– Немедленно выходим! – закричал я. – Он попадет в бак, и мы взорвемся.

Первым выскочил я, потом Исидора, я хотел помочь Мальвине, но она ловким прыжком оказалась на песке.

– Бежим!

И мы побежали к кустам.

А Витя продолжал стрелять.

Когда добежали до кустов, я скомандовал:

– Ложись!

Мы залегли.

Я огляделся. Невысокий кустарник, довольно редкий, между кустами трава. Мхи, папоротники высотой с полметра.

И тут раздался взрыв.

Мы прижались к траве. Теплый воздух, смешанный с песком, ударил в нас. Я подождал с минуту. Всё стало тихо. Я поднялся и вышел из кустов. Самолет горел. Дым уходил высоко в небо.

– Выходите, – скомандовал я.

Мы вышли.

– Ты пистолет не потерял? – спросила Мальвина.

– Нет.

– Дай мне. Может быть, он еще жив.

Я с уважением передал ей Макарова.

Но Витя лежал около самолета, на сей раз уже окончательно мертвый. Одежда его обгорела, лицо было покрыто пеплом.

128. Путь к океану

– Теперь мы почти робинзоны, – сказал я и на правах единственного мужчины осмотрел свою команду. – Задача наша проста: идти вниз по реке. Река должна нас привести к океану, а на побережье всегда люди.

– Как ты думаешь, сколько километров до океана? – спросила Мальвина.

Я посчитал скорость самолета, время в пути:

– Может быть, километров сто. Это займет три дня. Или меньше. Все завит от того, всегда ли будет песчаная полоса.

– Когда мы летели, – сказала Мальвина, – я отметила, что песчаная полоса только в одном месте сужается до узенькой полоски. Это приблизительно на полпути, то есть примерно километров пятьдесят отсюда.

Вот еще пример «специальной подготовки».

– Теперь, – сказал я, – надо посмотреть, курил ли Коля. Может быть, на наше счастье, курил.

Коля действительно курил, я вытащил из его кармана зажигалку. Проверил. Работает. Потом вытащил из груди Вити нож, почистил его песком.

– Итак, – констатировал я, – у нас есть всё для длинной прогулки в тропиках: автомат, огонь, нож и револьвер. Вода для питья рядом, если попадется какой-нибудь зверек, наш снайпер не промахнется. Для костра и для приготовления пищи у нас есть огонь. Вперед, робинзоны!

Мальвина вытащила из кармана Коли полупустую бутылку местной водки.

– Нам пригодится, если что случится, для дезинфекции.

– Пригодится и для того, чтобы набирать в нее воду, – добавила Исидора. – Наклоняться к реке и пить опасно, а вот набрать воду в бутылку можно безбоязненно.

Оставшуюся водку решили не выливать. Я скомандовал:

– Не будем терять ни минуты!

– Здесь попадаются маленькие зверьки? – спросила Исидору Мальвина.

– Да, маленькие обезьяны.

– В обезьян я стрелять не буду, – решительно заявила Мальвина. – Они человекообразные.

Я хотел поинтересоваться, были ли человекообразными Коля и Витя, но так как сам не был в этом уверен, передумал и спросил:

– А если начнем помирать с голоду?

– Все равно не буду. И за три дня не помрем. Человек может жить без пищи пять дней.

Ей видней. Специальная подготовка.

Я осмотрел автомат: в магазине еще двенадцать патронов. И то хорошо, если встретим лихих людей, пригодится.

– Не встретить бы кого! – высказала пожелание синьора Исидора. – Здесь многие могут быть.

– Нам бояться нечего. Скорее всего, наоборот. Бояться будут нас.

И впрямь: я с Калашниковым, пистолет у Мальвины и огромный нож у Исидоры – на мирных людей похожи мы не были.

Я скомандовал:

– Вперед!

И мы пошли вниз по реке.

Иногда я все-таки залезал ступнями в воду. Она была приятной прохладной. Исидора заметила:

– Не надо этого делать. Пираньи.

– А крокодилы здесь есть? – спросила Мальвина.

– Скорей всего, нет.

– Жалко, – отреагировал я. – А то бы Марина подстрелила крокодила, я бы его распотрошил, а синьора Исидора поджарила.

Исидора обрадовалась:

– Конечно, поджарила бы. У крокодилов очень нежное, вкусное мясо.

– А крокодила подстрелила бы? – спросил я Мальвину.

