1826–1827

НА НОВЫЙ 1827 ГОД

Так снова год как тень мелькнул,Сокрылся в сумрачную вечностьИ быстрым бегом упрекнулМою ленивую беспечность.О, если б он меня спросил:«Где плод горячих обещаний?Чем ты меня остановил?»Я не нашел бы оправданийВ мечтах рассеянных моих.Мне нечем заглушить упрёка!Но слушай ты, беглец жестокой!Клянусь тебе в прощальный миг:Ты не умчался без возврату;Я за тобою полечуИ наступающему братуВесь тяжкий долг свой доплачу.

ПОСЛЕДНИЕ СТИХИ

Люби питомца вдохновеньяИ гордый ум пред ним склоняй;Но в чистой жажде наслажденьяНе каждой арфе слух вверяй.Не много истинных пророковС печатью власти на челе,С дарами выспренних уроков,С глаголом неба на земле.

1827

В.Г. Бенедиктов

(1807–1873)

До 1835 г., когда вышел из печати сборник Владимира Григорьевича Бенедиктова «Стихотворения», его имя было неизвестно. Тем удивительнее оказался ошеломляющий успех. Иные читатели были склонны ставить его чуть ли не выше Пушкина.

С этим не согласился В.Г. Белинский. Он увидел в Бенедиктове поэта ложноромантического литературного направления, которое вычурно-цветистым языком выражало натянутые чувства, неистовые страсти, трескучие эффекты, манерные позы. У такой литературы всегда находились и находятся преданные поклонники. Впрочем, отдельные стихотворения критик оценивал достаточно высоко. Недаром же среди тех, кто признавал талант Бенедиктова, были такие авторитеты, как В.А. Жуковский, Ф.И. Тютчев, И.С. Тургенев. Тем не менее второй сборник автора «Кудрей», наиболее эффектного стихотворения поэта, вышедший в 1838 г., успеха не имел.

В дальнейшем произведения Бенедиктова перепечатывались регулярно – в последний раз в 1983 г. в большой серии «Библиотека поэта». Его творчеству посвятила одну из своих работ Л.Я. Гинзбург.

РАДУГА

За тучами солнце – не видно его!Но там оно капли нашло дождевые,Вонзило в них стрелы огня своего, —И по небу ленты пошли огневые.Дуга разноцветная гордо взошла,Полнеба изгибом своим обхватила,К зениту державно свой верх занесла,А в синее море концы погрузила.Люблю эту гостью я зреть в вышине:Лишь только она в небесах развернется,Протекшего сон вдруг припомнится мне,Запрыгает сердце, душа встрепенется.Дни прошлые были повиты тоской,За тучами крылося счастья светило,Я плакал, грустил, – но в тоске предо мнойВсё так многоцветно, так радужно было.Как в каплях, летящих из мглы облаков,Рисуется пламя блестящего Феба,В слезах преломляясь, блистала любовьЦветными огнями сердечного неба.

1835

КУДРИ

Кудри девы-чародейки, Кудри – блеск и аромат,Кудри – кольца, струйки, змейки,Кудри – шелковый каскад!Вейтесь, лейтесь, сыпьтесь дружно,Пышно, искристо, жемчужно!Вам не надобен алмаз:Ваш извив неуловимыйБлещет краше без прикрас,Без перловой диадемы,Только роза – цвет любви,Роза – нежности эмблема —Красит роскошью эдемаВаши мягкие струи.Помню прелесть пирной ночи, —Живо помню я, как вы,Задремав, чрез ясны очи,Ниспадали с головы;В ароматной сфере бала,При пылающих свечах,Пышно тень от вас дрожалаНа груди и на плечах;Ручка нежная бросалаВас небрежно за ушко,Грудь у юношей пылалаИ металась высоко.Мы, смущенные, смотрели, —Сердце взорами неслось,Ум тускнел, уста немели,А в очах сверкал вопрос:«Кто ж владелец будет полныйЭтой россыпи златой?Кто-то будет эти волныЧерпать жадною рукой?Кто из вас, друзья-страдальцы,Будет амвру их впивать,Навивать их шелк на пальцы,Поцелуем припекать.Мять и спутывать любовьюИ во тьме по изголовьюБеззаветно рассыпать?»Кудри, кудри золотые,Кудри пышные, густые —Юной прелести венец!Вами юноши пленялись,И мольбы их выражалисьСтуком пламенных сердец;Но снедаемые взглядомИ доступны лишь ему,Вы ручным бесценным кладомНе далися никому:Появились, порезвились —И, как в море вод хрусталь,Ваши волны укатилисьВ неизведанную даль!

Конец 1835

ОТРЫВКИ

(Из книги любви)

Пиши, поэт! Слагай для милой девыСимфонии любовные свои!Переливай в гремучие напевыПалящий жар страдальческой любви!Чтоб выразить таинственные муки,Чтоб сердца огнь в словах твоих изник,Изобретай неслыханные звуки,Выдумывай неведомый язык!И он поет. Любовью к милой дышитОткованный в горниле сердца стих,Певец поет, – она его не слышит,Он слезы льет, – она не видит их.Когда ж молва, все тайны расторгая,Песнь жаркую по свету разнесетИ, может быть, красавица другаяПрочувствует ее, не понимая,Она её бесчувственно поймет; —Она пройдет, измерит без раздумьяВсю глубину поэта тяжких дум;Её живой, быстролетучий умПоймет язык сердечного безумья,И, гордая могуществом своимПред данником и робким, и немым,На бурный стих она ему укажет,Где страсть его так бешено горит,С улыбкою: как это мило! – скажет,И, легкая, к забавам улетит.А ты ступай, мечтатель умиленный,Вновь расточать бесплатные мечты!Иди опять, красавице надменнойКовать венец, работник вдохновенный,Ремесленник во славу красоты!