– Опять Песталоцци! У тебя есть свои мысли?

Я продолжал делиться впечатлениями:

– Он показал мне фотографии, где он с плеткой, а женщины в клетках.

– И ты подумал, что это садомазохистские оргии?

– Не без этого. Ведь никто из этих женщин в полицию не обращался.

Я понял, что совершил ошибку. Я не должен был знать, что в полицию никто не обращался. Но Лиза не заметила.

– Верно. Не обращался. Более того, они платили огромные деньги за то, чтобы с ними так поступали.

– Значит, они мазохистки?

– Женя, Женя… Как ты далек от реальной жизни! Ты еще в восемнадцатом веке вместе с этим дегенератом Песталоцци. Мазох, маркиз де Сад. Мы живем в двадцать первом. Понял? В двадцать первом веке. Эти женщины – зря ты назвал их женщинами – законченные дегенератки, они платили по пять тысяч долларов в месяц за то, чтобы попасть к Тизанникову. Тоже дегенерату.

– Зачем?

– Не понимаешь?

– Не понимаю.

Я действительно не понимал:

– Чтобы похудеть.

У меня был такой глупый вид, что Лиза расхохоталась:

– За месяц у Тизанникова эти дегенератки худели на двадцать-тридцать килограммов. Причем, если после какой-нибудь идиотской диеты, килограммы через месяц возвращались, то после месяца у Тизанникова – никогда. Более того, женщины становились сильней, здоровей и с такой сексуальной энергией…

Я вспомнил пассажирку, которую однажды довез до Внукова. Она тоже готова была похудеть любым путем. И спросил:

– И как они это терпели?

Лиза уклончиво пожала плечами:

– Терпели.

– Им давали наркотик?

– Без этого никак, – согласилась Лиза.

Я решил пойти ва-банк:

– С наркотиком помог Игорь?

Она среагировала спокойно:

– А кто еще!

Я ожидал услышать очередной раз «дегенерат», но на этот раз было покрепче:

– Он ублюдок.

Я решил изобразить изумление:

– Игорь порядочный парень.

Лиза была категорична:

– Ублюдок.

И я решил рискнуть:

– У него просто кончился «Мефистофель».

– Откуда ты знаешь?

– Предположил.

– Неправильно предположил. Оставалось еще полбутылки. А он взял да слинял. Просто взял да слинял. Ублюдок.

Итак, она ответила на главный вопрос, для решения которого я прилетел во Францию. Наркотик, которым они пользовались, – действительно «Мефистофель». Оставалось только знать, где теперь этот Игорь Семицветов.

– Ты уверена, что Игоря нет во Франции? Мне все-таки кажется, что это он Тизанникова…

Лиза даже испугалась:

– Нет-нет! Не он. Он трус. Он ублюдок и трус. Его уже три года как нет во Франции. Он в Америке.

Я удивился:

– В Америке?! И что он там делает?

– У него бизнес.

– Сбавляет вес американкам?

– Нет. Для этого у него слишком мало снадобья.

– Ты сказала: половина пол-литровой бутылки.

– С тобой трудно, Женя. Ты такой же наивный, как твой дегенерат Песталоцци. Какая пол-литровая? Помнишь, раньше были такие маленькие бутылочки…

– Четвертинка, что ли? – догадался я.

– Именно.

– И он с половинкой чекушки поехал завоевывать Америку!

– Подонок.

– Он тебе звонит?

– Мне – нет. А вот Тизанникову раз позвонил по Скайпу. Приглашал к себе, а адрес не оставил.

– Хоть сказал, в каком он городе?

– Сказал. Тизанников потом нашел этот город на карте.

– Нью-Йорк? – подсказал я.

– Да нет. Какая-то дыра на севере. Потом Тизанников не смог вспомнить. Где-то в Вермонте.

– И что у него за бизнес?

– Не поверишь. Торгует картинами. Ты точно не хочешь остаться на обед?

Больше ничего интересного я не узнаю, и я вернулся к старой теме:

– Значит, Тизанников умер своей смертью?

– Он чахлый был.

– А я, когда увидел эти фотографии, подумал, что можно докопаться до чего-либо интересного. Меня всегда интересовало влияние Песталоцци на Шаррельмана.

