. Он махал руками и истеричным тенором вскрикивал: «Children! children!»

Это как нельзя лучше характеризовало нас: несносные, невоспитанные, глупые дети. Мы посмеялись над ним и предложили покурить с нами – попуститься. Он отказался, но пригубил пива. Глотка три. Думаю, для него это был серьезный шаг по сближению с нашей субкультурой. Он сел вместе со всеми на пол и пытался беседовать. Всем было неловко. Все ему улыбались, но беседу не поддерживали. Я познакомила своего «спонсора» с моим бойфрендом. А что? Пусть! Они пожали руки, и иранец засобирался. Сказал, что зайдет завтра. За ним засобирались Саша и Паша, потом все остальные. Эйфория прошла. Я поняла, что заходить мой опекун будет сюда столько, сколько сочтет нужным. Поэтому я решила применить популярную тактику русских девушек – динамо. Если кому-то нужны индивидуальные консультации – обращайтесь! В квартиру я приходила за полночь и валилась спать. Спала я долго, как всякая богемная сучка, часов до двух дня. И на стуки в дверь не реагировала. В языковую школу не заходила. Так что поймать меня было невозможно. А дурацкие записки в дверях: «приду завтра вечером, открой» – меня вообще не колыхали. Там же не по-русски… И тем временем я интенсивно искала себе другое жилье.

Но за 1000 крон, которые у меня оставались от пособия после выплаты за мой фиктивный брак, снять что-либо было нереально. Самые дешевые комнаты начинались от 2000 крон. Но пока Алекс «мотал срок», у меня была некоторая свобода действий. Я долго звонила по объявлениям, картина рисовалась неприглядная. Единственный вариант – комнатка в очень отдаленном датском пригороде в какой-нибудь мини-квартире с полулежачей бабушкой в качестве roommate. И так, чтобы рейсовый автобус туда ходил, сука, только два раза в день. Это было слишком печально. Я прям представляла себе свою новую жизнь… После всех моих приключений… жить с бабушкой невозможно. Либо бабушка меня выгонит через неделю, либо мне придется пришить бабку. Бабушек было жалко, поэтому комнатки я даже не ездила смотреть. Иногда суперпозитивные датские студентки сдавали койку в своей комнате. Тут без вмешательства полиции мне вообще не представлялся сценарий. Я упорно искала комнату с отдельным входом: бесконечно звонила по этим дешевым объявлениям в газетах. Но, услышав мой ломаный английский, на том конце сразу вешали трубку. Иногда спрашивали: «Where are you from?» Я говорила: «Из России», и они опять вешали трубку. Я не врала и не говорила, что я из Болгарии. Рано или поздно пришлось бы признаться, а обманывать нехорошо. В общем, я не могла найти ни-че-го во-об-ще. И вот вижу объявление: «сдается комната за 1200 крон».

Я подумала… и решила попросить больше денег у Алекса. Он как раз отсидел уже положенные ему месяц-другой, вышел из тюрьмы и был немного недоволен утерей квартиры. Он считал, что мне надо было упираться до последнего. Валяться по полу и орать, что никуда отсюда не поеду… Но не осмеливался на меня сильно наезжать, потому что я поступила, как того требовал закон. Теперь он жил у друзей. Или у подруг, не важно. И это оказалось для него гораздо выгоднее, так что он перестал на меня сердиться. Саша, выдвигал гипотезу, что у Алекса давно отсутствуют нормальные реакции и все, что не связано напрямую с процессом употребления, out of coverage, эмоций не вызывает. Это, между прочим, упрощало для меня коммуникативные ходы и возможности на него воздействовать. Я, честно говоря, удивляюсь, почему до сих пор психиатрами не решен вопрос зависимости. Наркоманы – удивительный контингент: внушаемый, пластичный, нежный – и всего три рычага управления, как у трактора «Беларусь». Я хоть и не входила в его пищевую цепочку напрямую, была ему чем-то дорога. Конечно, сначала приходит в голову слово «любовь». Но, зная Алекса, я бы предположила какой-то скрытый мотив: консервативная боязнь развода, статуса неудачника и прочих изменений в жизни. Кстати, это, если подумать, тоже «любовь». Мы передавали друг другу приветы через знакомых и сообщали телефонные номера для связи. Нужно было только захотеть to keep in touch. Мы хотели. Мы зависели друг от друга. Морально и материально. И ежемесячно встречались – обменяться деньгами, новостями, обещаниями и заверениями в любви. Я нашла его, сказала, что соскучилась. Вот, просто так, по-человечески. Мило проболтав с ним весь вечер, как бы между прочим спросила: «А можно я тебе пока не две тысячи буду отдавать, а 1800? Оочень надо! Для тебя это – один чек, а для меня – новая жизнь! Я же твоя жена, сделай мне приятное, дорогой!» Он поворчал, но сказал: «Ладно, хрен с тобой». И я разрешила ему себя поцеловать. Мы расстались очень довольные. Так, впервые в истории человечества, был проведен эксперимент по применению гипнотизером-любителем интуитивного НЛП на героиновом наркомане. Метод, я вам скажу, коллеги, явно недооценен.