1824

ИВАН СУСАНИН

«Куда ты ведешь нас?., не видно ни зги! —Сусанину с сердцем вскричали враги: —Мы вязнем и тонем в сугробинах снега;Нам, знать, не добраться с тобой до ночлега.Ты сбился, брат, верно, нарочно с пути;Но тем Михаила тебе не спасти!Пусть мы заблудились, пусть вьюга бушует:Но смерти от ляхов ваш царь не минует!..Веди ж нас, – так будет тебе за труды;Иль бойся: не долго у нас до беды!Заставил всю ночь нас пробиться с метелью…Но что там чернеет в долине за елью?»«Деревня! – сарматам в ответ мужичок: —Вот гумна, заборы, а вон и мосток.За мною! В ворота! – избушечка этаВо всякое время для гостя нагрета.Войдите – не бойтесь!» – «Ну, то-то, москаль!.Какая же, братцы, чертовская даль!Такой я проклятой не видывал ночи,Слепились от снегу соколий очи…Жупан мой – хоть выжми, нет нитки сухой! —Вошед, проворчал так сармат молодой —Вина нам, хозяин! Мы смокли, иззябли!Скорей!., не заставь нас приняться за сабли!»Вот скатерть простая на стол постлана;Поставлено пиво и кружка вина,И русская каша и щи пред гостями,И хлеб перед каждым большими ломтями.В окончины ветер, бушуя, стучит;Уныло и с треском лучина горит.Давно уж за полночь!.. Сном крепким объяты.Лежат беззаботно по лавкам сарматы.Все в дымной избушке вкушают покой;Один, настороже, Сусанин седойВполголоса молит в углу у иконыЦарю молодому святой обороны!............................................................................«Сусанин! – вскричали, – что молишься Богу?Теперь уж не время – пора нам в дорогу!»Оставив деревню шумящей толпой,В лес темный вступают окольной тропой.Сусанин ведет их… Вот утро настало,И солнце сквозь ветви в лесу засияло;То скроется быстро, то ярко блеснет,То тускло засветит, то вновь пропадет.Стоят не шелохнясь и дуб и береза;Лишь снег под ногами скрипит от мороза,Лишь временно ворон, вспорхнув, прошумит,И дятел дуплистую иву долбит.Друг за другом идут в молчанье сарматы;Все дале и дале седой их вожатый.Уж солнце высоко сияет с небес:Все глуше и диче становится лес!И вдруг пропадает тропинка пред ними;И сосны и ели, ветвями густымиСклонившись угрюмо до самой земли,Дебристую стену из сучьев сплели.Вотще настороже тревожное ухо: Все в том захолустье и мертво и глухо…«Куда ты завел нас?» – лях старый вскричал.«Туда, куда нужно! – Сусанин сказал. —Убейте! Замучьте! – моя здесь могила!Но знайте и рвитесь: я спас Михаила!Предателя, мнили, во мне вы нашли:Их нет и не будет на Русской земли!В ней каждый отчизну с младенчества любитИ душу изменой свою не погубит».«Злодей! – закричали враги, закипев: —Умрешь под мечами!» – «Не страшен ваш гнев!Кто русский по сердцу, тот бодро и смело,И радостно гибнет за правое дело!Ни казни, ни смерти и я не боюсь:Не дрогнув, умру за царя и за Русь!»«Умри же! – сарматы герою вскричали —Сабли над старцем, свистя, засверкали! —Погибни, предатель! Конец твой настал!»И твердый Сусанин весь в язвах упал!Снег чистый чистейшая кровь обагрила:Она для России спасла Михаила!

В.К. Кюхельбекер

(1797–1846)

Вильгельм Карлович Кюхельбекер был членом царскосельского содружества, куда входили Пушкин, Дельвиг, Илличевский и другие лицеисты первого призыва. Это и к нему обращался великий поэт: «Друзья мои, прекрасен наш союз…»

Судьба Кюхельбекера оказалась трагической. За участие в восстании декабристов он был осуждён на пятнадцатилетнее заключение. По истечении 10 лет воспоследовала царская «милость»: оставшийся срок заменили ссылкой в Сибирь. Оттуда поэт уже не вернулся.

Литературные занятия Кюхельбекера отличались многообразием. Он писал статьи («О направлении нашей поэзии, особенно лирической, в последнее десятилетие»), драмы и трагедии («Аргивяне», «Прокофий Ляпунов»), поэмы («Давид», «Агасфер», «Зоровавель», «Ижорский»), прозу («Последний Колонна»). Его имя среди активных участников знаменитого альманаха «Мнемозина».

В лирической поэзии Кюхельбекера своеобразно переплелись классицистические и романтические тенденции. Излюбленная область его лирики – гражданская поэзия («Смерть Байрона», «Тень Рылеева», «19 октября», «Участь русских поэтов»).

Судьба литературного наследия Кюхельбекера сложилась несчастливо. По понятным причинам при жизни он печатался мало. В последующем интерес к его наследию проявляли в основном лишь специалисты.

НА РЕЙНЕ

Мир над спящею пучиной,Мир над долом и горой;Рейн гладкою равнинойРазостлался предо мной.Легкий челн меня лелеет,Твердь небесная ясна;С тихих вод прохлада веет:В сердце льется тишина!Здесь, над вечными струями,В сей давно желанный час,Други, я в мечтаньях с вами;Братия, я вижу вас!Вам сей кубок, отягченныйВлагой чистой и златой;Пью за наш союз священный,Пью за русский край родной!Но вода бежит и плещетВ безответную ладью:Что же грудь моя трепещет?Что же душу тьмит мою?Встали в небе великаны,Отражает их река:Солнце то прорвет туманы,То уйдет за облака!Слышу птицу предвещаний:Дик её унылый стон;Светлую толпу мечтанийИ надежду гонит он.О, скажи, жилец дубравы,Томный, жалобный пророк,Иль меня на поле славыЖдет неотразимый рок?Или радостных объятийК милым мне не простирать?И к груди дрожащей братийПри свиданье не прижать?Да паду же за свободу,За любовь души моей,Жертва славному народу,Гордость плачущих друзей!