Фабрицио похлопал по плечу Марко и подмигнул мне. Видно было, что у этого мужчины с харизмой весёлый нрав и с чувством юмора тоже всё в порядке.

— Да на, лови, веди на здоровье, — Марко бросил ключи в ладонь своему другу.

Мы вышли, Фабрицио сел за руль, Марко уселся рядом с ним, я же умостилась на удобном заднем мягком сиденье нашей BMWухи. И мы отправились в соседний городок, в пиццерию Gatto e la volpe, где готовили отменную пиццу и supli (котлетки в форме шариков, сделанные из риса, начиненные сыром и домашним томатным соусом), от которых я была просто без ума.

Глава 14

Накануне католического Рождества, 23 декабря, я родила девочку. Схватки начались за двое суток, и меня так распирало, словно мне в задницу кто-то вогнал зонт и раскрыл его. Боли и рези были такие жуткие, опоясывающие, как при сильном отравлении, только намного сильнее. Я места себе не находила, не могла ни сидеть, ни лежать, и мне казалось, что этот кошмар не прекратится никогда. Зато в родильном отделении, не успела я залезть на гинекологическое кресло, как моя крошка буквально вылетела из моего чрева. Акушерка по имени Лучия, женщина пожилого возраста, поднесла ко мне мою дочурку, мокренькую, будто бы в мыльной пенке, и сморщенную, словно старушка.

— Смотри, какая красавица наша синьорина! — она держала передо мной моё маленькое кричащее чудо, только что появившееся на свет.

— Моя лапочка, даже не верится, что это моя дочь. Лучия, можно мне её взять? — мне всё ещё не верилось, что я стала мамой.

— Конечно, только вот сейчас пуповинку срежем. Опа, — женщина умело щёлкнула медицинскими ножницами и перерезала пуповину, похожую на кольцеобразный шланг, оставив лишь маленький отросточек на животике моей доченьки, похожий на хвостик.

— Держи меня, мама, и никому никогда не отдавай, — подмигнула женщина и положила мне на грудь мою куколку. Волосики чёрненькие, как у папы. Да и глазки, пожалуй, папины тоже.

— Моё солнышко, — я поцеловала дочку в тёпленькую головку. — Ой, как мы кричим! Доченька, это же я, твоя мама. Не надо так сильно плакать.

Моя девочка исходила криком, судорожно сжимая ручки в кулачки.

— Синьора, — подошёл ко мне врач. — Нам необходимо обследовать девочку и сделать необходимые анализы. А после мы вам её принесём для кормления.

При слове «анализы» меня словно током прошибло и возобновилась боль в паху.

«Господи, прошу тебя, спаси и сохрани! — взмолилась я в очередной раз. — Только бы всё обошлось».

Затем мне провели послеродовую процедуру, обработав мою промежность антисептическим раствором и йодом. И вскоре на каталке отвезли в палату и переложили на койку.

Не успела я устроиться поудобнее, как отворилась дверь и в палату вошёл Марко с большим букетом роз и плюшевым медвежонком.

— Любимая, какой прекрасный подарок накануне Рождества. Как же я счастлив! Ты моя самая драгоценная женщина! Не устану повторять.

По лицу Марко, заметно похудевшему за последнее время, потекли слёзы. Это были слёзы радости и боли.

— Я уже видел нашу доченьку. Врач показал мне её. Какая же она славненькая и очень похожа на тебя!

— Ты уверен? — улыбнулась я. — А может, всё-таки на тебя? Она же такая же смугленькая, как и ты. Не обратил внимания? Копия папы Марко.

Марко придвинул стул к моей койке и поцеловал меня. Затем взял мою ладонь в свою и поднёс к губам.

— Как у тебя всё прошло? Было очень больно?

— Как ни странно, нет. По сравнению с моими мучениями и схватками я ничего даже не почувствовала. Наша дочь вылетела из меня в буквальном смысле слова. Безусловно, сейчас у меня всё пылает и жжёт внизу, будто бы мне туда насыпали соли, да ещё и сверху перца. Но это нормально, роды есть роды. Всё пройдёт.

— Я рядом, Светочка, и это главное. У тебя всё заживёт. Послушай, а что ты скажешь на то, если мы назовём нашу дочь Алессией или Пиной, то есть Джузепиной?

— Алессия мне нравится, красивое имя. Никаких Пин, — усмехнулась я.

— Алессия Феррони! Звучит гордо, — отпарировал Марко.

