Но сталкивалась, между прочим, с ненавистью к геям. Почему-то теперь это называют «гомофобией». Где «фобия», а где нездоровый интерес? Я была близка к этой теме, работала в «такой» газете, да и сама сомневалась в себе не раз: раза три-четыре точно… Я неоднократно видела синяки и проломленные головы как результаты этого интереса. Похоже, это такая любовь у народа. Необузданная страсть. Мне кажется, в нашей стране нет гомофобии. Как и секса – тоже нет. Для этого у народа есть другое слово.

Ну, допустим, идешь ты в 1991 году, по площади трех вокзалов, где люди приезжают со всей нашей необъятной родины… Женщины с коровников, пацанчики с бахчи, сидевшие дядьки железными зубами… А ты идешь, вихляешь задницей и на груди написано «гей». Ну, будь тогда готов к тому, что эти дядьки подойдут знакомиться. Гомофобия – не фобия никакая, а бытовой садомазохизм. Старшие, когда в школе младшим руки выворачивали, и их это бодрило. Младшие вырастали и тоже пробовали бить слабых. Так и превращались в мужчин. Без соплей. Почему БДСМ не борется за права сексуального меньшинства? Потому что это – скрытое большинство!

Когда я училась в техникуме, мой бойфренд, например, красавчик, с длинными волосами до плеч, часто ответ держал. Постоянно за чертой города Москвы, в Мытищах и Люберцах нас спрашивали: «А че это вы такие странные? Телка у тебя с короткой стрижкой, а ты с длинными волосами, вы, вообще, нормальные?» Были такие разговоры часто. Но с людьми просто надо было поговорить, ответить два слова. Обычно хватало ответа: «да, мы странные, мы вот так любим ходить». И если ты говоришь: «Да, пошел ты!, это наше право, козел!»… вот, если ты так неуважительно отвечаешь, то ты тут же огребаешь, естественно. Уважение и неуважение – вот ключевые слова в этой игре. Они же тебя спрашивают по-нормальному! Интересуются просто люди, со скрытой иронией. Ирония понятна. Она уместна по отношению к любому нестандарту. Если ты с ними разговариваешь на их языке и понимаешь претензию, к тебе обращенную, то никаких проблем не может быть. Принято ответить людям встречной шуткой, в знак уважения. Шутить лучше сразу, вместо приветствия, чтобы сразу обозначиться. Например: „Что сидим, кого ждем, петушки?“ Но так только младшим можно шуткануть. Старшим нужно аккуратно: " Физкульт-привет, граждане выпивающие!» Способности к языкам разные бывают. Я тусовала и в Мытищах, и в Люберцах, и в Куево-Кукуево. Собирала местный фольклор, видела людей с железными зубами. Мы и сигареты у них стреляли, и спирт с ними выпивали. Уважительно. И не рассказывали им, лохам, что такое фистинг. И что в Лондоне и Париже модно. Поэтому свое право быть «странными» доказали словом и делом.

Видимо, поэтому мои дружки, не будучи геями ни на йоту, легко решились на такое амплуа. Во-первых, это было несложно. Во-вторых, парни были выше предрассудков. Ни ненависти, ни любви к геям не питали. В-третьих, это была маленькая месть моего обманутого мужа и его извращенного воображения. Итак, Паша и Саша – друзья детства – должны были предстать – руки вверх – перед лагерной командой со словами: «Не стреляйте! Азюль!» И дождаться переводчика, которому признались бы, что давно любят друг друга, но никак не могут быть вместе, потому что черти-гомофобы бьют их ломами и битами в родных Мытищах и Люберцах. Вот так два русских, православных богатыря закосили под геев. С моей подачи, и Алекса легкой руки. Вот она: иммиграция в детском возрасте, не осложненная рефлексией. Там, в лагере, все так и отвечали: «Я по пидорской телеге». – «А я по еврейской». Круче были только те, кто по «еврейско-пидорской».

Глава 16

Ритка. Выйти замуж за месяц. Морячки и маньяки. Бары и свидания. 19 лет. Джаз и Стен. Русская невеста и странный брак. Риткино счастье.

Ритка должна была выйти замуж. Это было так же очевидно, как то, что лучше жить в Европе, чем в России. Остаться любой ценой. Если нужно будет – землю жрать, но остаться! Сейчас мне это уже совсем не очевидно. Но тогда у нас у всех была такая сверхзадача. И самое начало жизни. Там все по-другому: и цели другие, и средства.

Замуж так замуж. Продумали тактику. Работаем по всем фронтам: в понедельник даем объявления в датские газеты (помните, интернета еще не было?), а по выходным тусуемся по кабакам. Или где там еще обычно мужей ищут? План был принят единогласно. Сроки поставлены жесткие – вызов у Ритки был всего на месяц. Вот, за месяц и нужно было выйти замуж. А что делать?