Она задумалась.

– Да, подстрелила бы. Но не с первого выстрела.

– Крокодилов нет, – внесла поправку синьора Исидора. – Есть кайманы. В этих районах может быть жакарэ, кайман с желтым брюхом. Но в этой маленькой речушке вряд ли.

– Значит, бояться надо только пираний?

– Да.

– А анаконда? – спросил я, чтобы поддержать разговор.

Исидора рассмеялась:

– Это на севере, в Амазонке. Или в Паране. Здесь нет.

– А куда может впадать эта речка? – забеспокоилась Мальвина. – Вдруг она течет не к океану, а к Амазонке?

Точно, с географией у нее проблемы. Это я заметил еще в первый день.

– Амазонка далеко, Парана ближе.

Я сказал это явно с издевкой, что Мальвине не понравилось:

– Сама знаю. Я вижу, что она течет на юго-восток-восток.

А ведь, скорее всего, она права. Я как-то не удосужился разобраться в странах света.

– А зайцы здесь есть? – поинтересовался я. – Меня прежде всего интересовал вопрос еды.

– Да. Мы их зовем тапити. Днем они прячутся. А вечером подстрелить их трудно.

– Они вкусные?

– Наверно. Я не пробовала. Их готовят в некоторых ресторанах.

– Вы здесь когда-нибудь бывали? – спросила Исидору Мальвина.

– В этом районе много раз. Но только в городах. Я горожанка. В сельской местности я бывала только у своей бабушки. Но это далеко отсюда. На севере.

– Как вы думаете, нам нужно будет идти до океана или нам попадется какая-нибудь деревушка? – спросила Мальвина.

– Скорее всего, маленький город. Здесь редко бывает то, что мы называем поселение. Я думаю, если не сегодня, то завтра мы доберемся до какого-нибудь жилья.

Какое-то животное, похожее на обезьяну, выскочило из воды и скрылось в кустах.

– Мартышка? – закричала Мальвина.

– Нет. Это, скорее всего, калибара. Такое животное, крыса, что ли. Живет в воде.

– На людей не бросается?

– Нет.

– А волки у вас есть?

– Да, но небольшие, похожие на вашу лису. А лис много. – Синьора Исидора посмотрела на меня и, как ей показалось, догадалась, о чем я хочу ее спросить. – Отвечаю сразу на вопрос. Нет, их не едят.

– У нас тоже волков и лис не едят, – прокомментировал я.

Я посмотрел на часы. Около шести. Стемнеет в восемь. Через полтора часа надо будет готовиться к ночлегу.

– А плодов здесь нет каких-нибудь, чтобы можно было их есть? – спросил я.

– Вряд ли. Скорее, нет. Если встретим банановые пальмы, то… Но судя по всему, здесь их нет.

– Никаких?

– Никаких.

– И папай здесь тоже нет? – больше констатировала, чем спросила Мальвина.

– Нет.

Очень жалко.

– А асерола, амейша, купуаку?

Я спрашивал не только для того, чтобы узнать, можно ли найти здесь эти плоды, сколько для того, чтобы показать Исидоре, как хорошо мы уже разбираемся в бразильских плодах.

Исидора спокойно ответила:

– Нет, этого здесь нет. Но вот жабутикабу, пожалуй, стоит поискать.

– Что это? – в один голос спросили мы с Мальвиной.

– Это такие крупные черные ягоды, они облепляют стволы небольших деревьев.

Из кустарника вылетали и тут же возвращались назад юркие, меньше воробья, разноцветные колибри.

– Красивые, – не могла удержаться Мальвина.

– А вы знаете, как их у нас называют? Бейжа-флор, что означает «поцелуй цветка».

И в это время из кустов вылетела стая птиц, значительно больших по размеру, их было много.

– А ведь это дичь! – весело воскликнул я.

Мальвина вытащила пистолет, но птицы моментально скрылись.

– Это пердигау, – объяснила синьора Исидора. – Куропатка, очень вкусная. Но очень маленькая. Вы, Марина, из револьвера в нее не попадете.

– Очень маленькая? – переспросил я.

– Да, граммов сто, не больше.

– Тогда надо парочку. Возьму автоматом.

И мы снова пошли.

Минут через пять птицы появились снова. Я ждал, пока они подлетят, но Мальвина не выдержала. Выстрелила. И промахнулась. Потом я дал очередь. Одна птица камнем упала в воду.