– Дегенерат, – на этот раз «дегенерат» звучало устало.

Я понял, что мне пора уходить:

– На обед я не останусь. Но если разрешишь, я приеду к тебе завтра.

– Приезжай.

– Ты сможешь уделить мне пару часов? Погуляем в парке.

– Можно и в парке.

146. По дороге домой

Вернувшись в машину, я передал Пьеру жучок.

– Все нормально? – спросил он.

– Вроде бы да. Теперь выключай. Начинается личная программа.

– С полным одобрением.

И мы отправились назад в Тулузу. Добирались долго. Остановок было пять или шесть. Оказавшись в своем номере, я рухнул на кровать и проспал до утра.

Весь следующий день мои спутники отсутствовали. А я гулял по Тулузе. Пообедал в совершенно уникальном для Франции ресторане: чтобы туда попасть, надо выстоять очередь в полчаса. Вечером отправился в казино Баррьер на концерт Жерара Ленормана.

Утром в хорошем настроении я явился на завтрак. Рене уже сидел за столиком. У него тоже было хорошее настроение, мы спели пару куплетов из «Баллады счастливых людей» Ленормана и потребовали, чтобы официантка нам помогала. Она помогла. Помог и турист из Лиона.

Рене довел до моего сведения, что писать мне ничего не надо (а я и не собирался), что все четко записано на пленку и старуха (теперь они не стеснялись при мне так называть Алис) просила поблагодарить меня за работу.

Появился Пьер. У него был серьезный вид:

– Кто такой Шаррельман?

– Шаррельман? Это…Это ученый, последователь Песталоцци. Но он был категорически против эпизодического и комплексного преподавания. Однако, тем не менее, его работы по систематическому и предметному изучению представляют огромный интерес.

Мои спутники смотрели на меня, как котята на кошку: преданно и с любопытством.

– А тот, другой? – спросил Пьер. – Фамилию я забыл.

Я забыл тоже. А когда не знаешь чего-либо, лучше всего выразить активное невосприятие.

– Нет-нет. Я категорически против эмоционально-подчинительного принуждения.

– Старухе вчера принесли справки на этих типов, – рассказал Пьер, – О каждом на десять страниц и такие труднопонимаемые, что у нее заболела голова. Она передала их в отдел стратегического планирования.

– А ты, я вижу, – вмешался в разговор Рене, – действительно специалист по этому Песталоцци.

– Да, – со спокойной уверенностью ответил я, – это не так весело, как Сан-Антонио, но тоже очень поучительно.

На следующий день мои спутники сообщили мне, что их начальство официально выражает мне благодарность и оплатит билет в первом классе до Рио-де-Жанейро. Из этого я понял, что мне вежливо предлагают побыстрее убираться. Это было и в моих интересах. Задание я выполнил.

Шеф поставил передо мной пять задач.

– Что за наркотик употреблял Тизанников? Я узнал, это «Мефистофель».

– Каковы его запасы? Осталось около половины четвертинки.

– Где находятся запасы? В каком-то городе в Вермонте.

– Кто распоряжается этими запасами? Гражданин России Игорь Семицветов. Под какой фамилией он живет в США, неизвестно. Но я смогу узнать его в лицо.

– Как можно уничтожить эти запасы? Надо сначала найти Семицветова.

В зале для пассажиров первого класса мои спутники заказали бутылку «Veuve Clicquot» и не торопились ее открывать. Наконец Пьер вынул пробку, и в этот момент в зале появилась Алис. Явление было театральным, под хлопок шампанского.

Она подошла ко мне и обняла меня. И это не были дружеские объятия. Она поцеловала меня. И это не был дружеский поцелуй.

– На нас смотрят, – вполголоса сказал я.

– Мы во Франции, малыш.

Из-под объятий я посмотрел на моих спутников. Они в восторге подняли руки.

Мы действительно были во Франции.

Через несколько часов я уже гулял по Барахасу. Там я успешно поменял билет с Мадрид – Рио-де-Жанейро на Мадрид – Орландо.

До посадки оставалось минут двадцать. Я увидел телефон: «Бесплатные звонки по всем странам Евросоюза». Отлично. Я набрал номер в Онфлере.