Не думаю, что Ритке все это очень нравилось. Кому же понравится натужно невеститься? Таскаться каждый вечер в бар с накрашенной мордой и озираться в поисках мужчин? Она же художница была, а не сучка с сумочкой! Не, ну первое время еще ничего было, весело…

Алекс к Ритке отнесся очень по-отечески, спонсировал ее походы в бар и публикации объявлений. Трогательная такая сублимация… Даже переводил ей с датского и обратно – на датский. Но главное – позволил ей остаться жить у нас, а не сослал в лагеря. Он выделил ей матрас в моей микрокомнате. Там у нас образовалась девичья светлица, размером 2х3 метра, и два матраса на полу буквой Г. Стены увешаны моими листочками – английский язык. Датский я уже забросила. А английский мне нужен был в основном для походов к врачу. Я тогда еще ничего не знала про психосоматику, счастливая! Перед тем, как идти жаловаться доктору на свои недуги, я разучивала ключевые слова. В кабинете я их дополняла их мычанием и идиотскими жестами. Встречные вопросы уже, конечно, мимо. Думаю, эти комические сцены легли в основу профессионального юмора датских врачей: «приходит как-то на прием русская»…

Ритка между тем дала объявление в местную газету по нашему району «Христиансхавн», в раздел «серьезные отношения». Ей было восемнадцать лет. Полууторченный Алекс сочинил для нее послание миру: «Я, 18-летняя русская девушка, симпатичная и умная, познакомлюсь с молодым состоятельным мужчиной для последующего вступления в брак». Объявление пользовалось бешеной популярностью. Писали в основном сорокалетние «старики» и морячки дальних плаваний. Но встречались и прочие чудаки, из которых мы совместными усилиями производили отбор. Письма в конвертах с разными марками начали наполнять наш одинокий почтовый ящик, предназначавшийся раньше только для счетов и реклам. Теперь по утрам, еще в пижаме, мы бежали вниз за письмами. Кажется, все были не прочь жениться. Это удивляло. Но Алекс все объяснил: в Дании сложная сексуальная ситуация. Они долго были закрытой аграрной страной с протестантской религией. Протестантам нельзя ничего – не кошерно. Телевизоры у людей появились в конце шестидесятых. А в мире уже сексуальная революция и все такое, а они только дорвались. В этой стране, одной из первых, были разрешены гомосексуальные браки, и порнография, и проституция.

Сейчас все заключают брачные контракты. Детей не торопятся заводить. Родить двоих – уже геройство. Женщины строят карьеру и предпочитают свободные отношения до самой старости. А тут – свежачок. Мечта любого самца. Эдакая дурища, которую он в свои лапы схватит, и она уже никуда не ускользнет, полностью будет в его власти, потому что от него зависит ее вид на жительство. И любить будет, и уважать. Как миленькая. А потом мы тут удивляемся, что европейцы женятся на страшненьких тайках и филиппинках. Это же простой инстинкт – пригреть покорное существо, воспитать и быть благодетелем. Такой же, как для женщины – ждать восхищенных взглядов на своей рыхлой заднице. Любой престарелый папик с радостью отдаст все за 18-летнюю русскую девушку. И морячку будет не грустно плыть в Гренландию. И брак – не высокая цена за такое счастье.

Бедная Ритка давала эти объявления бесконечно. Читали ответы и ржали. Над теми, кто искал помощи по хозяйству в своей деревне, над теми, кто нуждался в сиделке, кто ждал настоящей любви… Над всеми. Морячок один писал (их в Дании много), что хотел бы, чтобы его кто-то ждал на берегу. Мы страшно возмущались: что за эгоизм! Он там плавает, а девушка бедная – жди? И глупость, к тому же: как же, дура она что ли ждать зачем-то! Что, ей сто лет что ли! Странные критерии у нас тогда были. Я, кстати, постоянно ловила себя на словах «мы» и «у нас». Как будто мы вдвоем мужа искали. Я принимала в этом процессе очень большое участие. Но, надо признаться, манкировала вытекающие отсюда обязанности. На свиданки с Риткой вместе не ходила. Даже в качестве моральной поддержки. Кабаки игнорировала совершенно. По выходным делалась совсем больная, и на съём Ритке приходилось идти одной. Мне очень стыдно за это, конечно. Но для меня съём всегда был – чистая пытка. Самое каторжное занятие из всех в жизни. Я пробовала, сорри. Бессмысленная трата времени на разговоры. Меня может вырвать сразу после слов: «А что это такая симпатичная девушка делает здесь в одиночестве?» Ну или: «А как вас зовут?» Как будто это кому-то важно! Извините, отвлеклась. В общем, от нормального парня всегда ждешь нормального захода. А парни любят работать по схеме, чтоб наверняка. Ритка, конечно, хотела найти прикольного чувака. И пыталась ходить на свидания с кем-то, кто ей показался хоть немного интересным по этим письмам. Но таких было не много. Когда каждые выходные ее пинком, как на работу, выгоняли на свидания, мое сердце разрывалось от сострадания. Я прятала его за цинизмом и равнодушием. Так было немного веселее. По нашим представлениям, она должна была ходить в разные питейные заведения и ночные клубы и там выдавать себя замуж. Сердобольный Алекс даже выделял ей карманные деньги на кабаки, отрывая их от своей героиновой пайки. А между прочим, ему уже приходилось воровать мыло в супермаркетах, желательно целым блоком. Он продавал свою добычу в арабские лавочки за треть стоимости, чтобы заработать себе на дозу. В удачные дни Алекс бывал щедр и одаривал нас с Риткой то 100, то 200 кронами. А это – две чашки чая в кафе! Но дело было не только в текущих расходах. Мы были аутсайдеры. Искать потенциального мужа среди себе подобных было нерационально. А весь этот флирт и прочие гульки, предполагали communication с местным населением, с чужими людьми. И в этих «заведениях по-приличнее» нам было ужасно некомфортно. Пятница приближалась, Ритка начинала плакать и медленно краситься для того, чтобы выйти на улицу. Представьте себе: ходить целый месяц по выходным «выходить замуж»… Легко это вообще психологически? А отвечать на эти дебильные письма, как курица лапой, по словарю? Заводить знакомства, словно торговый агент, совершающий «холодные звонки» по телефону? Короче, это был какой-то кошмар.