В этот момент акушерка принесла мне дочь для кормления. На моей куколке уже были надеты ползуночки и распашоночка розовенького цвета. Я обратила внимание, что в родильном отделении в Италии не пеленают деток, как это принято у нас. А сразу же с первых часов жизни одевают в ползунки и распашонку без чепчиков и т. д.

— А вот и ваша джоя, драгоценность! Она проголодалась и жаждет маминого молочка, — женщина осторожно протянула мне доченьку. — Приятного аппетита!

Женщина подмигнула мне и удалилась.

Я аккуратненько взяла на руки доченьку, немного боязливо с непривычки, чтобы, не дай бог, не сделать ей больно. Вытащила грудь из-под ночной сорочки, в которую я была одета, и мой ангелочек крохотным ротиком вцепился в мой сосок, жадно причмокивая и упираясь ручкой в мою грудь. Сидящий рядом Марко закрыл лицо руками и разрыдался.

— Света, прости меня, пожалуйста, за то, что я реву. Но меня пробирают такие эмоции, которые я ещё никогда не испытывал в своей жизни.

— Марко, а как же твои двое детей от предыдущего брака? Или ты просто уже забыл?

— Аморе, любимая, я был вынужден жениться не по любви, а по залёту. А с тобой у меня всё совсем по-другому. Ты необыкновенная женщина, и я очень тебя люблю. Ты сумела простить меня и не осудила ни разу. А вот и наша доченька — плод настоящей любви.

— Голодненькая наша доченька, смотри, как кушает, — я погладила её тёмные волосики, — и какая она смугляшечка! И ты ещё будешь утверждать, что она похожа на меня?

— На нас обоих, Света. Главное, чтобы она была всегда здорова и счастлива.

Дочурка моя, наевшись досыта, заснула, уткнувшись своим маленьким носиком в мою грудь. Меня тоже переполняли ни с чем не сравнимые эмоции. Это были радость и счастье и в то же время какой-то необъяснимый страх, тревога за новую, только что начавшуюся жизнь. Господи, только бы дочь была здорова! Сохрани и убереги её от зла и напастей!

— Света, что случилось? Ты побледнела. Тебе плохо? — забеспокоился Марко, глядя на меня.

— Нет, Марко, я в полном порядке. Просто как-то неспокойно на душе стало за Алессию.

— Я понимаю, о чём ты говоришь. Не волнуйся: с ней и с тобой всё будет в порядке. Это я обречённый человек, — Марко отвёл глаза в сторону и закусил губу.

— Если ты будешь выполнять рекомендации врачей, то проживёшь ещё о-го-го сколько. На дворе почти XXI век, ВИЧ успешно лечится, поверь, — попыталась я успокоить Марко и тут же перевела разговор в другое русло. — А наша бабушка ведь ничегошеньки ещё не знает! Надо бы позвонить и сообщить ей новость!

Вошла акушерка и унесла мою девочку, пообещав принести мне её снова через три часа для следующего кормления.

— А допо! Увидимся позже! — улыбнулась она дружелюбно и удалилась с моей Алессией на руках.

Марко вытащил свой мобильный и протянул его мне.

— Звони маме, аморе. Она же ведь так ждёт этого момента. Обрадуй её. Я пока выйду покурить.

Я набрала номер, и вскоре после нескольких гудков в трубке раздался мамин голос.

— Мамулечка, приветик! Ты стала бабушкой. Поздравляю! Я родила тебе внученьку Алессию, — радостно сообщила я.

— Светочка, поздравляю тебя и Марко. Вы стали родителями. Какое же это счастье! А как назвали крошечку?

— Спасибо, мамуль! Назовём Алессией. А что у тебя с голосом? Ты как-то вяло говоришь. Что-нибудь случилось? — забеспокоилась я.

— Красивое имя, мне нравится. Я приболела, доча. Простыла.

— Как же так? Ты меня расстроила. Правду говорят, что печаль и радость всегда рядом.

— Светочка, не волнуйся. Это всего лишь грипп. Зимой это нормально. У нас холодно. Морозы, — просипела мама и закашлялась. — Ты как родила, доча? Без осложнений, я надеюсь.

— Родила я отлично. У тебя прекрасная внученька, похожая на твоего зятя как две капли воды. Такая же тёмненькая и хорошенькая.

— Боже мой! Как бы я хотела сейчас быть с тобой там, в Италии. Нянчиться с нашей крошечкой. Но мы ведь так далеко! — мамин голос задрожал, и я почувствовала, что она плачет. — А Марко с тобой?